Глава 25

Тимур

Нет. Не ни-ху-я себе, а НИ-ХУ-Я СЕБЕ!

Прямо по курсу ее типа жених с какой-то очень сиськастой бабой. Может как мужик, не знай я Славскую, сказал бы что-то типа “ну ты молодец, мужик, пожамкай как следует”, но я ведь знаю малышку.

У меня бы на эту фифу не встал, будь у меня Маша.

А почему будь? Она у меня есть!

Наш альфонсо мудачелло недвусмысленно сжимает фифу в теплых, я бы даже сказал, жарких объятиях, что сомнения в том, кем приходится дамочка недожениху Славской, никаких уж нет.

Маша в шоке, а мы все также стоим в проходе, пока они идут к нам навстречу. Целуются, обнимаются, за руки держатся. Ясно…

— Ты только не плачь, ладно? И не стой изваянием. Давай я помогу тебе, ты только не испорть ничего, малыш. Все хуйня, слышишь? Я тебе сразу говорил, что он не але. Ну не але, а даже больше, чем не але. Какой-то пиздец, малыш, слышишь? — тормошу ее за ледяную руку, и она не сопротивляется в ответ, что пугает ничуть не меньше, чем ее молчание, от которого внутри все скукоживается.

Все-таки когда Славская бесится и пиздит меня, это признаки жизни, а сейчас она как будто отключилась от приборов жизнеобеспечения.

Я все беру в свои руки и выхожу вперед, перехватывая ее слабую ручку так, что теперь она прижата к моему торсу. Чуть ниже сердца, просто чтобы не тянуть ее вверх.

Поехали, поця. Сейчас будет красиво, прямо очень.

Оно и так красиво, конечно.

Когда жених, мать его етить, замечает нас, я отлавливаю себе на мысли, что он сейчас обоссытся от страха. Такой ужас в глаза рождается, что я вам клянусь, у меня такого взгляда даже в три года было, когда я крал шоколадки с кухни, а мамка ловила меня на горячем.

Он того гляди и в обморок упадет от увиденного, чего не скажешь о Славской. ОНА СМОТРИТ как на говно, и только на дне ее волшебных глаз плещется разочарование.

Ну же, детка, это лучше, чем слезы.

Я чертовски сильно рад, что она не рыдает, пиздец как. Словами не описать!

— Маленькая моя, ну что, мы пойдем, да? — нарочито громко произношу, обращаясь к своей. Маша начинает дрожать, а меня заводит не по-детски ситуация, в которой я теперь в открытую могу заявить о своих правах.

— Маш, это не то, что ты подумала, — додик моментально говорит самую избитую фразу из всех, а я, не долго думая, поворачиваюсь к Славской и целую сладкие губы. Че зря пиздеть?

Тимур

Какой-то самой калечной частью своего атрофированного ею мозга я допускал мысль, что меня огреет по фаберже.

Но вместо этого Славская открывает рот и впускает меня, второй рукой обхватив за шею. Пиздец!! Нет, я понимаю, почему она это делает, и не тешу себя надеждами, но я также уверен, что она получает максимально много наслаждения, хоть и пытается сделать вид, что я ей как корове седло.

Перехватываю за талию и включаюсь сильнее, забывая, что я вообще-то мокрый, и вовсе не так, как взмокла моя.

Пальцы проворно поддевают кофточку, и я глажу мягкую кожу поясницы, надавливая на те самые точки, от которых у девочек ноги подкашиваются, превращаясь в кисель.

Но сейчас в кисель превращаюсь только я, а это не очень охуенный такой вариант, потому что я в него никогда не скатывался.

Всегда от меня млели, а не чтоб я.

Это че такое вообще?

Хмурюсь, но продолжаю зацеловывать и проталкивать язык в манящий рот. Пиздец же, накрывает!

Она меня показательно гладит и прижимается, на что я как порядочная сволочь реагирую как и положено в таком случае. Всегда готов. На все готов.

Опускаю руки на ягодицы и массирую, пока перед глазами у меня у самого звезды не загораются от восторга и желания наплевать на всех и вся, запрыгнуть на мот и угнаться куда подальше, нет, не подальше, а поближе, к моему дому, где мы все это дело и закончим.

Я отрываюсь от реальности, как чокнутый, дорываюсь до сладкого и вообще теряю контроль, перехватываю Славскую на руки и спускаясь жадными поцелуями по щеке, на что она прощупывает меня.

— Мстишь мне? Это детское поведение.

Что?

Что?

Маша смотрит мне в глаза таким взглядом, от которого хочется горы свернуть.

Отворачивается и прячет руки у меня на груди, сложив их комочком.

Поворачиваюсь и бросаю дерзкое:

— Лошпендрон, чеши отсюда, пока я добрый. А то портишь воздух, и свою…девушку забери. Увижу рядом с Машей, оторву кадык. Как тебе перспектива?

Он переводит на меня боязливый взгляд, потом заглядывает так, чтобы увидеть Машу.

Она отворачивается и встаёт спиной, удерживаясь явно из последних сил, чтобы не заплакать. Вижу по дрожащей губе, которую всосал пару мгновений назад.

— Разговаривать больше не о чем. Я все увидела, ты всё увидел. Прости, прощай.

Славская срывается с места быстрее, чем я успеваю среагировать. И топает в сторону сто. Сейчас как сиганет в машину в возбужденном состоянии, и кому это надо?

— Вкус у тебя испортился. Прошу прощения, — ляпаю только так и бегу за Машей. Нет, я понимаю, что это неприятно. Ну скажет разнести ему ебало, разнесу. Мне что?

За мной не заржавеет.

Но собственно зачем, если мусор вынес себя сам??

Славская забирает ключи у механика и пытается сесть в машину, а я блокирую попытку, чуть ли не преодолев марафон до нее.

— Давай не делать вид, что мы только что плюшками баловались, — ржу, а парни вокруг начинают улюлюкать. — Пацаны, уши закрыли, семейные разборки, — вскидываю руки и ловлю полное согласие парней.

Ребята тут адекватные.

Славская кусает и облизывает губы.

Моя девочка.

— Пойдем поговорим.

Протягиваю руку и терпеливо жду, но Маша так и смотрит на меня волком и глаза при этом заплаканные.

Может не сильно, может я себя накрутил

В грудине кислота разъедает все. Ну же, малыш, глянь на меня и все будет хорошо. Но она больше не смотрит. Прячется за густой ширмой волос.