Глава 13 О том, что животные любят ласку

«И запела тогда лесная дева. Голос её предивный весенними ручьями разлился по лесу. И на песнь её откликнулись птицы. Вышли к деве звери, поклонились. А последним выступил могучий бык черной масти с рогами огромными, меж которыми дом поставить можно. Коснулась она быка ладонью, и пал тот, где стоял. А дева тогда обратилась к охотнику так: «Добыл твой старший брат лося огромного. Добыл твой средний брат медведя могучего. Но вот тебе бык, равного которому не осталось в лесах королевских. Возьми его голову и отнеси своему отцу. Тогда-то и он, и прочие, восхитятся удалью твоей. Ты же в награду проси лишь право привести в дом жену по своему выбору». Поклонился деве молодец. Да так и сделал».

Сказ о деве лесной и королевском сыне.

Когда зубастая пасть зависла над палубой, Ричард подумал, что древние картографы не так уж и заблуждались, рисуя тварей морских. А ему-то казалось выдумкой. Ну не могли создания сии быть больше корабля.

Оказывается, могли.

— Интересно, сразу сожрет или как? — брат Янош разглядывал змея с философской обреченностью. — А шкура у него крепкая.

— Еще какая, — подтвердил Лассар с немалою охотой. — Некогда её по-всякому пробить пытались. И баллисты ставили, и жидким огнем кидались. И маги даже…

Змей, правда, отчего-то не спешил обрушиваться на корабль. Он выполз из воды, и теперь голова его покачивалась на тонкой шее, плавно переходившей в уже не совсем чтобы тонкое тело.

Ноздри раздувались.

И складывались.

И раздувались. А корабль полз к берегу. Медленно. Ветра нет… весла бы, но «Магда» — не весельное судно. От шлюпки уже и щепок не осталось.

И…

— Что они любят? — поинтересовался Ричард.

А змей тоненько засвистел. И в том свисте примерещился вопрос.

— Они часом не разумны?

— Не особо, хотя, конечно, умнее многих… попробуй поговорить.

С тварью, которой Ричард на один зуб? И о чем говорить? О погоде? Тиха сегодня ночь, самое оно для охоты… так. Успокоиться надо.

— Красивый, — сказал Ричард громко первое, что в голову пришло. И змей радостно свистнул, повернувшись другим боком. — Ты здесь давно?

Рядом с первой головой показалась вторая.

Потоньше. Поуже. И вообще было в ней что-то донельзя женское. И чешуя розовым отсвечивала. Или просто показалось?

— Я здесь никогда не был. Предки мои родом отсюда…

Голова наклонилась.

И опустилась. Опускалась она медленно. Очень, очень медленно. И Ричард застыл под взглядом ярко-желтых, словно из янтаря выточенных, глаз.

— Возможно, когда-то подобные тебе им и служили, — слова давались с трудом. А люди отступили. Куда-то взяли и… и может, пока Ричард отвлекает тварей, они попытаются спастись? Должны быть еще лодки. Или вплавь… нет, плавать здесь — так себе идея.

Помимо змеев может водиться что-то.

Тварь приоткрыла пасть и выдохнула. Зеленое облако полетело к кораблю, накрыло его. И кто-то закашлялся от зловония. Ричард задержал дыхание, надеясь, что облако это не ядовито.

Просто…

Где ему зубы чистить-то? Змею?

А корабль качнулся. И рядом с бортом из воды поднялся влажный бок чудовища. Серебряная чешуя переливалась в лунном свете. А кольцо росло, росло…

— Вот же ж…

— Угомонись, — буркнул Лассар. — Пока они просто интересуются.

Морда наклонилась.

Ближе.

И еще ближе.

И Ричард решился, выпустив на ладони тьму. Мягкий пуховой клок её заставил змея радостно заскрежетать.

— Тихо ты, — сказал Ричард, уже почти успокаиваясь.

Ему бы не помешал повелитель разума… или кто-то, кто разбирается в животных. Ричард заставил тьму подняться. Еще немного выше. И больше. Он скатывал из нее шар, черный, как нынешнее небо. А змей смотрел, радостно посвистывая.

А когда шар сорвался с ладони, змей вытянул длинный тонкий язык и слизал его.

Зажмурился.

Из ноздрей его вырвалось облачко тумана, а Ричард все-таки прокашлялся. От дыхания водного чудовища драло глотку.

А змей качнулся.

И ушел под воду, но слева с требовательным свистом появилась еще голова.

— Ты их того… подкорми пока, что ли? А то ветра нету и вообще… хрен его знает, сумеем ли подойти.

Дэр Гроббе смотрел на змеев.

И на берег.

И на Ричарда. Впрочем, все смотрели на Ричарда. Кажется, даже Легионеры.

Второй змей, проглотив сплетенный из тьмы шар, тоже исчез под водой. А вот третий нырнул, чтобы показаться с другой стороны.

— Молодой, любопытный… — проворчал Лассар, когда змеиная морда, которая была покрупнее конской, показалась над кораблем.

Теперь было отчетливо видно, что круглые глаза твари слабо светились, как и чешуя, от которой на досках оставался тонкий перламутровый след. Заскрипел и опасно накренился корабль.

— Тише ты, — сказал Ричард и, решившись, хлопнул по морде ладонью. — Потопишь сейчас.

Змей свистнул и приподнялся.

А чешуя у него сухая. И горячая, как не бывает у рыб. Крупная. Каждая чешуйка — с ладонь Ричарда, и не гладкая вовсе, а шероховатая.

С узором.

И дыхание тоже горячее.

И сам он… нет, Ричард далек от того, чтобы понять мысли змея, если они вообще имелись. Но вот сейчас он четко понимал, что зверь не опасен.

Что он и вправду молод.

Любопытен.

Что здесь, в закрытой бухте, ничего-то не происходит, а потому большую часть времени змеи спят, там, внизу, зарывшись в теплый мягкий ил. Иногда их сон тревожат, что люди, что твари.

Но змеи давно научились справляться и с тем, и с другим.

Стражи.

Вот, пожалуй, именно, что стражи. Созданные для этого в незапамятные времена, змеи и ныне помнили о том, что должны делать.

Охранять.

Не пускать.

Никого. Никого из тех, кто не знает, как обозначить себя. А Ричард, выходит, знает… или просто повезло.

— Послушай, — почему-то не отпускало такое же ясное ощущение, что змей превосходно понимает человеческую речь. Или не совсем речь? Тьма тоже умеет говорить. И если так, то это шанс, которым стоит воспользоваться. — Во-первых, нам надо туда.

Ричард указал на берег, который был близок и недоступен, потому что змеи змеями, а вода водой. Вплавь он все-таки не рискнет.

Змей свистнул, и на свист его отозвались. Из моря поднялись еще две головы. Старший… старший смотрел на Ричарда. А Ричард теперь смотрел на него.

Тепло.

Давно.

Он пытается рассказать, этот змей. И Мудрослава точно поняла бы все, таков её дар, а потому жаль, что Мудрославы здесь нет. Сам Ричард тоже пытается… слушать?

Город.

Корабли. Картинки ясные. И сменяют друг друга. Город другой. Змеи тоже видят разницу. И тот, что поднялся из вод, тогда был очень-очень молод. Его только выпустили в бухту, чтобы он здесь набрался сил, перед тем, как отправится в открытое море.

Он помнил.

И город. И море, которое имело совсем другой вкус, чем там, где змей рос. И корабли.

И погонщика, что приходил, садился на старую лестницу. Он приносил бараньи туши, потроха и тьму. Тьма была иной, не такой, как у Ричарда, но змею нравилась. Погонщик иногда разговаривал. Он знал, что Змей должен понимать речь.

Речь понимал.

Людей нет.

Но потом однажды что-то случилось.

Тьма.

Она пришла из города, она спустилась по каменным лестницам в море, и отравило их. И само море поднялось. Была буря. Такая сильная, что море вышло из берегов и взобралось по старой каменной лестнице, чтобы затопить улицы. А вниз спустилась тьма. Она была злой, как и создания, что её несли.

Картинки менялись быстро.

Странными они были. Очень. Змеи все же видят иначе, нежели люди.

— Хороший, — сказал Ричард, постаравшись говорить мягко. Змей… он тоже понимал.

Город. Море. Корабли.

Чудовища.

Огонь, который разливался по бушующим волнам. И это было противоестественно, а потому страшно. Змей спрятался. Он давно нашел пещеру, там, под городом, в которую и забился.

И сидел.

Долго.

Даже голод не заставил его выйти. Сперва. Потом уже, когда тьма пропитала и воды, а голод сделался невыносим, змей все же покинул убежище.

Города не стало.

Но память… память была.

И теперь Змей был рад, что дождался. Чего? Кого? Человека, который умеет ловить тьму. Раньше её было много. А теперь море почти очистилось.

Плохо.

Для змея.

Тьма нужна.

— Я понимаю, — Ричард протянул руку, и её осторожно коснулись. Эта голова была огромна. Пусть бы корабль и не поместился в пасти змея, но… удара могучего тела хватило бы, чтобы расколоть его.

Теплый.

И гладкий.

— Они голодали, — сказал Ричард для других. — Они так привыкли к тьме, что в море им плохо. Вот и держатся поближе к городу… но сейчас… ты поможешь? Добраться до берега? И корабль…

Наверное, не самая здравая идея, но других нет.

Змей свистнул.

И приоткрыл рот. А Ричард создал еще один клубок. Тьма… тьма чувствует, что нужна. Странная она все-таки.

— Поможешь?

Змей покачнулся.

Да.

Он сделает.

Он все сделает, только бы снова не оставаться в одиночестве. Долгие сны. Долгие дни. Много долгих снов и долгих дней. Он так больше не хочет.

— Спасибо. И еще… где-то здесь должен быть еще корабль.

Ричард попытался представить ладью островитян, надеясь, что змей поймет хоть что-то.

— Если они еще живы, их тоже надо принести сюда. Мои люди. Мои, — он повторил это вслух и приложил ладонь к груди.

Змей медленно погрузился в воду. И остальные.

Несколько мгновений ничего не происходило. А потом корабль вдруг задрожал, и медленно плавно начал подниматься.

— Что за… — дэр Гроббе обеими руками вцепился в борта. — Держитесь, мать вашу! Сейчас прокатит!

«Веселая Магда» многое повидала на своем пути. Она ходила по мертвым водам, куда честные корабли, если и заглядывали, то лишь волей случая. И пробиралась по затянутому зеленой морскою травой пути. Она доходила до Огненной земли, воздух над которой кипел от жара, и до далеких, мало кому известных Северных островов.

Она спасалась бегством.

Играла в прятки в зыбком предрассветном тумане, что часто поднимался на рифовых отмелях. И сама уже искала хитрых крутобоких купцов, что надеялись на спасение.

Она… стреляла.

Горела.

Дважды садилась на мель. Но еще никогда за долгую для корабля жизнь свою не поднималась по-над морской гладью на спине сказочного чудовища.

— Кому сказать, не поверят, — пробормотал дэр Гроббе, глядя вниз. Внизу было черно и странно. С боков «Магды» летела вода, и капли разлетались с глухим чавкающим звуком. А где-то далеко блестела змеиная чешуя.

Если тварь повернется…

Если тварь…

Ричард сглотнул. Нельзя выказывать страх. Или сомнения. Змеи, похоже, обладают ярко выраженными эмпатическими способностями, что хорошо. Без них было бы сложно что-то приказать.

Услышать.

И…

И все равно жутко.

Мимо проплыла белоснежная статуя. Бородатый человек в короне вытянул руку, указывая куда-то в сторону моря.

Внезапно воздух задрожал. Лицо обдало холодом. И бухта, еще недавно открытая, словно отодвинулась. Корабль же, слегка покачиваясь, надежно опутанный кольцами чудовищного тела, прополз меж двух белесых колонн.

— Призрачные ворота… — дэр Гроббе выдохнул. То ли с восхищением, то ли с суеверным ужасом. — Вот, стало быть, какие они…

Никакие.

Огромные, само собой.

— Что за… — Светозарный дернулся. — Будто шкуру живьем содрали.

— Это тебе лишь кажется, — отмахнулся Лассар. — Поверь, если бы содрали, ощущения были бы иными.

— А ты откуда…

— Да вот, пришлось… из чего, думаешь, доспех делается?

Все замолчали, обдумывая каждый свое. И лишь Командор усмехнулся.

— Призрачные ворота… некогда их называли Великими. Империя умела защищать свои земли. И города. Особенно этот… они возникли после Великого Нашествия. Слышали?

— Нет, — честно ответил Ричард. И Ксандр покачал головой. Остальные и вовсе промолчали.

— Ну да… в мое время это было то ли еще историей, то ли уже легендой. На юге появилась еще одна держава. Несколько кочевых племен объединились, к слову, не без помощи Империи.

— Зачем?

— Кочевые племена постоянно совершали набеги. Грабили, жгли, пакостили по-всякому. Приходилось воевать в ответ, а что с них взять-то? Из них и рабы-то выходили дрянными. Вот кто-то умный и решил, что если одно племя подомнет остальных, то станет всем не до наших границ. И вообще проще договориться с одним правителем, чем с сотней мелких вождей, каждый из которых мнит себя великим.

В этом имелась своя логика.

А бухта… она оказалась огромной. И еще точно такой, как и была. Те же статуи. Те же обломки зданий. Дома, ушедшие под воду, только там, вдалеке.

— Сперва так и было. Потом Ишхан разросся, набрал силу. И решил попытать счастья. Людей там было много, вот и подумали, что этого хватит. Они пришли с моря. И высадились. И даже сумели пробиться ко дворцу, что очень разгневало тогдашнего Императора. В те времена еще жила память о Ричарде, и с демонами, если дело и имели, то весьма осторожно. Но тогда-то и произошел перелом. Я так думаю. Император вызвал демона, а тот уничтожил степняков. И Великое нашествие захлебнулось, а Ишхан перестал существовать. Да… но тогда встал вопрос, как защитить город. И Совет Магов предложил создать преграду. Призрачные ворота. Это по сути иллюзия, но весьма умелая. Добавим, что помимо всего прочего, чем ближе корабль подходит к воротам, тем больший страх испытывают люди. Считалось, что этого довольно.

— А как…

— Корабли останавливались по ту сторону и ждали лодку с проводником, а уж тот помогал кораблю преодолеть преграду. Или не помогал. Известны случали, когда проводника пытались принудить пытками… в общем, змеи жили тут всегда.

Серебристые кольца распадались, бережно опуская корабль на водяную гладь. Змей остался один, самый крупный, самый старый.

Вздох его вновь заставил закашляться. И Ричард зажал нос. Вот интересно, как раньше, во времена Империи, решали эту проблему? Хотя… нет, не интересно.

Совершенно.

Корабль все-таки тряхнуло. Но разваливаться он не спешил.

— Назад, — сипло произнес брат Янош. — Пойдем по суше.

— Там горы, — заметил Ксандр.

— Да насрать… лучше уж горы, чем вот это вот все…

Показалось, что остальные с ним согласились. И не только братья. Легионер, молча стоявший за спиной брата Яноша, и тот кивнул.

Ну да…

В горах оно как-то привычнее, что ли.