32

Ирлина

*

— Вот так, — сказал Ирон, — иногда быть эльфом очень выгодно! Или быть девушкой, о которой заботится эльф… Кыш!

Последнее высказывание относилось к особенно наглой ветке неведомого растения, которая попыталась в порыве энтузиазма забраться мне под платье. Ради сохранения собственного морального здоровья я предпочла не уточнять, зачем.

В общем и целом ситуация складывалась для меня вполне комфортно: я лежала, укутанная в кокон из листьев, на широкой ветке дерева. Это всё ощущалось так, как будто я оказалась в уютном, на удивление тёплом гнезде. Которое, ко всему прочему, шевелилось, подстраивалось под мои нужды и не позволяло упасть.

“Так вот откуда слухи, что эльфы живут на деревьях.”

Ирон рассмеялся.

— В какой-то степени. Хотя, конечно, никто из нас всерьёз на деревьях не живёт — просто комфортней чувствуем себя на них в ситуациях опасных и сложных. А откуда взялась эта ерунда про деревья… насколько я знаю, изначально это придумали драконы из шестого мира. Во время первой войны им очень хотелось показать нас эдакими дикарями, низшими существами. В этом смысле пассаж про деревья неплохо работал. После его подхватил в своей риторике Ими Безумный, который, как известно, был остроухим и ненавидел эльфов. Классический случай, если ты спросишь меня. Интересно, почему все венценосные психи так похожи друг на друга?

“Не стоит при мне оскорблять Первого Императора, — попросила я больше для проформы, чем из реальных убеждений. Так-то он и правда был психически болен, но в драконьем обществе по сей день не принято этого признавать. — Лучше скажи, с чего это у тебя вдруг ситуация стала опасной и сложной?”

Ирон примостился рядом со мной на широкой ветке, грациозный, как большой кот. Лицо его казалось расслабленным, но зелёные глаза цепко, излишне внимательно осматривали то постепенно возводимый лагерь внизу, то пейзаж вокруг. Я с грустью наблюдала, как к спешно организованной лекарской палатке тащат раненых. А ведь я могла бы там помочь, если бы не проклятье…

— Мне здесь не нравится, — сказал эльф. — Здесь небезопасно.

Я нахмурилась. Предвидение не работало, остальные же ведьминские чувства ни о чём мне не говорили.

“И что тут такого опасного?”

— Не знаю, — хмыкнул он, — я ничего не чувствую, только чей-то недобрый взгляд.

Я более тщательно просканировала пространство.

“Может, дело в корабле Мёртвого Капитана?..”

— Нет, это определённо кто-то живой. Слишком, я бы даже сказал. Я чувствую чужую ненависть… но я не вижу его, не ощущаю, не могу срисовать. А значит, что бы оно ни было, оно может доставить крайне большие неприятности.

Я осмотрела изрезанный скалами красный берег (не зря Мойдо порой ещё называют островом “алого песка”), мрачную громаду синего леса вдалеке, тут и там разбросанные сине-зелёные рощи, величественные белоснежные камни. Красивый пейзаж… и такой же чужой для моего сердца, привыкшего к условно-пасторальным картинкам стабильной Империи.

“Это остров Мойдо. Он пропитан чужеродной магией и может быть опасен сам по себе. Такое уж место.”

— Я здесь бывал, — ответил Ирон лаконично. — Правда, было это очень, очень давно.

Какие, однако, интересные новости…

“И каким образом это соотносится с образом гаремного мальчика?”

— Я не всегда был гаремным мальчиком, если уж на то пошло. У меня была довольно длинная жизнь, и часть её я, в конечном итоге, провёл в элитном отряде разведки. Гарем случился потом, уже после того, как власть спятившей Паучихи на островах полностью укрепилась, а я сдуру вернулся на родину. И потом… закрутилось. Переход от кадрового военного к гаремному мальчику — одна из самых головокружительных трансформаций в моей жизни. Никому не пожелаю, если быть откровенным. Хотя… Ладно, пожалуй парочке своих одиозных знакомых мог бы пожелать. Но это другая история.

Я вытаращилась на него. Честно признаться, этот диалог был одним из совершенно внезапных откровений.

“А сбежать ты не смог?”

— Сначала не смог… Точнее, не мог этого сделать и не выдать себя. Потом не захотел, появились дела поважнее.

Я призадумалась.

“Дела поважнее — это ваше маленькое мероприятие по спасению сидхе-данан?”

— Вроде того, — усмехнулся он. — Спасти страну через гарем — это по-нашему. Не думаешь так?

Я не выдержала и тихо рассмеялась, хотя в глубине души и осознавала: всё это совершенно не смешно. Ни для кого не было секретом, что у сидхе мужчины физически и магически были слабее женщин, либо, в лучшем случае, равны им по силе. Конечно, сравнение релевантно только в случае равной по силе крови; понятное дело, что эльфийский знатный парень будет намного сильнее девушки из простого рода. Но тем не менее, некоторое неравенство существует, оно всегда было. Но тот абсурд, до которого довели это матриархи — это просто отдельная грань невменяемости.

Хотя, конечно, хрупкого и изящного, как статуэтка, Ирона сложно представить воином. Впрочем, то же самое можно обо многих вечных сказать. А тут, ко всему прочему, эльфийская кровь…

“Но как гарем мог бы помочь тебе спасти сидхе-данан?”

— Интересный вопрос… видишь ли, сейчас ситуация на островах такова, что единственный способ для мужчины оказаться поближе к политике — это попасть в гарем к кому-нибудь из ключевых женщин острова. Никаких других вариантов. А мне нужно было держать руку на пульсе, чтобы не пропустить знамение.

“Знамение?”

Он белозубо улыбнулся.

— Например, появление принцессы-дракона, благословлённой Лесным Царём.

“И это должно значить…”

— Что мне пора отправляться с ней.

“Зачем?”

— Чтобы, следуя тому самому пророчеству, поспособствовать появлению Истинной Королевы на свет.

Всё это звучало… неоднозначно.

“И ты вполне уверен, что это пророчество истинно?”

— Ну, по крайней мере, пока что оно исполняется. К тому же, мой лучший друг отдал за него жизнь, а в таких случаях очень хочется верить в достойную цену.

“Мне… жаль.”

— Забудь.

“И всё же, я кое-чего не понимаю. Если тебе надо было быть поближе к политическим элитам, почему ты не признался, что принц?”

Он удивлённо посмотрел на меня, а потом рассмеялся.

— Шутишь? Неужели сама не понимаешь? Да знай матриархи и мистресс, что я принц, события бы развивались по совершенно другому сценарию! Меня заставили бы принести клятвы, а потом… Ну, вариативно. Либо заставили бы плодиться и размножаться в особенно активной форме, либо тихонечко убили бы. Оба исхода равновероятны и, можешь поверить, ни на секунду меня не устраивали. Особенно учитывая судьбу, которая была бы уготована моим предполагаемым детям.

Я прикусила губу.

Как ни крути, а для меня, уроженки Империи времён позднего правления Лии Разумного, такая постановка вопроса казалась безумной и ужасной. Я привыкла к существованию сената, городских советов, дипломатической палаты, палаты культуры, Ковена, магических кругов. Для меня стало нормой, что последние пару сотен лет наша Империя старается максимально смешать правящий класс, дать возможность разным точкам зрения звучать, разделить власть между правителями и сенатом — как минимум, в пределах разумного. С другой стороны, по сей день то тут, то там встречаются отголоски правления Ими, Первого Императора, которого, конечно, никто вслух не называет Безумным, но всё же… Я не застала тех времён. Но пожалуй, живи я тогда, вещи вроде тех, что происходят с Ироном, меня бы совершенно не удивляли. Как и необходимость приобщаться к политике через гарем или постель, если тебе не повезло быть представителем определённого пола. Или расы.

Я вздохнула и покосилась на эльфийского принца. Дневник, обшитый кожей, лежал рядом, в эвакуационной сумке. И где-то там было послание от принца, который был мне предназначен судьбой, который мог меня спасти. Но вот ведь незадача — у меня всё не было времени, чтобы открыть и прочесть. Что же со мной, право, не так?

“Почему ты рядом, Ирон?” — я не собиралась задавать этот вопрос, но — вырвалось.

Он нахмурился и даже оторвался от очередного сканирования местности. Посмотрел долго, задумчиво, внимательно.

— Я же, кажется, уже отвечал на этот вопрос…

“Да-да, та самая правда. Но правд много, не так ли? Ты ведь сам так сказал.”

Он негромко рассмеялся и подмигнул мне.

— Правд много, моя милая. Но в данном случае достаточно уже озвученных, не думаешь? И вообще…

Что там “вообще”, договорить он не успел — по лагерю пронёсся порыв ледяной магии принцессы, боевики вскочили по тревоге, и внизу воцарился хаос.

Я вскинулась, мысленно проклиная свою беспомощность. Защищать принцессу — моя обязанность, но я ничего не могу сделать сейчас. Только активировать боевые ментальные плетения на случай, если нужно будет поддержать её с высоты.

Ирон прищурился, и глаза его засияли потусторонним зелёным светом.

— Не спеши волноваться, — сказал он, — похоже, принцесса просто что-то не поделила со своим рабом. Семейная ссора в рабовладельческом стиле.

“И ты шутишь такими вещами?! Что, если он причинит ей какой-то вред?”

— Слабо верится.

“Ирон!”

— Ну что?

“Спустись и проверь.”

— Не вижу ни малейшего…

“Ты обещал охранять меня! Обещал, что станешь моими ногами! Разве нет?”

— Насколько могу видеть, там всё уже успокоилось. А если бы и нет, то против “раба” у меня не было бы ни шанса. А ты тут одна, и совершенно беспомощна. Мне совсем не нравится…

“Ирон! Неужели никакие твои обещания совсем ничего не стоят?!”

Он едва заметно поморщился, но в глазах его отразилось едва заметное сомнение.

— Хорошо, — бросил он в итоге.

Вокруг меня вспыхнули щиты, а мгновение спустя Ирон сбегал вниз, более ловкий, чем самая шустрая белка. Я проследила за ним, в который раз поражаясь грации сидхе. Как там — самая быстрая и гибкая раса? Пожалуй, это действительно про них.

Я напряжённо всматривалась вниз, сканируя местность. Ледяная броня принцессы просвечивалась сквозь листву, и, судя по эмоциональному фону, всё действительно успокаивалось. Я облегчённо прикрыла глаза…

И застыла, почувствовав холод лезвия, прижавшегося к коже.

— Тихо, — сказали мне на ломанном всеобщем, — дёрнешься — умрёшь.

Боевая магия дрожала маревом в моих руках. Отпустить…

— Без глупостей, — приказали мне, — не успеешь.

В тот же миг кожу и сущность обожгло знакомой и пугающей энергией. Сердце Колесничего… И ведь, судя по всему, оно используется не просто в качестве взрывного камушка, а является частью артефакта. И это значит, что острие к моему горлу приставил не кто-то там, а как минимум Жрец Огня. А скорее даже один из Посвящённых. Что само по себе очень, очень плохо, зато объясняет, почему защита на него не среагировала. Эти твари умеют обходить практически любые чары тёмных богов. Ненадолго, но всё же это — единственное объяснение…

Я прикинула варианты. И цену собственной жизни. И ситуацию в целом.

Что же, думаю, другого выбора просто нет…

— Хорошо, — шепнула я вслух, подавив вспышку дикой боли — только затем, чтобы отвлечь и купить несколько мгновений.

Мысленно же, настроившись на общий ментальный канал, я закричала совсем другое: “Нападение! Жрецы огня! Боевая тревога!”

По правде, я ожидала, что это станет последним, что я сделаю в своей жизни: как бы ни были слабы огненные во всём, что касается ментальной сферы, а всё же у него не может не быть с собой амулета-определителя. У этой братии они по умолчанию есть, к сожалению. Но мысль быстрее слова и быстрее реакции, так что я рассчитывала, что успею предупредить своих, прежде чем умру.

Успела, но неожиданно не умерла: Жрец заковыристо выругался на островном наречии, но прирезать меня то ли не захотел, то ли не успел. Я так и не поняла, потому что мир вокруг начал стремительно коллапсировать.

Повскакивали по сигналу тревоги маги; из рощи, которая казалась такой спокойной и тихой, рванулась вперёд стена огня; всё утонуло в криках, приказах и грохоте. Клинок заплясал у горла смертельный танец, потому что растения, из которых состояло моё “гнездо”, решили за меня заступиться и набросились на Жреца с яростью обиженных змей. Я воспользовалась этим и устремила ему навстречу всю мощь своей атакующей магии — которая, впрочем, утонула в пламени.

Растения осыпались пеплом. Я подалась назад, намереваясь упасть вниз — думаю, успею притормозить, а если и нет, то не беда, — но горячие, почти как угли, ладони Жреца сжались на моих запястьях. Уверена, моя магия тоже причиняла ему боль… Но глядя в полностью сожжённое, лишённое глаз лицо я понимала, что это действительно Верховный. А значит, едва ли его можно напугать болью… или вообще хоть чем-нибудь.

— Ну уж нет, — прорычал он, — ты, нечестивица, нужна мне живой!

Не могу сказать, что новость эта меня осчастливила. Так уж вышло, что, когда дело доходит до Верховных Жрецов Огня, самая лучшая идея — умереть быстро, если есть риск попасть к ним в руки живым. Я никогда не вникала слишком глубоко в особенности их культуры и ритуалов, но даже поверхностное знакомство, мягко говоря, впечатляло. Имбайский культ огня считался самым жестоким, кровавым и могущественным из тех, что поклонялись Колесничему в этом мире. И ни малейшей снисходительностью к адептам тёмных богов, особенно женщинам, Верховные не славились.

Краем глаза я отметила, что внизу вовсю идёт бой. Судя по пеплу, оставшемуся от одной из палаток, и столбу тьмы, взметнувшемуся до самых небес и столкнувшемуся с пламенем, народу не до меня. А значит, нужно приготовиться к боли и прикинуть, куда спрятать своё сознание. И будет ли Предвечная милосердна достаточно, чтобы при худшем сценарии прекратить боль навсегда…

Зелёный огонь вспыхнул неожиданно. Блёклый и вроде бы слабый, он с неожиданной силой рванулся к алому пламени Верховного, вгрызся в него, как голодный пёс. Воздух буквально загудел от столкновения противоборствующих эгрегоров, меня с такой силой рвануло в разные стороны, что клацнули зубы.

В следующее мгновение я увидела Ирона.

Разумеется, я и раньше слышала, что в боевая трансформация сидской знати — это интересно. И впечатляюще. И во многих случаях смертельно. Но как-то так сложилось, что своими глазами увидеть не доводилось… до этого момента.

У Ирона была плотная коричневая кожа, кое-где поросшая мхом, острые зубы, четыре крыла и четыре рога (не иначе как для симметрии). Количество глаз было несколько неприличным, как минимум, по меркам человеческим. Впрочем, это ведь сидхе…

Крылья были роскошные. Не верхние, те самые, которые едва не отрезали по приказу мистресс — эти скорее обманка, как я понимаю теперь. Очередной мерцающий в болотной трясине огонёк, призрачный и неверный… Настоящие его крылья были мощнее, острее и прекраснее. Они светились призрачным зелёным светом, пылали холодным болотным огнём, и пыльца, что сыпалась с них, наверняка была смертельно опасна, как минимум для разума. И, несмотря на все сопутствующие обстоятельства, я восхищённо замерла, глядя на эту красоту.

Между тем, рот Верховного искривился в усмешке (что при сожжённых губах, частично обнажающих зубы и кости черепа, смотрелось ошеломительно-впечатляюще).

— Айрой Ирониэнай, — протянул Жрец, — это всё же ты. Спустя столько лет… Какая, однако, приятная встреча.

— Здравствуй, Дэно, — от голоса Ирона воздух низко завибрировал, — вижу, ты добился неплохого карьерного роста. Посвящение окончательно обезобразило твою рожу…

— Издержки ритуала, — в голосе Жреца словно бы трещали горящие поленья. — Шагнуть без защиты и добровольно позволить себе сгореть — первое правило. Тебе ли не знать?

— Достаточно. Отпусти её, иначе ты умрёшь.

— Немного не в том порядке, — хрипло рассмеялся Верховный. — Ты убьёшь меня, принц, несомненно. Хотя для этого придётся подпалить твои прекрасные крылышки… Но она умрёт первой.

Ирон оскалился.

— И что заставляет тебя думать, что меня это волнует?

— Можем считать, что мне это нашептали на ушко, — каркающе рассмеялся Верховный.

— Тот же доброхот, который подсказал, где нас ждать?

— Вроде того. Хотя на самом деле, разумеется, это было подлинное озарение свыше. Вы снова притащили с собой Смерть, и это не нравится очень, очень многим… Не тяни теперь. Жизнь ей или смерть? Что выбираешь? Мы работали в одной команде, Эни. Ты знаешь меня, я не болтаю попусту о таких вещах. Выбирай.

Ирон молчал одно мучительно долгое мгновение. За его спиной тьма понемногу, мучительно медленно вытесняла огонь.

— Ты тоже давно знаешь меня, Дэно, — в итоге сказал он сухо. — Так что должен понимать, что я едва ли соглашусь на настолько непонятные условия. Даже ради неё. Так что давай попробуем ещё раз: чего ты хочешь?

Оскал Жреца стал ещё шире.

— Я пришёл сказать тебе, что да’Сакхан, подлинный и единственный наследный принц Мойдо, приглашает тебя и твою женщину к себе. Приглашение действует, как ты понимаешь, прямо сейчас. Что скажешь?

Три удара сердца.

Он не согласится, ведь так? Это было бы глупо, и…

— Хорошо. Мы с удовольствием воспользуемся гостеприимством принца.

Да что тут вообще происходит?!