13

Анна

— Анюта, тебе, не кажется, что он староват для тебя? — мама нервно перекладывает приборы слева направо и обратно.

Я смотрю на отчима. Он молчит. Перевожу взгляд на Синицына младшего. Тот вообще смотрит в телефон и тихо ржёт сам к себе. Снова переключаюсь на мать.

— Мама, а тебе, не кажется, что обсуждать человека за его спиной, это немного неприлично.

Егор вышел на несколько минут сославшись на срочный звонок.

— Как давно вы знакомы? Как хорошо ты знаешь этого человека? — она словно допрос мне решила устроить.

Вдох. Выдох. Спокойно, Аня.

— Предостаточно, чтобы иметь с ним отношения, — отвечаю и продолжаю наблюдать за ее дергаными движениями.

При чем странно, что она своё недовольство решила показать именно мне. Почему она сразу при Громове не высказала своё «Фе». Так было бы даже легче. Мы бы просто ушли и все. А так это какой-то театр лицемерия получается.

— И какие же у вас отношения, позволь узнать.

Я слышу, как её вилка со звоном падает на пол. Видать тоже бедная не выдержала.

— Я с ним живу. Такой ответ тебя устраивает? — разворачиваюсь к матери и пытаюсь словить ее мечущийся взгляд.

— Столько в мире одиноких молодых мужчин, а ты выбрала именно этого, — она складывает пальцы в замок и прикрыв глаза упирается о них лбом. — Почему, можешь мне объяснить?

— Могу, но не хочу. И слушать я тебя дальше не стану.

— Анна! — она срывается на истеричный крик.

— Мама! — не задерживаюсь я, затем затихаю, смотрю по сторонам и вижу, как другие посетители начинают обращать на нас внимание.

— Тем не менее, — она снова переходит на наиграно спокойный тон, — я прошу тебя хорошо подумать о том, нужен ли тебе этот человек.

— Я уже подумала и поэтому пришла сегодня сюда именно с ним.

— Аня, это ты сейчас разницу в возрасте не чувствуешь, а что будет лет через десять? Двадцать?

— Ничего не будет. Я стану старше на десять или на двадцать лет.

— Толяша, почему ты молчишь? — мать наконец-то решила переключиться на кого-то другого.

— А что тут скажешь, — отчим устало тянется через весь стол, берет бутылку виски и наливает содержимое себе в стакан. — Это ее выбор. Ее жизнь. Пусть живет себе как хочет.

— Толя, и ты туда же! — разочаровано качает она головой.

— Да и вообще, нормальный мужик этот Громов. Не бедный. Умный. Смотрит на вещи здраво. Приедут летом к нам, я ему настоящую рыбалку организую.

— Какая рыбалка, Толя? Здесь у ребёнка жизнь ломается…

— А, по-моему, она у неё только складывается, — отчим делает глоток терпкого виски и немного морщится.

— С кем складывается? С этим?

Ну нет уж! Вот это точно терпеть не буду.

— Так. Все. Мне надоело, — рявкаю я, поднимаюсь со стула, беру в руки сумочку и телефон. — Спасибо родственники за прекрасный вечер!

Иду в сторону выхода, там у стены стоит Олег. Он делает знак сотруднику ресторана и тот подаёт мне верхнюю одежду.

— Анна Викторовна, что-то случилось? — спрашивает меня охранник Егора. Вам помощь моя нужна?

— Нет. Спасибо, — пытаюсь улыбнуться — получается криво. — Просто ужин закончен, — надеваю пальто и поправляю волосы перед большим зеркалом. — Когда появится Егор Владимирович, передайте, пожалуйста, ему, что я жду его на улице.

— Подождите одну минуту, — я смотрю, что Олег быстро набирает кому-то сообщение. — Сейчас водитель поедет. В целях безопасности посидите лучше в машине, а то Егор Владимирович мне голову потом оторвёт.

— Хорошо, — тяжело вздыхаю. — Будь по-вашему.

Я спускаюсь и выхожу на улицу.

Мои эмоции растут в геометрической прогрессии. Дикими качелями от ярости до беспомощности. Обидно. Ужасно обидно. Хотя чего я ожидала от матери?! Глупо было предполагать, что за то время которое мы не виделись она как-то изменилась.

Следом за мной из вращающейся двери выходит парень и случайно задевает меня плечом.

— Ой! — разворачивается он ко мне. — Я не хотел. Извините!

— Ничего страшного. Мне не больно, — делаю шаг в сторону, чтобы не мешать другим людям на выходе.

— Точно не больно? — парень снова подходит ко мне.

— Точно, — отхожу ещё дальше.

— Но вы ведь плачете, — он словно с маниакальной настойчивостью снова подходит ко мне.

— Вам кажется, — я повышаю на него голос.

— Да нет, мне не кажется. Вон, даже слеза по щеке ползёт.

Я холодной рукой вытираю незаметную одинокую слезинку.

— Вас кто-то обидел? — искренне спрашивает он.

— Нет, — отрицательно мотаю головой. — Мен никто не обижал. Извините.

— Я могу чём-то вам помочь?

Странно от того, что все мне хотят чем-то помочь. И в результате своей помощью только усложняют мне жизнь.

— Вы? Мне? Боюсь ничем, — истеричный смешок вырывается изнутри.

— И все же, — не унимается он.

Нет. Так дело не пойдёт. С этим тоже надо заканчивать.

— Молодой человек, вам не кажется, что вы слишком навязчивы? — мой тон перестаёт быть дружелюбным. Параллельно я наблюдаю за подъехавшими машинами, чтобы не пропустить автомобиль Громова.

— Девушка, — улыбается он, — я просто хочу быть учтивым. Как вас зовут?

Господи, что за псих мне попался?

— Всего доброго! — мой голос начинает нервно дергаться.

— Теперь я ещё больше хочу узнать ваше имя.

— Можешь познакомиться со мной, — из-за спины незнакомого парня появляется Егор в сопровождении Олега и уверенным шагом подходит к нам.

Я облегченно выдыхаю.

— Э-э-э… — мямлит этот репей.

— Затроило? Так я сейчас помогу. Облегчу твою участь, — одной рукой он отодвигает парня в сторону. — Это моя женщина, а тебе сказали: всего доброго!

— Прошу прощения… я… я не знал, что девушка занята.

— Теперь знаешь. Свободен, — отвечает парню Олег.

Я жду что Егор начнёт ругаться на меня. За то, что опять ищу приключения на свою задницу. Но Громов берет и просто обнимает меня. Да и ко всему так сильно, что мне становится трудно дышать. Такое ощущение, что ещё чуть-чуть, мы расстанемся и я уйду на фронт.

— Ты почему сбежала оттуда? Все же было хорошо, — шепчет мне куда-то в шею, пока мы ждём водителя с машиной. — Или я чего-то не знаю?

— Ты знаешь все, — безбожно вру в ответ. — Просто я устала от них, — устраиваюсь удобней в его объятиях и кладу голову на плечо.

— Вот так всегда меня обнимай. Крепко. Поняла?! — Егор проводит рукой по моим волосам.

— Угу, — утыкаюсь носом в район мужской груди и боюсь дышать. Боюсь спугнуть момент. Это все так правильно сейчас. Спокойно. С ним я чувствую защиту. Мне иногда, кажется, что до него я вовсе не жила, а так, существовала между сном и реальностью. Страшно представить, что он когда-то уйдёт из моей жизни. Бррр р! Даже думать об этом не хочу.

— Машина приехала, — слышу со стороны голос Олега.

Мы садимся в автомобиль. Внутри тепло. Я расстёгиваю своё пальто, пододвигаясь к Егору и кладу свою голову ему на плечо. Я не знаю, возможно нам меня так родственники подействовали. Но у меня появилась острая необходимость тактильного контакта. Мне сейчас жизненно важно чувствовать Громова на физическом уровне. Мне хочется снова прикоснутся к нему. Я поднимаю руку и нежно провожу ладонью по его щетинистой щеке. Мужчина ловит мою руку, мягко целует тыльную сторону, а затем переплетает наши пальцы.

— Птичка моя, — он опускает мою руку в район паха, а я явно ощущаю его желание, — я ведь не железный. Мне и так всегда трудно сдерживаться рядом с тобой, и контролировать себя. Дай нам спокойно домой доехать.

— Егор, — слегка улыбаясь, поднимаю на него глаза и произношу так тихо, чтобы слышал только он, — мне кажется, что я тебя люблю.

Жду его реакцию на свои слова. Жду что он скажет «я тоже». Жду. Но Громов молчит. Я чувствую только, как напрягается его тело и появляется хмурый взгляд на его уставшем лице. Я начинаю нервничать. Внутри меня будто сжимает тисками в районе живота. Но все же упрямо жду хоть какой-нибудь ответ. Но его не следует. Мужчина сохраняет молчание. Мне становится неприятно. Обидно. Что это? Он не чувствует того же? Или что? Что не так? Сердце словно бешеное начинает изнутри лупить о рёбра.

— Егор, я сказала что-то не то? — я первая нарушаю тишину между нами и отстраняюсь от него.

Он прикрывает глаза и трёт пальцами переносицу. Тяжелый вздох и такой же выдох.

— Ань, это не тема обсуждения в машине и тем более при посторонних. Мы скоро будем дома, там и поговорим.

Ничего не отвечая я отворачиваюсь к окну. Плакать хочется. Очень. Но не при нем. Не дождётся. Поплачу потом. При нем я точно этого делать не стану.

В таком гробовом молчании мы доезжаем до дома. В доме мы так же расходимся по разным комнатам. Я иду в спальню, а Громов в свой кабинет. Переодеваюсь и отправляюсь в душ. Там, под сильным потоком воды я наконец-то даю волю своим эмоциям. Я не плачу. Мои слёзы сами текут по моим щекам путаясь и перемешиваясь с каплями воды. Кто я для него? Если он ко мне не чувствует того же, зачем тогда все это? Для чего?

Егор

— Сань, так что мне делать? — сажусь в кресло напротив разожженного камина, в котором приятно потрескивают дрова.

Сам не думал что попаду когда-нибудь в такую идиотскую ситуацию. От прошлого не убежать, как бы этого не хотелось.

— Фух… Ну у тебя и задачки. Егор, скажи мне как другу, как ты умудряешься так вляпываться? Кому рассказать — не поверят! Это же уму непостижимо.

Да я сам охренел когда Веру увидел. В последний раз я с ней встречался на суде. Она тогда свидетельские показания давала и не в мою пользу, но я давно ее простил. Много воды утекло строг времени.

— Как оказалось бывает, — провожу пятерней по затылку.

— Эх, Громов… И даже то, что быть не может, однажды тоже может быть. Скажи мне, почему-то это случается только с тобой?

—Сам не знаю. Так, что ты мне посоветуешь? — беру в руки кочергу и поправляю поленья в камине.

— Я бы посоветовал тебе все забыть. И девчонку тоже. Но я не Морфеус и у меня нет синей таблетки.

Нет уж, забывать Аньку я точно не собираюсь. Эта девочка за несколько дней перевернула всю мою жизнь с ног на голову.

— А если серьезно?

— А если серьезно, то расскажи ей всю правду. И чем раньше, тем лучше. Поверь мне на слово, что так будет лучше для всех. Кстати, где она сейчас?

— Наверху. В спальне, — я инстинктивно глянул на дверь, ложно надеясь, что она сейчас войдёт в неё.

— Ну вот, прямо сейчас иди к ней. И все как есть расскажи.

— Мне кажется, я не смогу, — поднимаюсь с кресла и упираюсь одной рукой об угол каминной плиты. — У меня внутри такое чувство, что я сейчас воткну ржавую, тупую заточку ей под ребро.

— Сможешь, — тяжело вздыхает друг. Только дай ей сразу успокоительного.

— У меня его нет. Точнее я не знаю. Это у Петровны надо спрашивать, что из лекарств есть в этом доме.

—Тогда водки налей. Девочке так будет легче воспринимать всю ту информацию, которую ты собираешься влить ей в уши.

Смотрю на часы — почти одиннадцать.

— Ладно Сань. Мне пора идти. Спасибо за совет. Будем на связи.

— Давай. Держись там, друг. Если у девчонки вдруг нервный срыв будет или ещё что, ты не стесняйся и вези её сразу ко мне. Это как раз наш профиль.

— Оптимист ты конечно. Ладно. Спасибо, Саш. Но я надеюсь, что до этого не дойдёт, — отключаю вызов и бросаю телефон на стол.

Что же мне делать? Устало тру лицо руками и снова смотрю на огонь в камине. Спустя минут двадцать, я все же собираюсь духом. Иду на кухню, беру бутылку джина и стакан. Не водка конечно, но эффект тот же. Поднимаюсь на второй этаж. Захожу в спальню и вижу что, Аня уже лежит в кровати. Она повёрнута на бок, задницей ко мне. Не спит. Но и никак не реагирует на мое появление. Молча подхожу и ставлю на прикроватную тумбу бутылку и стакан.

— Ты пить собрался? — спрашивает не поворачивая головы.

— Нет. Это тебе, — отвечаю и сажусь на край кровати рядом с ней.

— В смысле, мне?

— В самом прямом. Выпей. Тебе надо.

Детка, просто поверь на слово.

— Что значит, надо? — она наконец-то разворачивается и садится на подушках.

Я сразу замечаю, что с ней что-то не так. Красные, припухшие глаза и такой же нос.

— Ты что плакала? — скорее констатирую, чем спрашиваю.

От ее расстроенного вида у мен внутри режет где-то в районе сердца. Но я не могу дать слабину. Если сейчас начну ее жалеть, я не смогу сказать то, что собрался.

— Нет! — с обидой в голосе, резко говорит она. — Так, ты не ответил. Что значит, надо?

— Просто поверь на слово, — открываю бутылку, наливаю джин и протягиваю Ане стакан. — На. Выпей.

Она берет его одной рукой.

— Егор, что-то случилось? — я смотрю в ее глаза и вижу, как удивление вперемешку со злостью сменяется испугом.

— Да, — тихо отвечаю.

Аня таращит на меня свои переруганные глазища, держа дрожащей рукой стакан. — И случилось это давно, — делаю глоток прямо из бутылки.

— Ты хочешь мне сказать, что не любишь меня? — так же полушепотом произносит она.

— Нет… То есть, да… Точнее это сейчас вообще не при чем, — устало тру ладонью глаза.

Обычно у меня нет проблем с речью, а сейчас, как на зло, слова никак не идут в голову.

— А что тогда? — она подсовывается ближе ко мне.

— Мне надо тебе кое-что объяснить… Я пытаюсь сказать что…

— Что? — она подсовывается ещё ближе и хватает меня за руку.

Черт! Как же это тяжело!

— Что… — сглатываю подступивший к горлу комок, — что много лет назад у меня с твоей мамой были отношения.

— Ты шутишь? Это шутка такая? — практически вскрикивает она.

— Нет. Не шучу, — говорю и смотрю на неё в упор.

— Так не бывает. Нет, — она отрицательно крутит головой. — Это же не турецкий сериал. В жизни так не бывает.

— Я сам в шоке.

Аня опускает глаза, несколько секунд смотрит на стакан в своих руках, а затем делает два больших глотка. И в эту же секунду начинает задыхаться.

— Твою мать! — бросаюсь к ней. — Дыши! Носом дыши! Глубоко!

Хватаю ее за плечи и заставляю повторять за собой.

— Вот так. Вдох-Выдох. Вдох-выдох.

Она вспоминает принцип дыхания и начинает повторять за мной. Я со всей дури прижимаю ее к себе и чувствую, как моя рубашка становиться мокрой от ее слез.

— Ань, не плач. Прошу тебя. Мне самому от этого всего плохо, — смотрю на свернувшуюся клубком и рыдающую в подушку мою девочку. Смотрю и боюсь к ней даже прикоснуться. По щекам катятся слёзы. Ресницы дрожат. Практически до крови искусаны губы.

Я готов сейчас сожрать себя изнутри лишь бы она не плакала. Лишь бы ей не было так больно.

— Как это с нами случилось? — она поднимает на меня свой потухший взгляд. — И главное, почему? Почему именно с нами, Егор?

— Если бы я знал… — отвечаю вполне искренне. — Я не знаю. У меня нет ответов на твои вопросы, — обхожу кровать и опускаюсь на пол рядом с ней.

— И что же нам теперь делать? — Аня спрашивает осипшим от слез голосом.

— Этого я тоже не знаю…

Я действительно не знаю, как правильно поступить в данной ситуации. Отпустить ее и закончить эти отношения — не смогу. Насильно держать ее рядом с собой тоже не стану. Навязывать ей свои желания не буду. Она сама должна все для себя решить. Я собираюсь ломать жизнь молодой, любимой девушке.

— Я хочу побыть одна, — она отворачивается от меня к стене. — Скажи водителю, пусть меня домой отвезёт. На квартиру.

Я теряюсь буквально на секунду. Реально теряюсь. Раньше со мной такого не было. Но спустя несколько секунд все же отвечаю: — Я запрещаю. Я не пущу тебя в тот клоповник.

Еще чего не хватало. Я был там и видел — обшарпанный подъезд, неадекватные соседи, там даже район неблагополучный. Захочет жить отдельно — не вопрос. Я сниму ей квартиру. Нормальную. В новом доме. Но туда не пущу.

— Егор, — умоляющее произносит она, — я не могу сейчас находится с тобой рядом. Честно. Просто не могу. И слышать тебя не могу. Мне плохо… Отпусти меня домой.

И мне детка, плохо. Ты даже не представляешь насколько…

Я взрослый мужик. Время от времени решаю серьезные вопросы. Иногда не самыми законными методами. У меня огромный бизнес. Многие люди зависят от меня. Я могу купить себе все, что захочу. И кого захочу. А здесь, сейчас перед ней я бессилен. Она моя слабость. Аня даже не представляет, что делает со мной, особенно когда она такая. И если бы мне надо было убить себя, только чтобы ей стало легче, чтобы ей не болело, я не раздумывая сделал бы это.

— Нет, — пауза. — Я сам уеду, — соскребаю в душе остатки своего самообладания. — Сегодня переночую в клубе. Только прошу тебя, останься здесь. Никуда не едь. Хорошо?

Уставившись отрешённым взглядом в пустую стену, Анна молча кивнула в ответ. Абсолютно не подозревая, о том, что её молчание больнее тысячи самых ужасных и грязных слов.

Оставив Аню одну в доме, я уезжаю в клуб.

Мне сейчас, как никогда, хочется ужраться до потери пульса.

— Добрый вечер, Егор Владимирович! — подбегает ко мне администратор.

— Привет. У нас есть пустой номер и желательно где-то подальше ото всех?

— Одну минуту, — парень опускает взгляд в экран планшета, что-то нажимает, а затем отвечает, — есть на четвёртом этаже. Вот, — протягивает мне ключ карту.

— Спасибо, — прячу карту в карман. — И еще, скажи кому-то из ребят, пусть мне туда сразу виски принесут. Ну и закуску какую-нибудь на кухне организуют.

— Понял. Сделаем, — отвечает парень и исчезает за дверью ведущей на кухню.

Захожу в номер, снимаю пальто и бросаю его в шкаф. Где-то по пути снимаю ботинки, за ними пиджак. Сажусь на кровать. Господи, как же я устал! Закрываю глаза и откидываюсь назад. Спустя где-то пол часа раздаётся стук в дверь. Нехотя поднимаюсь и иду открывать. На мое удивление, вместо официанта, на пороге я вижу Валерию с подносом в руках.

— Ты здесь откуда? — рявкаю в дверях вместо приветствия.

— Привет, Егор! — ее надутые губки растягиваются и превращаются в милую улыбку.

— Привет, — недовольный тру рукой затылок.

— Позволишь войти? — Валерия мнется в пороге.

— Заходи, — тяжело вздохнув, отхожу в сторону пропуская женщину внутрь.

Лера проходит вдоль комнаты и ставит поднос на стол, при этом не забывая погнуться сексуально оттопырив свою пятую точку.

— Я, кажется, спросил что ты здесь делаешь? — закрываю дверь и иду следом за Лерой.

— Мне по телефону сообщили, что ты приехал в клуб и попросил номер для отдыха. Вот я и примчалась к тебе, — отвечает и исподлобья стреляет глазами в мою сторону.

— Зря, — медленно подхожу к столу и беру в руки бутылку. — Будешь? — открываю ее.

— Буду, — отвечает она.

Разливаю по стаканам виски.

— Егор, у тебя что-то случилось, — Валерия проводит рукой по моему плечу.

— С чего ты взяла? — даю понять что мне безразличны ее телодвижения и сажусь в кресло напротив стола.

— Ты приехал сюда ночью. Без предупреждения. Попросил принести алкоголь. Это явно не от большого счастья, — она присаживается на край стола передо мной и забрасывает ногу на ногу.

Мой взгляд опускается вниз, оценивания ее чулки и высоту каблуков. Лера замечает это и начинает ерзать задницей, чтобы ее и без того короткое платье, поднялось еще выше.

— Я вам говорил, что вы на редкость проницательная женщина, Валерия Андреевна, — отсалютовав стаканом, делаю большой глоток.

Лера соблазнительно облизывает нижнюю губу. Года идут, а ее способы совсем не меняются.

— Егор, мы столько лет знакомы, — она поднимается и подходит ближе останавливаясь за моей спиной. — Я на интуитивном уровне чувствую, когда с тобой что-то не так, — опускает руки мне на плечи и начинает массировать шею.

Я прикрываю глаза и наклоняю голову вперёд.

— Ты так напряжен, — ее умелые пальцы разминают мои зажатые мышцы, а я ловлю себя на мысли, что не мешало бы снова вернуться в зал. — Егор, — ее рука скользит мне за ворот рубашки, — я так давно не прикасалась к тебе.

Женщина обходит кресло, наклоняется надомной, а я поднимаю голову и смотрю ей в глаза.

— Лер, мы так давно знакомы, а ты так и не поняла. Я никогда дважды не лезу в одну и ту же лужу, — я поднимаюсь и нависаю над ее миниатюрной фигурой.

— Неужели ты совсем не хочешь меня? — произносит с обидой в голосе.

— Ты знаешь, я понял одну вещь. Я не хочу просто трахаться. Я хочу любить. Я хочу одну определенную женщину. И, к сожалению, эта женщина не ты.

Недолго думая, Лера разворачивается, хватает стакан с виски и со всей злости швыряет его о зеркало. Которое в свою очередь со звоном рассыпается осколками на пол.