Глава 29

Маша

Меня сдувает с дивана с бешеной скоростью. Кости до боли прижимаются к плотной поверхности как под прессом. Сдавливаются и скукоживаются и внутренние органы. Агеев впивается в губы и одновременно руками касается всюду, словно захватывает новые территории.

Широкие ладони жадно хватают за бедра и заставляю млеть. Бедрами сталкиваемся.

В какой-то момент осознаю, что Тимур стягивает с себя одежду быстрее, чем я успеваю протолкнуть кислород в сжавшиеся легкие.

Открываю глаза и расшибаюсь о реальность, в которой мне нравится ощущение тяжести его накаченного тела на мне. Шорты задираются предательски высоко, и вот уже не остается пространства для фантазии, так как видно резинку трусиков.

Проворные пальцы умело поддевают ткань, дергают вниз, и я остаюсь лишь в белье. Холод гуляет по коже, а следом приходит жар от вожделенного взгляда, что окутывает меня с ног до головы

Шеренга пуговиц разлетается по полу, от того, с какой силой он дергает полы пижамной рубашки. Дыхание перехватывает.

— Пиздец! Зачем столько! Ты решила меня довести, — хрипит в губы, прежде чем снова поцеловать до агонии, жажды, что утолить невозможно. Я ныряю пальцами в коротко стриженные волосы и ловлю искры наслаждения от пульсации в пальцах.

Рубашку он со стоном сдирает с меня со скрипом. Потому что липнет к влажной коже. А почему так жарко? Вдруг кажется, что ты в сауне.

Волосы прилипают к коже тут же, пока мои руки ведут по выступающим бугоркам пресса, цепляют пряжку ремня.

Темные волоски ласкают подушечки пальцев. С губ срывается хриплый стон.

Холодный металл резко погружает в арктический лед. Понятия не имею, как снять эту удавку! Пиздец! Я уже и мысленно общаюсь как Агеев. Запрокидываю голову.

— Сними это!

— Есть, моя королева, — прикусывает мою нижнюю губу и в одно движение расстегивает блядский пояс верности! Поднимается надо мной и помогает содрать с себя штаны, следом на пол летят боксеры. И мое опьяненное вином внимание концентрируется на том, чему Агееву явно стоит гордиться.

Там есть чему. Ой есть. Касаюсь члена пальцами, сначала головки, следов и ствола. Тимур издает нечитабельный слог в самом нормативном варианте из всех. В любой другой момент я бы точно оскорбилась. Оскорбилась бы? Да!

Но сейчас меня мало волнует, что вылетает из его рта, потому что в большинстве своем это его восторг относительно меня. И выражается он так, как умеет неотесанный орангутанг.

Тянусь к его ярко-очерченным губам. Отвечаю на этот бушующий шторм с особым восторгом. Я до этого, выходит, и не целовалась, да?

Потому что ничего ранее не вызывало столько мурашек и не заставляло млеть от простых касаний. Прикосновение на грани боли, в этот раз душевной, что я столько времени потратила на не того самого человека.

Рот немеет от напора, с которым Агеев на него обрушивается.

Языком он творит что-то невозможное, отчего я даже не могу осознать реальность целиком. Обхватываю Тимура бедрами ногами и толкаю на себя, ощущая вязкое тепло между ног.

Горячая выпуклость проезжается по складочкам. Мозг искрит и тухнет, переставая работать. Движемся по приборам, на инстинктах.

Агеев улыбается, оторвавшись от меня, ведет пальцами вдоль подбородка, и ниже, ниже, еще ниже, обводит грудь подушечками и спускается в поцелуях к возбужденному соску, елозит языком по кругу, и резко втягивает его в рот, посасывая. Причмокивая.

Прогибаюсь в пояснице до боли, до ощущения хрустящих костей. Тимур придерживает меня за спину и не дает осесть, продолжая измываться над грудью.

Прикусывают нижнюю губу до разливающегося металлического привкуса во рту. Когда чувствую скольжение нижнего белья, дыхание прерывается. Распахиваю глаза и скрупулезно рассматриваю, как нежно он снимает с меня трусики. Растирает влагу с белья по бедрам.

Облизывается, прикусывает губу…

Грубо хватает меня за икры и тянет на себя, накрывая сильным телом.

— Значит так, только попробуй сейчас сопротивляться. Сразу говорю — хер. Хер я остановлюсь, — упирается в меня всем телом и впивается в жадном поцелуе в местечко под грудью, заставляя меня застонать от легкой саднящей боли.

Опускается ниже и тормозит у пульсирующих складок, раздвигая ноги шире. Проводит языком вдоль, отчего я дрожу, запрокинув голову.

И начинает быстро-быстро орудовать языком, всякий раз пронзая меня новым разрядом тока.

— Боже…

— Это я, да, а я еще и не так могу, — втягивает клитор вакуумом, отчего я резко подскакиваю, ощущая волнообразное тепло. Оно ударяется точечно вниз живота и спазмирует мышцы.

Втягивает и зализывает, снова втягивает, а затем часто-часто водит языком, рождая трепет и дрожь моего тела. Продолжает сковывать взглядом, что укладывает на лопатки.

Никакого отторжения нет. По правде говоря, я никогда особо не любила эти ласки, мне был важен классический секс, ну и если доведет руками до разрядки, а это… со мной случается что-то нереально-волшебное.

На лбу выступает испарина, тонкой полоской пот стекает по виску к волосам.

Сжимаю ногами вокруг шеи Агеева, на что слышу смешок, в перерывах между адскими ласками. Они лишают чувств.

Когда язык толкается в меня, я резко вздрагиваю, а затем разлетаюсь на осколки наслаждения. Утопаю в вязкой неге.

Тимур поднимается с игривой улыбкой на лице и накрывается меня собой, придавливая мощным телом. Целует в губы и шире расставляет ноги, блокируя движения.

Пятерней сгребает волосы и наматывает на кулак, заставляя запрокинуть голову назад.

Языком он обводит мои губы, стекает грубой лаской по подбородку к шее. Прикусывает пульсирующую жилку и зализывает звериную отметину. Если у меня останутся следы, я не буду их замазывать, потому что не стыдно!

Когда Тимур поднимается, освобождая меня от себя, я чувствую пустоту. Пошевелиться стоит титанических усилий. Тело словно отключилось!

С трудом поднимаю голову и слежу за голым накаченным задом Агеева. Черт возьми, почему у него такая крутая задница? Мне вот начинает казаться, что у меня не такая, как у него. Начинать завидовать или завидовать и приседать?

Он так изящно надевает презерватив, что я вдруг засматриваюсь. А когда поворачивается и чуть ли не бежит ко мне, начинаю смеяться.

Надеюсь, он меня войдет.

— Почему ты ржешь?

— Он дрыгается, а еще я выпившая

— Я заметил. Зато расслабленная.

Целует в губы и укладывает член между бедер. Меня еще держит пережитый оргазм, когда крупная головка проталкивается между влажных складок. Охаю, когда он входит…и громко стону когда полностью входит. Тимур всматривается в меня и входит до конца, вырывая из горла вскрик.

— Пиздец! Только не говори, что ты девственница.