Глава 55

Маша

Агеев ушел, но под конец урвал поцелуй, развязный, пошлый и в своем стиле, несмотря на мой едва ощутимый протест. Да что греха таить, я после первой секунды ощутила отключение мозга.

К вечеру я вернулась домой, закрылась на все щеколды и записалась к гинекологу. Второй тест решила не делать. Во всяком случае я боюсь возможного ответа, и будет лучше, если мне все наверняка скажет доктор. За это короткое время я много раз подхожу к зеркалу и подолгу рассматриваю себя в поисках возможных изменений. Поехала крыша?

Соглашусь.

А сейчас сижу и томно смотрю в окно, ожидая, что Тимур все-таки ворвется ко мне в квартиру и будет умолять его простить. Я этого хочу и не хочу одновременно.

Просто наглядный пример множественных личностей в одном человеке.

Ну вот и что с этим делать?

Ситуация с университетом меня не особо напрягает, потому что я уверена на сто процентов, что меня не уволят, и даже больше, скорее всего, сделают все, чтобы это не вышло за пределы.

Не каждый день в подобном скандале задействована дочь министра образования. а папа наверху любят, так что впервые в жизни я воспользуюсь его положением в обществе, и расслаблюсь хотя бы в этом аспекте.

Другой вопрос, что теперь даже тот, кто не был в курсе о моем существовании, благодаря университетскому чату, узнает обо мне все и даже больше. То есть шептаться будут, и ведь не закроешь рты студентам, которые перестанут видеть во мне авторитет.

Господи…как будто раньше они его видели во мне, если у Агеева так много друзей было, которые явно не держали в секрете нашу интересную ситуацию. В квартире нахожу бутылку из-под крепкого напитка, выпитую досуха. Классно, он вчера синячил, пока я убивалась по этой насиняченной тушке.

Но спать пришел сюда же…

Сюда.

Сердце екает, а затем телефон булькает от входящего сообщения.

“Спишь?” читаю мгновенно от понятного для себя отправителя.

Ох, это называется “дать мне время”.

“А я короче не сплю. Перед глазами стоишь ты”.

Молчу, но улыбку эти сообщения вызывают. Обижаюсь ли я на него? Естественно, но это не мешает мне испытывать радость от того, что написал. Только сейчас я начинаю понимать тех девушек, кто в клане “стой там…иди сюда”. Я сама сейчас веду себя алогично и вразрез со всем тем нормальным, чему придерживалась всю жизнь и в своих вроде как серьезных отношениях.

“Я приду сейчас и буду целовать тебя”.

Телефон из рук выпадает, падает на кровать, и я тут же тянусь за ним, чтобы написать НЕТ.

Но пальцы немеют, а Агеев не дремлет.

“Ну все, молчание — знак согласия”.

Дверь почти мгновенно открывается, и я слетаю с кровати навстречу наглецу.

— Агеев! Я же просила, — скулю, а он тем временем врезается в меня и перехватывает голову оттягивая волосы назад. Вгрызается в меня жадным поцелуем и вынуждает повиноваться.

Ноги подкашиваются и вот я уже на кровати. Меня отрезвляет только то, что он проворными пальцами пролезает под резинку домашних штанов.

Фейерверк эмоций разрывает тело, впиваясь множественными иголочками в кожу.

Тимур целует, сжимая в объятиях, вторгается языком в рот и скользит ним, выбивая все адекватные мысли из головы.

Лишь ощутив пальцы под тканью трусиков, удается притянуть себя за уши в реальность.

— Агеев! Нет! Я просила время, а ты все только портишь! Дай мне пару дней обдумать все.

— Что тут думать, надо заниматься любовью. Прощай давай меня и не дуйся больше…

— У тебя все так просто. А если я беременная?

— Ну круто, я буду молодым папкой.

— А не очень молодой мамой на твоем фоне!

— Заметь, это не я сказал! — ржет как конь, снова пытаясь меня поцеловать, но я резко голову поворачиваю и жадный жалящий поцелуй приходится в щеку.

— Не смешно! — пихаю его в плечо, а затем пытаюсь встать. Но как бетонную плиту сдвинуть с себя, в самом-то деле?

— А я не смеюсь. Да, мы не планировали, но какого ответа от меня ты ждала? Что я скажу аборт? Нихуя. Рожать пойдешь. Ты уже умная, защититься успеешь. С дитем помогут мои родаки и твои, может. На работу я вроде как устроился. Я бы хотел, чтобы ты дома побыла, но понимаю, что после получения научной этой херни тебе наверняка надо на работу выходить. Не рад от этого совсем. Но все понимаю. Сам буду сидеть с малышней. Дети меня любят, так что проблем не возникнет. Ну в плане, все время сидеть не смогу, надо будет кого-то на подхвате. Если ты уже так далеко думаешь. Я хоть и из дома работать планирую, но все же надо время на концентрацию. Как видишь, я гибкий в плане договорняка. От тебя жду того же. Если твои в отказ пойдут…, то вообще-то у меня мировые предки. Надо будут, помогут на всех уровнях. Не вижу поводов для паники. Возраст для ребенка шикарный. И все тут. Тебе давно пора было бы родить, чтобы продолжать род прекрасных людей. Но для этого тебе нужен был я. Теперь я есть, так что погнали наши городских!

Злость на фоне произнесенной речи как-то размывается. Теперь тянет на поплакать, но я себе это запрещаю. Не к месту вспоминаются слова Давы, мол, нам детей только после тридцати надо планировать, ведь столько работы и планов.

А ему сильно больше, чем Тимуру, у которого даже образования высшего нет.

Зато очень много мужского, пробивающегося вперед катком.

— Тимур, я прошу тебя. Мне завтра к врачу, я выспаться хочу. Сама, — шепчу коротко, на парня не смотрю, но чувствую, как он взглядом мажет по мне, упираясь впритык всем телом.

— Я люблю тебя.

— Тимур.

— Ты в курсе, что я впервые в жизни в любви признаюсь. А ты меня отфутболиваешь… — хрипло шепчет, проезжаясь носом по моей щеке.

— А на меня впервые поспорили, так что да, мне стоит как-то обдумать этот момент, прежде чем прыгать в омут с головой.

Агеев поджимает губы и коротко кивает. Вздыхает, медленно встает с меня. И уходит с видом побитой собаки, которая получила ни за что ни про что. Я же смотрю ему вслед и очень хочу, чтобы он остался. Сердцем хочу, а мозгами понимаю, что мало мне просто слов.

Сейчас сказал одно, а завтра другое.

Возраст.

Мы в разных весовых категориях.