6

Анна

Сквозь сон я слышу, как Егор что-то кому-то говорит. И еще слова: тридцать девять и восемь. Открыть глаза очень тяжело, будто бы на них положили мешки с песком. И все время холодно. Это странное чувство. Ты словно проваливаешься в какое-то забвение и лишь на секунду выныриваешь, чтобы глотнуть воздуха, а потом снова летишь в пропасть, которая не имеет дна.

В очередной момент такого вдоха я почувствовала чьи-то руки. Потом меня заставили выпить что-то противно-теплое. Потом я снова провалилась. Темнота.

Открываю глаза. В комнате сумрак. Поднимаю голову — вокруг все незнакомое, чужое. Сил совсем нет. Мне хочется по-маленькому. Я с трудом встаю с постели и по стенке выхожу в коридор. Дальше снова все плывет, и я плыву вниз. Провал.

Утро.

Я снова открываю глаза. Мне немного легче. Ясность сознания радует, как никогда. Поворачиваю голову и вижу мирно спящего Громова в одежде и поверх одеяла. Он лежит на животе, одна его рука под подушкой, а лицо повернуто в мою сторону. У него сейчас такой беззащитный, умиротворенный вид, что даже жалко будить. Но меня снова мучает желание сходить в туалет.

— Егор, — я достаю руку из-под одеяла, попутно замечая, что на мне надета мужская футболка, и трогаю мужчину за плечо. — Егор, проснись!

В горле все колет, будто бы морского ежа проглотила.

— А? — он подрывается и начинает сонно моргать. — Ты как?

— Затрудняюсь ответить, — убираю со лба прядь прилипших волос. — Мне это… — тяжело вздыхаю, — в дамскую комнату надо.

— В туалет что ли? — он трет ладонью лицо.

— Да, — не знаю куда деть глаза.

Стыдно, конечно, но что куда деться от естественной потребности.

— Пошли, — Егор встает и протягивает мне руку.

— Н-е-ет, — протестующе кручу головой. — Я сама. Просто скажи куда идти.

— Ты уже сходила ночью. Хорошо, что я не спал и услышал, как ты вырубилась прямо на полу в коридоре. Кстати, я тебя туда уже водил. Не помнишь?

А-а-а-а! Хочется провалиться сквозь землю.

— Обрывками, — я подаю руку, и мужчина помогает мне подняться.

Смотреть вниз не могу, перед глазами сразу же появляться серая, мерцающая сетка.

— Егор, — мужчина придерживает меня за талию, пока мы идем в сторону ванной, — это ты меня переодевал?

— Угу.

Я, наверное, сгорю сейчас не от температуры, а со стыда. Но мне жизненно необходимо знать ответ на свой вопрос.

— И голой видел?

— Угу.

— Капец, — шепчу одними губами.

— Я тебе больше того скажу. Я тебя даже на унитазе держал, пока ты писала.

Блин! Черт! ГАвно! Можно я умру прямо здесь?

— Лучше бы я этого не знала… — застонав падаю лицом в ладони.

В ответ Громов громко и заливисто засмеялся.

— Я разное с женщинами делал, — говорит вроде как серьёзно. — Но могу с уверенностью сказать, что-то, что я делал с тобой было в первый раз, — и снова расплывается в издевательской улыбке.

В ванной я несколько минут пялюсь на свое отражение в зеркале и понимаю какой у меня «кексуальный» вид — волосы жирные, синяки под глазами. Надо хоть умыться и зубы почистить. Нахожу новую щётку в упаковке. Заботливо оставленную хозяином. Может, конечно, и не для меня, но я не упущу момент. Мне сейчас очень при очень хочется почувствовать себя человеком.

Все-таки какой мужчина! Умный. Красивый. Заботливый. Целуется как Бог. Правда, есть один маленький нюанс, в виде его сексуальных связей. Если не брать во внимание и то, что о нем говорят в клубе — идеальный!

— Ань, у тебя все в порядке? — раздается настойчивый стук дверь.

— Да-а! — смываю зубную пасту с лица. — Сейчас выйду!

Надо же, ждет.

Вытираю лицо. Затем руки. Выхожу.

— Что ты там так долго? Я уже волноваться начал, — ерошит рукой волосы на затылке.

Да. Он очень красив. Даже морщинка между бровей и густая щетина его не портит.

— Зубы чистила.

Взгляд глаза в глаза…

Интересно кто первый не выдержит и остановится? Кто прервет эту связь сейчас? Я — точно нет. Я слабачка. Мне сейчас утонуть хочется в этих темных омутах его глаз.

Егор приподнимает свою руку и кладет ладонь на лоб. Наверное, проверяет температуру. Скользит пальцами вниз, очерчивая скулу и линию подбородка. Легонько. Чуть касаясь. Но это так трепетно и одновременно нежно. Что где-то, чуть ниже солнечного сплетения я чувствую разряды тока, которые посылают импульсы вниз живота.

— Иди сюда, — Громов одним движением поднимает меня на руки. — У тебя, кажется, опять температура поднимается.

О, да! И ты даже не представляешь, насколько сильно… Вот бы только, мне не было так плохо физически. Голова снова начинает раскалываться, а щеки гореть. И на этот раз это уже не от смущения.

Мужчина возвращает меня на свое ложе, а идёт на кухню. Болячки, болячками, а завтрак никто не отменял. Я заставляю свой организм бодрствовать какое-то время, но вирус берет верх. Приняв лекарства, я снова проваливаюсь в сон.

Егор

Результат теста отрицательный — загорается экран телефона входящим сообщением. Значит, все-таки ангина. Хорошо, что не придется на самоизоляции две недели сидеть. Тем более, что Новый год на носу.

Я поднимаюсь в спальню. Хочется обрадовать свою гостью хорошими новостями. Но тихо приоткрыв дверь вижу, что она снова спит. Скрутившись креветкой и мирно так посапывая.

Тихо выхожу в коридор. Закрываю за собой дверь. И спускаюсь обратно на кухню.

Черт возьми! Мне почти сорок лет, а я тут заделался нянькой-медиком. А еще по всей видимости дал обет целибата. От которого я, наверное, скоро выть на луну начну, так хочется еб… женщину. Нежную. Теплую. И с ней в постель. И чтобы долго. И чтобы глаза в глаза.

Последние лет десять у меня проблем с личной жизнью вообще не было. Когда хотел, кого хотел и сколько хотел. И вот моя коварная злодейка жизнь подбросила мне подарочек в виде этого непредсказуемого сюрприза. Который температурит в моей спальне вот уже почти сутки.

Нет. Все. Если к Новому году она не окажется подо мной, то у меня одна дорога — пойти и повесится.

Сегодня ночью, когда я переодевал девушку, меня посещали не самые пристойные мысли. Я думал, что если увижу ее голой, то моя фантазия перестанет рисовать мне пошлые, полные разврата картинки. Но не тут-то было. Стало еще хуже. Теперь я только то и делаю, что постоянно размышляю над тем, каким будет наш секс. Как я буду покусывать ее нежную кожу. Как буду забрасывать ее ноги себе на плечи. Как буду сжимать в ладонях ее грудь.

Млять! Бессонная ночь. Тяжёлое утро. Конский стояк. И голова словно колокол.

Я прикрываю глаза и упираюсь лбом в холодное стекло кухонного окна. Кофеварка издает урчание и громко выплёвывает кофе в чашку. А телефон Крыловой, лежавший на столе, снова настойчиво вибрирует очередным входящим звонком.

Я смотрю на экран — Валерия Андреевна. Снова она.

Что за неугомонная баба? Ее же предупредили, что человек болеет. Нет, надо наяривать раз за разом. Она ее что, измором взять решила?

Трижды я сбрасывал ее вызов, но на этот раз терпение мое лопнуло, и я нажал кнопку принять звонок.

— Да. Слушаю, — рявкаю в трубку и попутно делаю глоток крепкого кофе.

— Э-э-м… — чувствую смятение на том конце. — Мне нужна Крылова Анна. Можно ли позвать ее к телефону?

— Нет. Она спит, — с шумом ставлю чашку на стол. — Лера, скажи мне что именно в словах на больничном, болеет, болезнь тебе непонятно?

— Э-э-э… — секундное молчание. — Егор? Это ты?

— Я, — Кхм! Ну так, я услышу ответ на свой вопрос?

— А почему у тебя телефон Крыловой? — слышу тревожность в ее голосе.

— Потому что она сейчас спит у меня дома.

— Как? — удивляется женщина.

— Вот так, — я снова подхожу к окну. — У тебя что-то срочное к Анне?

— Хотела спросить о ее диагнозе и как быстро она сможет вернуться на работу?

— У нее нет ковида, если тебя это интересует. А на работу она, наверное, вообще не вернется. Так что ты смело можешь искать новую сотрудницу.

Пауза, после которой женщина набирает побольше воздуха и на одном выдохе издает свой вопрос: Егор, ты что с ней спишь?

— Смешно! Я бы сказал дважды смешно. Во-первых: потому что это тебя не касается. А во-вторых: смотря что ты подразумеваешь под этим словом? Если периодически возникающее состояние, противоположное бодрствованию. То да. Я с ней сплю.

А точнее возле нее. Что меня никоем образом не радует.

— Егор, а как же я? — всхлипывает моя подчиненная.

— А что ты? У нас, по-моему, все давно закончилось. Или у тебя были какие-то свои планы на этот счет? — спрашиваю с тихой угрозой в голосе.

Наверное сейчас, в своем женском мозгу Лера покрывает меня всевозможными последними словами.

— Да. То есть, нет. Извини, — тихо отвечает.

— Я сегодня заеду ненадолго в клуб. Пожалуйста, подготовь мне все необходимые документы на подпись.

— Хорошо. А когда именно ты будешь?

— Пока точно сказать не могу. Сегодня еще надо как-то попасть в офис.

Я отключаю вызов и кладу телефон обратно на стол. Раз уж карантин отменяется, я решаю вызвать домработницу, а сам уезжаю по делам.

Конец года. В офисе легкий дурдом, который засыпал меня делами. Почему-то мне кажется, что работаю здесь только я, а все остальные уже давно мысленно на корпоративе и праздную Новый год. Но ближе к вечеру и я сдаю свои позиции. Несмотря на то, что моя домработница Татьяна Петровна целый день держит руку на пульсе, являясь связующим звеном между мной и Анной. Я все равно все чаще возвращаюсь мыслями к девушке.

Раздав всем ЦУ, и прихватит с собой парочку срочных договоров я решаю ехать прямиком домой. В клуб сегодня сгоняет Олег.

Захожу в дом. Снимаю ботинки, пальто и слышу доносящиеся из кухни тихие голоса.

— Ну, насмешила, так насмешила! — смеется домработница — интеллигентная женщина средних лет.

— А мне в тот момент совсем не до смеха было, — отвечает Крылова. — Я же не думала, что та цыганка с кулаками на меня броситься. Нас водитель еле из автобуса вытолкал.

— Ой, Аннушка, добрая ты душа. У меня так тоже когда-то в конце девяностых сумку разрезали и кошелек с зарплатой вытащили. А на руках годовалый ребенок. Представляешь?! Кстати, надо тебя со своим сыном познакомить. Он к меня программист. Застенчивый. Девушек боится. А еще комплексует из-за своего невысокого роста. Вот было бы здорово, если бы вы подружились.

Да, здоровее просто некуда. Девчонка, наверное, всю жизнь мечтала о прыщавом хлюпике.

— Всем добрый вечер, — не скрывая своего присутствия я прохожу на кухню.

— Здравствуйте! — первой меня замечает Крылова.

— Добрый вечер, — Татьяна Петровна сбегает к плите. — А мы с Аннушкой ужин вам готовим.

— Вижу, — смотрю на Аню, которая старательно нарезает овощи. — Ань, ты почему здесь? Почему не в кровати?

— У меня температура спала, — поднимает на меня свои огромные глаза. — И наверху скучно стало. Поэтому я решила помочь тёте Тане.

Ну, нет. Это противозаконно смотреть на меня такими глазами.

— Тёте Тане значит… Кхм… Понятно. Петровна, — обращаюсь к колдующей над плитой женщине, — ты как закончишь, можешь быть свободна.

— Я поняла. Спасибо, — женщина оправляет на сковородку мясной стейк, и он начинает шипеть на подогретом масле.

— И еще, я слышал ваш разговор. Так что Петровна, передай сыну, что если он хочет быть выше женщин, то ему необходимо стоять ногами на толстом бумажнике. И тогда все комплексы отпадут сами собой.

— Ох, если бы это было так просто, Егор Владимирович, — закудахтала моя домработница, открывая посудомоечную машину

— Ладно. Не буду вам мешать. Пойду в кабинет. Когда ужин будет готов — позовете.

Вот уже минут двадцать я пытаюсь прочесть первый пункт договора, когда слышу стук в дверь.

— Войдите! — громко отвечаю и снимая с себя удавку и закатывая рукава рубашки.

— Егор, это я, — сначала появляется Анина голова, а за ней все остальное. — Не отвлекаю?

Да нет. Что ты?! Я тут мысленно раскладываю тебя на столе, девочка.

— Входи. Как ты? Как себя чувствуешь?

— Нормально, — она суетиться у двери. — Я пришла сказать спасибо за вещи.

Меня можно благодарить и другим способом, детка. Но пока он тебе не известен. Этот способ давно знают женщины постарше.

— Тебе все подошло?

— Да, — улыбается она. — Быстро все доставили. Я не наглела и заказала все только самое необходимое.

— И совершенно зря, — я поднимаюсь с места и подхожу к ней. — Могла бы понаглеть и заказать себе еще что-нибудь красивое.

— Красивое? Что например?

— Ну, — я наиграно подкатываю глаза, — какое-нибудь платье… или белье… — обнимаю ее за талию, затем падаю в кресло и тяну ее на себя.

Аня ойкает и льнет как кошечка к хозяину.

— Я что-то не подумала об этом, — она зарывается носом в ворот моей рубашки.

— Мы это сейчас исправим, — шепчу ей на ушко и легонько прикусываю мочку.

Приподняв ее попу, я достаю из своего кармана телефон.

— Каким же образом? — прижимается ко мне сильнее.

— Я сам тебе выберу что-то красивое. Как там называется ваш модельер? Секрет кажется?

— Нет, — улыбаясь она крутит головой. — Не секрет. Правильно говорить Виктория Сикрет.

Да, один хрен! Где тут эксклюзивные коллекции?