21

Анна

До вылета несколько часов. Я наверху собираю чемодан. Медленно и аккуратно складываю в него свои вещи. Это действие меня успокаивает. Громова я так больше и не видела. Понятия не имею, где он был эти дни. Да, оно и к лучшему. Мне больно. Безумно больно. Я сама не понимаю, как вывожу все это. Наверное, внутренний стержень все еще держит меня и не дает согнутся. Я не пытаю иллюзий. Во мне нет ложных надежд. Я честно признаюсь себе, что люблю Егора. Он понравился мне с первого дня нашего знакомства. С самой первой встречи. По началу я просто отрицала это от обиды на его несправедливый поступок по отношению ко мне. Сейчас такое ощущение, что все мои чувства к нему выкарабкались наружу, в надежде убить меня изнутри. Дерьмо. Это больно. Безумно больно. Если бы я не была здесь, не была знакома с Громовым, то все было бы как раньше. В моей прошлой жизни. Я бы и дальше фрилансила. Делала бы новые проекты. Возможно, открылся бы мой магазин, в котором я работала консультантом. И мы бы с девочками вечером в пятницу пили бы винишко с конфетами под песни Артик и Асти. Я бы смеялась и делала вид, что у меня все заебись в жизни. Да. В той, другой жизни я была несчастлива. Но это было хотя бы стабильно. Стабильно несчастливая — смешно звучит. В той другой жизни, я никогда бы не узнала, что такое чувство абсолютного счастья. Когда ты радуешься только от того, что мужчина, от которого ты готова потерять голову, гордость и что-то там еще, рядом и просто дышит с тобой одним воздухом. А теперь мне придется как-то с этим жить. Я знаю жизнь до Громова. И знаю как с ним. И без него я уже не хочу. Но, к сожалению, не все зависит только от меня. Да, ладно. Себя я хотя бы оправдать могу. И свои поступки, кстати, тоже. Было бы не нормально, если бы я не обратила внимание на красивого, харизматичного и, не будем греха таить, обеспеченного мужчину. Который проявлял ко мне не двусмысленный интерес. Но его я не понимаю. Что он во мне увидел? Глупые поступки? Взбалмошный, упрямый характер? Задницу, которая все время ищет приключения? Внешне я далека, от тех женщин с которыми у него были отношения. Как это у мужиков работает? Почему-то так много вопросов и так мало на них ответов.

Я закрываю чемодан, переодеваюсь и спускаюсь вниз. В доме сейчас только тетя Таня и Олег. Они сидят на кухне. Охранник пьет чай, а Татьяна Петровна заботливо ставит перед ним тарелку с пирогом. Приятно смотреть на них. Как будто они мать и сын. Это выглядит очень душевно.

— Аннушка, иди к нам, — увидев меня, она поднимается с места и берет еще одну чашку. — Перекуси на дорожку.

— Спасибо, — благодарно улыбаюсь и сажусь напротив охранника.

— Может тебе с собой бутербродов положить. Что бы ты не голодала? — она кладет руку мне на плечо и обнимает совсем как моя бабушка.

— Спасибо, конечно, — прижимаюсь к ней. От женщины пахнет свежей выпечкой. — Я первым классом лечу. Меня покормят в самолете.

— Ой, я представляю, какая там у них еда, — легонько целует меня в голову и смахивает скупую слезу.

— Чтобы не нагнетать сырость переключаюсь на охранника, который с аппетитом жует кусок сдобы: — Олег, я вот написала номер телефона и имя человека, — подсовываю ему бумажку с номером Миши. — А вот ключи, — кладу перед ним связку с брелоком в виде сердечка. — Это от моей квартиры. Михаил мой сводный брат пока поживет там.

— Понял, — кивает Олег и прячет их в карман.

Смотрю на настенные часы, которые висят над дверью — до начала регистрации остается три часа.

— Пора, — тихо произношу.

Соглашаясь, Олег допивает на ходу чай, идет в прихожую и выносит мои вещи на улицу.

Я целую плачущую Петровну в щеку и накинув куртку выхожу на веранду. Сегодня мороз. Холодно. Я буду скучать по этому дому. И по всему что здесь было. Я была здесь счастлива, хоть и очень недолго. Мы садимся в машину. Я в последний раз окидываю взглядом особняк. На террасе тетя Таня машет мне рукой. В ответ посылаю воздушный поцелуй и показываю знаки чтобы пряталась в дом, иначе замерзнет. Автомобиль трогается с места, а я, прикрыв глаза и откинув голову на подголовник, пытаюсь сдержать рвущиеся наружу слезы.

Егор

Я сижу в кабинете, и как идиот пялюсь на пустую стену.

Сигнал телефона — на экране смс: «Спасибо, что отпустил мою дочь. И не сломал ей жизнь.»

Черт! Что я делаю? Передо мной на невидимых жизненных весах прошлое и будущее. По-моему, я ломаю нашу с Аней будущую жизнь, ради спокойствия моего прошлого. Придурок. Почти сорок лет прожил, а ума не нажил. Я ведь сам позволил девушке проникнуть в мою жизнь и перевернуть там все с ног на голову. Влезть в мою душу и мои мысли. А теперь сам же от этого подыхаю. У меня даже как-то вдруг смысл в жизни потерялся. Деньги. Бизнес. Новые идеи. Все это обрело какое-то бессмыслие в один момент. Теперь все не имеет значение. А то, что реально является самым главным и самым важным в жизни, на данный момент собирается сесть в самолет и улететь в Европу. И тоже по моей инициативе.

Твою мать! Со всей дури бью кулаком о дубовый стол. Хватаю со стола телефон и ключи. Накидываю пальто. Моя секретарша подпрыгивает на месте от звука хлопающей двери.

— Меня нет. И сегодня уже не будет. Водителя с машиной ко входу, — бросаю ей на ходу. Ждать лифт нет сил, быстро спускаюсь по лестнице. Выхожу. Сажусь в машину. Хлопаю водителя по плечу: — В аэропорт.

Как на зло на дорогах пробки. Парень пытается объезжать их какими-то дворами и богом забытыми переулками. Иногда даже игнорируя красный свет.

Я набираю Анну. Но автоответчик говорит, что абонент заблокировал входящие вызовы. Эта зараза, бросила меня в черный список. Звоню Олегу.

— Да, шеф! — отвечает сразу парень.

— Аня где?

— Я ее в аэропорт отвез. Как вы и просили, — отчитывается. Иногда хочется придушить за его такую ответственность. Когда надо не допроситься. А тут рад стараться.

— Сам сейчас где? — скулы сводит от злости.

— В офис еду.

— Разворачивайся и дуй обратно, — рявкаю в трубку. — Анну, задержи, если она еще регистрацию пройти не успела, — сбрасываю вызов.

Анна

— Ваш загранпаспорт, пожалуйста, и визу, — говорит мне девушка за стойкой регистрации, а я пытаюсь найти свои документы. Виза есть. А вот паспорта…

— Одну минуту, — судорожно достаю из сумочки содержимое: влажные салфетки, ключи, косметичку, телефон. И кладу прямо на стойку. Блин! Где же загран? Краем глаза замечаю, что люди, которые в очереди за мной, начинают нервничать. Но загранпаспорта нигде нет. И еще, как назло, мой телефон начинает трезвонить. — Извините, — я подставляю сумку, и одним движение сбрасываю туда все свое барахло. — Я сейчас вернусь, — нажимаю кнопку — принять вызов. Прижимаю ухом телефон и попутно тащу свои вещи в сторону, чтобы они не мешали остальным пассажирам.

— Слушаю, — отвечаю и пытаюсь протиснуться сквозь толпу людей.

— Крылова Анна Викторовна? — в трубке раздается приятный женский голос.

— Да.

— Это вас беспокоят из администрации «Европлан». Оплату за ваше обучение мы получили. Но так как сумма… — от количества нолей мои глаза округляются и медленно ползут на лоб. — По закону нам необходимо получить выписку из налоговой для подтверждения легализации данных денег.

— А я здесь при чем? — останавливаюсь, отставляю в сторону чемодан и беру в руку телефон.

— Деньги на Ваше имя перевел некий Громов Егор… — дальше я перестаю слушать и отключаюсь. Шум аэропорта заглушает пульс в ушах. Адреналин разгоняется по венам. Вот же ж гад! Сволочь! От обиды начинаю раздуваться как рыба-еж. Избавиться он от меня решил…

Снова толкаюсь через толпу и кладу девушке билет на стойку: — Спасибо, но я никуда не лечу!

— Девушка! — она кричит мне в спину. — Деньги возвращать будете?

Я игнорирую ее последний вопрос, и не оборачиваясь иду быстрым шагом на выход из терминала.

Егор

— Шеф, ее нигде нет. — тараторит на выдохе взволнованный охранник, проскальзывая между двумя людьми с большими сумками. — Сказали, что регистрацию не проходила.

От обилия людей в глазах начинает рябить.

— Куда же она делась? — мы с ним дважды обошли это помещение.

— Как сквозь землю, — он разводит руками, а по залу раздается объявление: — Заканчивается посадка на рейс три пять восемь один. Крылова Анна Викторовна, подойдите к стойке регистрации под номером двадцать семь. Заканчивается посадка на рейс три пять восемь один. Крылова Анна Викторовна, подойдите к стойке регистрации под номером двадцать семь.

Возле стойки нас встречает блондинка с пучком на голове и серым платком на шее: — Слушаю вас, — наивно хлопает ресницами.

— Мы по поводу Крыловой, — произношу грубее, чем того требует этикет.

— А-а-а… — тянет она. — Эта девушка не могла найти паспорт. Затем бросила на стойку свой билет и сказал, что она не летит.

— Куда она делась? — практически нависаю над голубоглазой дивой.

— Ушла. Вот туда, — показывает рукой в сторону выхода.

— Идем, — дергаю охранника и быстрым шагом иду к стеклянным дверям.

— Шеф, с права есть автобусная остановка, — говорит Олег, когда мы оказываемся на улице.

— Значит, я туда. Посмотрю, может она на остановке. А ты пока машину подгони.

— Понял, — кивает Олег и бежит в сторону парковки.

Анна

Слезы душат. В горле будто бы стакан глотнула, и он треснул. Пальцы рук начинает потихоньку сводить от холода.

Урод! Значит, я ему так надоела, что он решил заплатить херову тучу денег, только чтобы меня не видеть. Хорошая схема. Главное рабочая. А я повелась, как последняя дура. Как лох печальный. Сейчас я приеду и расскажу ему…

— Вы не знаете когда будет следующий автобус, — прерывая поток моего самобичевания, ко мне обращается женщина лет пятидесяти.

— Минут через двадцать, — шмыгаю носом.

— Спасибо, — от холода женщина начинает топать ногами. Понимаю. Самой холодно.

— Аня, — слышу мужской голос откуда-то сбоку и резко оборачиваюсь. Смотрю и глазам своим не верю. На меня несется Громов. Своей собственной персоной.

Я отвожу руку в сторону. И в тот самый момент, когда он оказывается прямо передо мной, даю ему, со всей силы, которая есть во мне, звонкую пощёчину: — Гад!

На секунду мужчина замирает, а затем резко прижимает меня к себе: — Согласен.

— Сволочь! — хочу ударить второй ладонью, но Егор перехватывает мою руку и впечатывается крепким поцелуем. — Мудак, — говорю сквозь стиснутые губы, пока он пытается пробиться через них языком.

— Да, — шепчет мне в губы. — А еще придурок и идиот, — покрывает мое лицо быстрыми поцелуями. — Прости меня. Я не прав. Прости.

Все это происходит под осуждающие взгляды людей, ожидающих автобус. Я не соображаю, когда возле нас появляется автомобиль и из него выскакивает Олег.

— Садитесь быстрее. Здесь нельзя стоять дольше двух минут, — он забрасывает мой чемодан в багажник. Не успеваю сориентироваться, Громов быстро пакует меня в машину и садится сам.

— Я виноват перед тобой очень, — мужчина обнимает меня и согревает мои холодные ладони своими. Целует их. Потом меня. Мое лицо. Много и часто.

— Я знаю, что это ты заплатил за учебу, — хриплю сквозь нескончаемый поток слез.

— Прости меня, — шепчет на ухо, от чего я покрываюсь мурашками. — Я никогда больше так не сделаю. Я клянусь тебе. Я думал так лучше будет, но я ошибся. Ань, я тебя люблю.

— Честно?

— Как ненормальный, — чувствую его дыхание на своей коже.

Не знаю, что сказать. Не знаю, что ответить. Просто опускаю глаза и смотрю на свои руки. Мне с трудом удается сдерживать свои эмоции.

— Кхе-кхе, — раздается спереди. — Извините, что прерываю.

— Чего тебе? — голос Громова звучит как рык.

Олег чешет рукой затылок, затем достает из внутреннего кармана зеленую книжечку: — Тут, это… Анна Викторовна паспорт потеряла, — не отрываясь от дороги, он передает ее Егору.

— Олег, я с тебя точно премии лишу, — не скрывая радости он забирает у безопасника мой документ.

Одна из моих извилин все-таки включается в работу и кричит мне, что это именно он вытащил мой паспорт, когда относил вещи в машину. Но ругаться с ним попросту не сил.

— Согласен, шеф. Даже спорить не буду, — вижу довольную ухмылку Олега в зеркале заднего вида.

Все же иногда случается, что кто-то другой знает, как будет для нас лучше. И этим «кто-то» в нашей жизни оказался простой охранник по имени Олег.

Красивые истории рассказывают не потому, что они правдивые. А потому что они именно красивые. Наша с Громовым история оказалась не очень красивой, но точно очень (не) обычной.