10

— Старший нваложник по приказу госпожи прибыл! — Гмэри вернул себе свой привычный чоёрный костюм. А вместе с ним — драконью дёолю самоуверенности и властную ауру. Не подумайте, Гэри с достоинством носил бы любой наряд, но всё равно в тех гаремных тряпках выглядел на удивление… уязвимым.

— Мы не были представлены, — заметил он, покосившись на Деррена, — а ведь мы в одном гареме, да?

— Деррен путешествует с нами, — спокойно ответила я. — И у вас ещё будет возможность познакомиться поближе. Но сейчас он уходит.

— Я ухожу? — выгнул бровь мой подарочек.

— Определённо, — много, много сладких улыбок.

Гэри хмыкнул.

Деррен склонил голову набок.

— А ведь я могу начать ревновать, — заметил он. — Раз сердце моей госпожи так переменчиво. Стоило вернуться старому наложнику, и новый побоку?

Я упёрла локти в стол, сложила руки под подбородком и внимательно посмотрела Деррену в глаза.

— Развлекаешься? — спросила ласково. — Резвишься?

— Немного, — признал он. — Давно вырос из возраста, когда меня взрослые выставляли из комнаты, чтобы серьёзно поговорить. Чувствую себя странно по этому поводу, знаете ли. Тем более что, пока мы связаны алой нитью, ваши проблемы — это мои проблемы.

— Ну да. И что мне делать, если моя проблема — ты?..

— Я польщён, — широко улыбнулся этот придурок, — но предпочту быть решением.

Всё же, играть с ним в словесные пикировки — одно удовольствие…

— Иди уже, — попросила я. — Нравится тебе это или нет, но нам с Гэри действительно надо пошептаться.

— Пойду страдать, — сказал Деррен, — госпожа жестокая…

Я закатила глаза.

Он, подмигнув, выскользнул за дверь.

Печать молчания тут же легла на комнату.

— Интересный экземпляр, — заметил Гэри задумчивво. — Что он такое?

У лорда Смерть красивые глаза…

Я тряхнула головой, прогоняя наваждение.

Ох уж мне эти чары!

— Демон… или существо, близкое к этому определению. Связан с желаниями, иллюзиями и прочей менталкой. Обладает чарами, чем-то подобными моим. Я бы сказала, категория семь.

Гэри понимающе кивнул.

— Он из шестого мира?

— Не думаю. Его поведение противоречит тому, что я знаю о демонах шестого мира. И аура у него совершенно другого типа.

— Ясно. И мы тащим его с собой, потому что…

— Не было других вариантов.

— И дело только в этом? — прищурился Гэри.

— А в чём ещё, по-твоему?

— Он тебе нравится.

Я удивлённо-насмешливо выгнула бровь.

— Гэри, осторожнее со словами. Ты ведь не обвиняешь меня сейчас в том, что я действую вопреки интересам Трона? Из-за увлечённости?

— И близко не было, — фыркнул он. — Я слишком хорошо тебя знаю, Ледяная Принцесса, чтобы предполагать такие глупости. Но именно потому, что я отлично тебя знаю, я вижу и другое: этот парень — твой любимый сорт, твой любимый размер. Он таинственный, он необычный, в нём есть загадка и стиль, он дерзит, хотя и с умом, и постоянно бросает тебе вызов. Ты всегда обожала такие игры. Они тебя заводят.

Как я и говорила: Гэри знает меня, как облупленную.

— Ты прав, — я позволила хищной улыбке промелькнуть на лице. — Но поверь, ради своего развлечения я не стала бы держать кого-то подобного рядом. Но проблема в том, что оставлять его за спиной ещё опаснее.

— Всегда держи в поле зрения ключевые фигуры…

— Именно.

Мы обменялись понимающими взглядами.

Я молча достала из специальной ниши пару гранёных бокалов, наполнила их и протянула один Гэри.

Он вздохнул.

— Иэ, ну правда, где твоя осторожность? Ты проверять меня вообще собираешься? А что, если я — запрограммированный убийца?

Я фыркнула.

— Гэри, успокойся. Во-первых, будь ты запрограммированным убийцей, молчал бы сейчас в тряпочку. Будто сам не знаешь, что одно из первых, что накладывается в таких случаях — печать молчания. Ты и не вспомнил бы о том, что нужно провериться!

— Если только это не обманный манёвр.

— А вот на тот случай, если это обманный манёвр, проявляющая печать активирована прямо под твоим стулом. И в напитке плещется универсальный антидот. И да, я только что просканировала твою ауру на предмет сюрпризов. Конечно, это не всё, и нужны будут дополнительные меры. Но…

Гэри расхохотался.

— Узнаю мою прекрасную принцессу!.. Прости, что хоть на секунду позволил себе усомниться в тебе.

— То-то! Наша парнойя всегда с нами!.. А если серьёзно, чуть позже тебя дополнительно посмотрит Ирлина. И ещё одна моя новая специалистка. Думаю, она к тому моменту опять протрезвеет…

— А?

— Как показала практика, драконий алкоголь очень сильно даёт садовым феям в голову.

— Садовые феи, значит? Просто день сюрпризов.

— Да. Она тебе понравится, я уверена…

Меня прервал громкий, пробирающий до самых костей гудок: капитан сообщал, что судно начинает движение.

Коротко улыбнувшись, я подняла бокал в пародии на тост.

— Мы это сделали. За нас?

Гэри с тихим звоном прикоснулся своим бокалом к моему.

— Мы сделали это!.. И всё же, это было как-то слишком просто, — сказал он.

Видимо, не одной мне так кажется, а?

— Не буди лихо, — бросила я. — Но да, я тоже об этом думала. Кстати, как тебе понравилось быть гаремным мальчиком? Очень досталось?

— А, брось, это было даже забавно, — мечтательно улыбнулся лорд Гэрибальд. — Ничего такого, чего не встретишь при дворе твоего батюшки. И при любом другом, собственно. С поправкой на колорит, правда, но всё же… Эльфийский гарем — как и любой другой, к слову, — это типичный клубок интриг, подводных течений, сражений за власть и противоборствующих группировок. От обычного двора его отличает только одно: полная замкнутость этой системы. Из политической игры можно выйти… Если очень-очень захотеть, если звёзды сложатся благоприятно, но таки возможно. А вот гарем был и остаётся паучьей норой. Не считая редких исключений вроде меня и твоего третьего любимого наложника, обычно дверь в гарем открывается только в один конец; войти, но не выйти. Это то общее, что есть у имбайских знойных красавиц и эльфийских утончённых красавцев: у них нет выбора и кругозора. Их карьера, будущее, статус — всё заключено внутри маленького социума. Пути наружу нет. Других вариантов реализовать себя тоже нет. И приводит это к закономерным итогам…

— Могу себе представить. И сколько раз тебя пытались отравить?

— У! Проще вспомнить, когда не пытались. Но госпожа заботилась обо мне… — глаза его заволокло пеленой, на лице появилось выражение, что бывает у ребёнка, увидевшего на витрине самую прекрасную в его жизни игрушку. — Наверное, это было и будет моё единственное сожаление. Я знаю, что лучшей женщины никогда не встречу. Она просто… богиня…

Я прищурилась.

Гэри смотрел на удаляющийся берег, мечтательный и печальный. И мелькнула в его глазах тоска, которая мне не понравилась.

Совсем.

Надо ещё раз проверить парня на привороты.

— Она эльфийка, Гэри. Не богиня.

Он потряс головой, будто отгоняя наваждение. Тревожные звоночки у меня в голове превратились в колокол.

— Ты что, метафор не понимаешь? — он снова стал Гэрибальдом, которого я знала, спокойным и уверенным. — Это я так пока, под впечатлением. Эльфийская высокая леди в твоей постели — это, знаешь ли, то переживание, которое простому парню вроде меня сложно забыть.

— Точно, — усмехнулась я, сканируя его ауру.

Нет приворотов. Не чувствую чар.

Может, мне показалось? Может, он правда настолько увлёкся?..

— Ладно, иди уж, — махнула рукой я, — отдыхай. Но побудь пока на магической изоляции, хорошо? Хотя бы пару дней.

— Не вчера родился! Хорошего дня, моя принцесса!

— Хорошего дня… — я проследила, как дверь закрывается за ним, а после распахнула резную шкатулку. Заклятие тишины слетело, и оттуда раздался громкий храп.

— Эй, крёстная, — сказала я, — дело есть.

— Хр-р-р… хамка ты, принцесса! И никакого уважения к крёстной фее. Я для тебя, между прочим, со всей любовью… А ты тиранишь, за крылышки хватаешь…

— Да. А ещё служанок к тебе приставляю, даю доступ к запасам на корабле, в том числе — к алкоголю и артефактам, предоставляю каюту, требую переоборудовать её под твой размер… Мне продолжать? И вообще, уважаемая крёстная, коль уж мы покинули эльфийские берега, я жду от тебя пикантного предложения.

Пикси, судя по всему, даже слегка протрезвела.

— Погоди, какого предложения? Ты что, из тех, которые не эти?! Понятно теперь, почему тебя прекрасные рыцари не интересуют! Ох, бедные мои крылышки! Как же мне быть-то теперь?!

Я подпёрла подбородок кулаком, с любопытством наблюдая за возмущением малявки. Дождавшись перерыва в монологе, я заметила:

— Вообще-то я скорее из этих, которые не те. Так что рыцарями вполне интересуюсь, хотя обычно всё же предпочитаю магов, желательно оборотней. Так что — мимо. С другой стороны, многое зависит от обстоятельств. Длинная жизнь, свободные драконьи нравы, ледяная наследственность, тяга к экспериментам и всё такое… Тем не менее, уж извини, но ты для меня в любом случае слишком мала. Я люблю экзотику, но не до такой степени. Так что перестань истерить и чушь нести, пожалуйста. Я от тебя жду предложения, которое каждая принцесса хочет получить от своей крёстной феи.

— З-замуж?

Я закатила глаза.

Работать и работать…

— Тяжёлый случай… Деловое предложение, пикси. Желательно в письменном виде, но так и быть, могу и выслушать для разнообразия. Потом заключим контракт…

— Но феи не заключают контракты с подопечными!

— Серьёзно? — подняла брови я. — И как это должно выглядеть в твоём представлении? Вот, предположим, есть у нас какая-то гипотетическая принцесса. Допустим, даже ненаследная. Чтобы не усложнять. Так вот, даже вокруг такой принцессы с самого её рождения будет крутиться множество ожиданий, сомнений, ограничений, интриг… В каждом письме — яд, и хорошо если только словесный; в каждом кармане — кинжал убийцы или перо доносчика. В таких обстоятельствах никто никому не верит. И ничего нельзя пускать на самотёк…

Пикси села на край шкатулки, встряхнула крылышками и вдруг спросила совершенно трезвым голосом:

— Ужасное у тебя было детство, да?

Интересно…

Я чуть прикрыла глаза, вспомнив, как стынет кровь убийцы на плюшевых игрушках.

— Нормальное — для маленькой принцессы. Обычное, даже удачное. По крайней мере, моя семья любила меня…

… пусть и меньше, чем моего брата. Но это лишь неуместная ревность, которую надо в себе давить всеми силами.

Потому что она ужасно несправедлива.

Как ни крути, Или родился в благословенное время, мирное и относительно спокойное. Родители к тому моменту успели укрепиться на троне, границы — нормализоваться, а социальные противоречия — слегка утихнуть. И рождение моего младшего брата окончательно положило конец большинству притязаний на папин трон. Так что у семьи было время (иногда, но всё же) на то, чтобы проявлять свою любовь.

Со мной всё вышло иначе.

Я родилась через сорок лет после того, как дедушку, Ими Великого, всё же удалось прикончить. Трон достался папе, но мало просто водрузить задницу на сие чудное седалище; его надо удержать. И вот тут, разумеется, и начинаются проблемы.

Как известно, большая империя крошится по краям, а падальщики слетаются, когда дохнет большое животное. Да, путём манипуляций, которые достойны войти в учебники интриг, дядюшка Кио сумел удержать власть в руках отца. Но всё равно Драконья империя тех времён напоминала игру на выживание, где усидел на Троне ещё денёк — уже великий герой.

Родители надеялись, что позиции их немного упрочит рождение наследника. Но и тут не повезло: получилась я. И тень этого разочарования, кажется, навсегда легла печатью на наши отношения с ними… Особенно с отцом. Раньше я думала, что это касается меня. Теперь, с высоты опыта, мне очевидно: отец стыдится того разочарования, стыдится своей холодности, хотя никогда и не скажет этого вслух.

Одна из множества теней прошлого…

Так или иначе, во времена моего детства вопросы любви не стояли; выживание было актуальней.