Глава 49 Где свет одерживает победу
«И коль станет жаловаться человек на тоску сильную, беспричинную, на волнения душевные и иные печали, то след составить гороскоп, опираясь на книгу великого Аффлея Апалузского и таблицы его. Сии признаки свидетельствуют о болезни черной меланхолии, которой подвержены многие смятенные души. Для избавления от оной лучше всего подходит паштет из заячьих мозгов, который надлежит втирать в десны. И растворенный в винном уксусе жемчуг, каковой надлежит потреблять перед обедом и после оного в малом количестве…»
«О хворях душевных и способах их излечения»
Ведьма рассыпалась пеплом, который лег на мрамор, смешавшись с пылью и грязью. И стало тихо.
— Она и вправду умерла? — поинтересовалась Брунгильда. — Или это еще одна ведьмина шутка?
— Нет, о великолепнейшая! — Легионер отвесил поклон. — Мне случалось видеть подобное. Ведьмы — суть твари, продавшие душу тьме. И та точит их, выпивая жизненные силы. Тьма дает плоти нетленность, но когда силы души иссякают, время берет свое. Сами ведьмы чуют близость конца.
Артан присел и коснулся пепла.
Ничего.
Странно, что ничего он не чувствует. Ни удовлетворения, ни радости… ни даже беспокойства, потому как мир все-таки спасли. И древнее зло… в общем, получилось как нельзя лучше. Повергать кого-то не хотелось бы. А так… пусть теперь демоны с ним разбираются, с этим древним злом.
Демонов не жаль.
А кого…
На голову упал камешек.
И Артан посмотрел наверх. По потолку, покрытому сложной вязью узоров, ползла трещина. Широкая такая. И главное, что с каждым мгновеньем она становилась длиннее.
И шире.
— Уходить надо, — сказал он, не особо надеясь, что будет услышан.
Принцессы… в странных нарядах однако, но все же, сидели. Кто-то на обломке колонны, кто-то прямо на полу. Рыжий парень вовсе растянулся поверх выбитых на камне линий. И руки на груди сложил. Глаза прикрыл.
Правда, почувствовав взгляд, все же открыл один. Левый.
Артан указал на потолок. Посмотрели все. И рыжий поднялся, подал руки Мудрославе и Летиции.
— Вправду надо, — сказал он отчего-то виновато. — А то ж… я не уверен, что опять со щитом получится. Тогда больше со страху…
Со стоном поднялась Ариция.
— Его надо уносить, — Ксандр склонился над телом Повелителя Тьмы.
Надо ли…
Нет, есть честь и все такое, но… надо ли? Того, кто столько лет был вместилищем демона? Того, чью душу давно сожрали, если не полностью, то почти полностью? Того, кто умер, а потом был возвращен?
Кем он очнется?
Если вовсе очнется… нет, если не очнется, то будет даже неплохо. Ничьей вины… погиб в бою. Почетно. Наверное. Можно даже балладу сочинить или там статую заказать. Красивую эпитафию опять же.
А если…
Если придет в себя, но… другим? Безумцем? Безумцем, которому подчиняются Легионы? Способным вызвать демона? И…
— По очереди, — Артан убрал клинок и примерился к ногам. — Кто-нибудь за плечи… не ты, ты не поднимешь.
Демоница, которая на демоницу теперь и не походила, только кивнула. А вот Лассар подхватил Повелителя тьмы и закинул на плечо.
— Сам вынесу.
И поглядел так, что… стало стыдно. За мысли. За намерения. За… все.
Чем он будет лучше демонов, если поступит так? Даже ради блага мира. Если подумать, то ради этого самого блага чего только не творят.
Артан не хочет.
Он протянул руку Теттенике, к которой вернулось прежнее обличье, но та почему-то спряталась за степняка, такого мрачного, измазанного кровью.
Понятно.
И…
— Я замыкающим, — сказал Артан. А потом вошел в круг и поднял нож. Тот был на диво невзрачным, но стоило коснуться, и в руке потеплело.
Хорошо.
Нож он тоже убрал.
Огляделся.
Зал… еще стояли колонны. И шиповник не весь осыпался. Жаль, не спросили, кто его вырастил и зачем. Должен же был быть в этом какой-то смысл.
Или нет?
А Ксандра вывернуло у ближайшей колонны.
— Ненавижу… — сказал он, опираясь на эту колонну обеими руками. — Я был бессмертным могучим почти неуничтожимым созданием. А теперь что?
— Теперь ты живой, — Ариция поглядела с жалостью. — Но если не нравится, то попроси, кто-нибудь да пришибет снова.
— Спасибо, мне не настолько не нравится.
Он потряс головой.
— Кружится. И болит. И в животе тоже…
— Дойдешь? — Артан подставил плечо, и тот, кто был личем, на него оперся. Он шел медленно, подволакивая левую ногу, оставляя за собой красный кровяной след.
И…
И это тоже было неправильно.
— Куда я денусь…
С грохотом посыпалась каменная крошка, и колонна, кажется, слегка просела, подгоняя. И Артан в последний раз оглянулся.
Потер лоб.
Корона… корона снялась. Интересно, это просто так? Или значит что-то? С другой стороны хорошо, а то ведь натирает.
Они почти успели добраться до террасы.
Вел Лассар. Он шагал весьма уверенно, верно, прошедшие тысячелетия не сказались на памяти. И Ричарда нес легко. Рядом держалась демоница, хвост которой слегка подергивался.
…а с ней что делать?
Оставить?
Или… демонам не место в этом мире. Они чуждые… но если так, то и сам Повелитель Тьмы теперь отчасти демон. По крови.
По…
Скрип и шелест заставили прибавить шагу. А следом раздался протяжный хруст. И грохот. Там, за спиной. И Лассар остановился, оглянувшись.
— А если… рухнет? — осторожно поинтересовалась Мудрослава Виросская.
— Нет, — Теттенике, которая так и не выпустила руки своего спутника покачала головой. — Я… вижу… повреждена часть зала. И еще одно крыло немного обвалилось. Остальные устоят.
Полезная эта вещь, дар предвидения.
Нужная.
…особенно тому, кто собирается возродить великую Империю.
Стоп.
Артан не собирается. Совершенно точно. Да и что возрождать-то? Древнюю державу, в которой все строилось на силе и подчинении демонов? Нет, демоны… к демону демонов!
И как возрождать?
Силой мысли?
Силами Ордена… если его еще не объявили отверженным. С Храма станется. Всегда умели использовать момент.
— Тогда… может, передохнем? — робко поинтересовалась Летиция. — Извините, но у меня до сих пор в голове гудит, а там… там сейчас… лучше не выходить.
— Почему? — сестра её тоже выглядела уставшей, но держалась бодро.
Только на Ксандра поглядывала этак, с прищуром и весьма характерным интересом. Бывший лич явно чувствовал что-то такое, отчего и сам на Арицию поглядывал, но уже с опаскою.
— Да как сказать… мы отпустили души на площади. И тут тоже. Но город ведь большой. И умерли в нем многие.
— Но ведь демон…
— Ушли. Демоны ушли. А души нет. И больше они не привязаны к этому миру. Кто-то уйдет, точнее многие уйдут.
— Но найдутся и те, кто останется, — кивнула Мудрослава и закрыла глаза.
— Именно. Обычно это те, кто чего-то хотят. К примеру, отмщения. Чаще всего именно отмщения и хотят, — уточнила Летиция. — Но… душам тяжело удержаться. Поэтому надо подождать.
— Сколько?
— Не знаю…
С грохотом, но потолок-таки рухнул, к счастью далеко. Но дворец-храм все же вздрогнул.
И устоял.
— Что вообще дальше делать? — поинтересовалась Ариция.
— Выбраться. Отсюда. Потом… к дороге пробиваться надо.
— К порту. Там корабли. И люди, — Артан понял, что и сам устал. И потому сел на пол. — Вообще люди… где-то должны быть. Мы ведь шли… и если погибнут…
Чувство вины было горьким, как морская вода.
— Я могу попробовать дотянуться до дракона, она ведь рядышком, — Мудрослава Виросская опиралась на стену. — Попросить поискать… или вот… котика.
— Какого котика? — уточнил Ксандр.
— Да… не важно, он все равно далеко. А держать одновременно двоих сложно. Но драконица понимающая. Я ей объясню, что нужно поискать… только поискать… надеюсь, никого не сожрет.
Артан тоже надеялся.
Мудрослава прикрыла глаза.
— Хорошо, — не унималась Ариция. — Дальше… вот мы вышли. Добрались до кораблей. Кого-то даже нашли и, если повезет, живыми… что мы будем делать потом?
— Потому… — Ксандр поскреб щеку и с ненавистью уставился на собственную руку. — Проклятье… пальцы дергаются!
— Это у тебя возрастное.
— Я не старый!
— Для лича, может, и нет, а люди столько не живут. Но ты не отвлекайся, хотя… это тоже возрастное.
Летиция Ладхемская почему-то хихикнула. А Ксандр закатил глаза.
— Мы доберемся до кораблей. Постараемся столкнуть их в воду, надеясь, что Змеи нас помнят и не сожрут.
— А если не помнят?
— Тогда точно сожрут.
— Может… лучше по суше? — предложила Брунгильда. А Легионер ударил себя в грудь, отчего доспех зазвенел.
— Я буду несказанно счастлив повергнуть любого змея в честь прекраснейшей дамы моей! Я даже оду сочинил…
— Знаешь, молчащим он нравился мне куда больше, — заметила Мудрослава. — А что за Змеи? Может, и у меня получится…
— Может, — согласился Ксандр. — Но лучше бы его все-таки поднять.
И все поглядели на Ричарда, который по-прежнему не подавал признаков жизни.
— Он живой, — Ариция позволила взобраться на колени чешуйчатой твари, похожей то ли на очень мелкого дракона, то ли на слишком крупную ящерицу. Откуда она взялась-то? — Был бы мертвый, я бы попробовала… мертвых поднимать у меня хорошо получается.
Артан подумал, что варианты открываются прелюбопытные.
И не только он.
— Оставим… на крайний случай, — Ксандр тоже опустился на пол. И икнул. — П-простите… я еще не привык быть живым.
Лассар же молча скинул тело. Придержал, конечно, но все равно то рухнуло как-то… громковато. Блеснул доспех. И дыра в нем.
— Дышит, — сказала Мудрослава, подобравшись к лежащему. Передвигалась она на четвереньках.
— Может, его поцеловать…
— Я тебе поцелую, — демоница взяла Ричарда за руку. И макушку почесала. — Что за…
— Рога отрастают, — пояснила Теттенике. — Правда… другими будут, но тоже ничего.
— Спасибо. А ты не могла бы… поглядеть… там, в будущем, что с ним делать?
Степнячка зажмурилась и застыла. И стояла так… несколько секунд стояла.
— Нет. Извини. Не получается. Что-то такое… размытое все.
Демоница кивнула.
И глаза её остались сухими. И…
— Брун, а если путь проложить? — Мудрослава склонила голову. — Или… скажем, Лети, ты можешь?
— Могу посмотреть, как он умер, но большего не обещаю. А это мы и так знаем. Может… круг построить?
— Опять? — Ариция почесала запястье. — У меня так крови не останется. Да и на что мы силу направлять будем? Он не мертвый, значит, воскресить не выйдет. Душу отпустить? Сомневаюсь, что это то, что нужно.
— Восстановить, — демоница облизала пересохшие губы. — Когда-то… та, которая там, в замке… в скале… древняя… она отдала детям часть своей души. И часть силы. Значит, так можно… просто теоретически. Не подумайте, что…
Я несла чушь.
Полную совершеннейшую чушь. Я ведь ничего не знаю, ни о душе, ни о мире, ни… да ни о чем по сути и не знаю. А в голове пустота.
И мысль одна — ему нельзя уходить.
Никак нельзя.
Если он уйдет, то… то как я вернусь? Куда? В Замок? Вернусь и скажу, что его больше нет? Что… что не сберегла? Не сохранила?
Я не давала клятвы.
Я… не обещала ничего. Но ведь должен же быть какой-то смысл в том, что я здесь?
— В этом что-то да есть, — Летиция склонила голову. — Но как это сделать? Я не знаю.
— И я. Хотя эксперимент, конечно, любопытный.
— В нем кровь демонов, — заметила Теттенике. — Это может помешать.
— Или нет. В нем и часть души демонов. Если у них вообще душа есть.
Есть.
Я теперь знаю. И душа есть. И любить они могут. И… все остальное тоже.
— Хорошо, но вот если так, то как это сделать? Вот сугубо практически? — Мудрослава обошла нас и наклонилась, правда, делать этого явно не стоило, потому как на ногах она держалась с трудом. И покачнулась, но все же устояла. — Возможно, есть какой-то ритуал…
— Возможно, — заметил рыжий. — Тебе стоит попробовать дотянуться до него.
И по голове постучал.
— Мысленно. Вдруг там все не так плохо? — и добавил чуть тише. — Или наоборот…
Я бы хотела не слышать.
Я бы…
— Не уверена, что получится, — Мудрослава опустилась-таки рядом. — Я попробую… но это же… это же чистой воды авантюра!
— Можно подумать, — проворчал Ксандр в сторону. — До того вы следовали тщательно продуманному плану.
Лассар укоризненно склонил голову.
А ведь тьма почти рассеялась и… и неужели скоро смогу увидеть лицо грозного Командора? Странная мысль. Отвлекающая.
— Действительно… — Мудрослава вздохнула. — Я… попытаюсь, но вот честно, что дальше — не знаю.
— Я читал, — Артан присел рядом. — Что во времена древние…
— Империи?
— Про Империю не читал.
Мне захотелось дотянуться до рыжего и отвесить ему затрещину. Все-таки кого-то он мне напоминает. Но кого…
— Суть не в том. Не важно, когда и где… два брата-рыцаря сражались с тьмой. Давно. И были близки друг другу. Многие годы они стояли плечом к плечу…
— Покороче, — попросил рыжий. — Что? К сути бы, а то мы до ночи тут сидеть станем. Вдруг да хуже сделается?
— Один встретился с демоном. И тот завладел его душой, разумом. Демона удалось изгнать, но разум оказался… поврежден.
Артан искоса поглядел на меня. Я… я ничего. Я ведь понимаю, что… смерть была. Клиническая, органическая, какая она там еще бывает.
Случилась.
А потом Ричарда вернули, но…
…я ведь тоже умерла, там, дома. Здесь же жива. И даже голова чешется, характерно так.
— И тогда его брат нашел ведьму, которую заставил провести обряд. Он соединил кровь и душу… и его брат ожил. И жили они… в общем, потом случился прорыв. Когда тьма поразила старшего, младший, пусть и находился далеко, тоже пал и умер в одночасье.
Вот почему у них все истории такие… оптимистичненькие?
— Это, если я правильно понял… ну конечно! — Лассар ударил себя по груди и покачнулся. — П-проклятье… я отвык уже немного.
— И вы? — Ксандр потер ребра. — Все ноет, будто по мне конь прошелся.
— А я коня потеряла, — своевременно вспомнила Теттенике.
— Найдем, — пообещал ей тот, со шрамами, который возвышался за спиной и вид имел мрачный, одновременно такой вот, выразительно-суровый.
— Был такой обряд. Древний. Еще с тех времен, который до Империи. И в самой он тоже использовался, но редко… — теперь взгляд Лассара сделался задумчив. И смотрели, что характерно, на меня. — Двое, если чувствовали неодолимую связь друг с другом, соединяли жизнь. Поговаривали, что и не одну, что этот обряд связывает души столь прочно, что в любом перерождении, в любом из миров, они отыщут друг друга. Правда…
Подвох должен быть, а то слишком все… благостно.
— Он опасен. И тем, что разорвать связь не выйдет.
Поэтому развод невозможен.
— И тем, что следствием её становится смерть обоих. В один день. В один час. В одно мгновенье.
Он замолчал, позволяя обдумать услышанное. А что думать… выбор я уже сделала, знать бы еще, когда.
— И многие…
— Немногие. Более того, — Лассар сделал паузу, словно желая обдумать что-то. — Смерть часто наступала и в процессе, но тогда второй участник оставался жив. И получал силу первого. Это-то и дало возможность… пользоваться демонами. Первые измененные обряды проводили над рабами. И демонами. Потом… потом все новые и новые.
— А тот, самый первый, — я коснулась его высохших губ. — Ты знаешь?
— Знаю, — Лассар шагнул ко мне и навис темною громадиной. — Но ты понимаешь, девочка, насколько это опасно.
— Нет.
— Вижу. Он уже может не быть человеком. Или быть, но таким… демоны никого не делают добрее. Может статься, что тот, кого ты знаешь, исчез. Или его никогда-то не было.
Не верю.
Не хочу верить. И имею полное право не верить.
— И он просто выпьет тебя, деточка. Силу. Кровь. Жизнь. В конце концов, зачем тебе это надо?
Хороший вопрос. Самой бы понять.
Любовь?
Это… это еще не любовь. Далеко не любовь. Любовь будет позже. Если будет. Я ведь могу придумать себе самую чудесную жизнь, которая и вправду одна на двоих. Но… правда в том, что вряд ли оно сбудется.
Реальность, она другая.
— Надо, — я закрыла глаза. — Мне это надо. Мне это действительно надо и… сделаешь? Или это сложно?
Ничего сложного.
Кровь просто. Кровь льется на пол, и сама расползается, рисуя такую знакомую звезду. И теперь я нахожусь в центре её. Я и Ричард.
Пугает?
Еще как. И давлю желание выбраться. Бросить все. Сбежать. Такое… естественное, человеческое желание.
— Нужны опоры. Гаранты. Так их называли. Свидетели. Те, чья сила будет использоваться в ритуале.
— Маги?
— Не обязательно.
Артан молча встал в вершину первого луча.
Поднялась Брунгильда, но была остановлена
— Возможно, я кажусь вам смешным, моя драгоценная леди, но позвольте мне… это, безусловно, далеко не подвиг, но я чувствую за собой долг. И прошу позволить мне его исполнить.
Он склонил голову.
Тот, со шрамом, отодвинув Теттенике, занял третий луч.
— Извини, Славка, но я и вправду должен… — рыжий развел руками. — Так оно… правильно, что ли.
Ксандр встал на пятый.
— Дальше… что?
— Дальше, деточка, все зависит от тебя, — тьма окончательно развеялась. И я увидела лицо Командора. И удивилась. И… и вовсе он не грозный.
Нисколько.
Смотрит вот с печалью.
— Что мне делать?
Ведь надо же что-то… что? Где то заклинание, которое я должна произнести. Как…
— В том и сложность, деточка, что никто не знает. Просто постарайся не потерять себя.
Он произнес слова.
Правильно. Вначале было слово. Вначале…
И второе.
Третье. Древний язык. И мир отзывается на него. Выведенная кровью и силой пентаграмма вспыхивает. И я лечу во тьму.
Я… распахиваю крылья, но те слишком слабы. И я падаю.
Падаю.
Ну не дура ли.