11

Алисия Майлифф

*

Что со мной сделают, когда узнают?!.

Именно этот вопрос я задавала себе раз за разом, сидя на кровати и глядя в стену. 

Закон, позволяющий убивать фоморов без суда и следствия, в Драконьей Империи отменили четыре столетия назад. Это хорошая новость. Дальше начинаются плохие. 

Я обманом пробралась во Дворец. Лгала монаршим особам. Скрыла потенциально опасные способности. И это я уже молчу о своей смешанной крови, о которой в теории вообще никто не должен знать…   

Хотелось метаться по комнате туда-сюда, встопорщить гребни и вылететь в окно. Но… самообладания, что пока ещё было у меня, хватало на то, чтобы не делать подобных глупостей. Фомор! Здесь, в сердце Драконьей Империи! Это же надо было встретиться! Да ещё не какой-нибудь полукровка, а чистокровный Старший! Пусть не Древний, но...

Я в отчаянье закусила губу. 

Это всё меняло. Я могла обмануть людей, драконов и даже сидов… но не чистокровного фомора, увы.

Тут нужно пояснить: наш мир стар. Говорят, что однажды, давным-давно, он был колыбелью человеческой цивилизации. Тут жили великие артефакторы, которым покорились сами звёзды. Якобы они летали ввысь в железных кораблях и обуздали само время. Якобы… но потом они предсказуемо не сумели совладать с собственным небывалым могуществом. И Тени Предвечной, голодные и неумолимые призраки войны, раскинули над этим миром свои крылья, превратив всё в пепел и тлен. 

Говорят, долгое время после той войны этот мир был похож на жуткую отравленную пустыню, где светилась вода, земля источала яд и была покрыта пеплом. Но… колесо жизни крутится до нас и после нас. Оно не останавливается ни на миг. Постепенно, шаг за шагом, но жизнь возвращалась на эту планету; растворялась отрава, сквозь пепел пробивались ростки, животные приспосабливались к новым условиям обитания. И богиня Мора, которая лично пришла сюда искать свою пропавшую Тень, внезапно увидела потрясающий мир. Прекрасный мир, полный жизни и силы. В нём было всё, кроме одного — разума… И это огорчило Её. Но Она никогда не была Творцом, потому не смогла бы сотворить жизнь. Лишь вести её по кругу рождений и смертей, лишь открывать двери (и быть дверью) — такова всегда была Её суть. Потому Она решила даровать разум той красоте, которую видела: силам природы, и теням, и тёмным глубинам океана. Не создать жизнь, но даровать уже существующей наивысшее благо: разум и волю.

Так появились первые фоморы. Древние. 

Мора щедро одарила их своей силой и ушла, оставив им целый мир. Но в какой-то мере Она была излишне щедра: Её магия пронзила этот мир, наполнила его до краёв, сделала изменчивым и зыбким, поставила на грань между сновидением и реальностью.

Так магия стала в этом мире обыденностью. Так фоморы начали появляться сами по себе: из лунного света, птичьего крика, болотной трясины или плотной тени… Это были Старшие. 

А потом в этот мир пришли люди. Они принесли с собой желания, мечты, страхи и суеверия. И здесь, в этом полном магии мире, это всё потаённое, человеческое, начало оживать. Так появились Новые. В их числе были и селенити, пернатые змеи. Эротические сновидения, воплощённые в жизнь, способные очаровывать и принимать обличье самого желанного существа. 

Таковы были мои дальние предки.    

Первые же из тех, что подобны Олушу, зародились из огня костров и очагов. Им поклонялись Жрицы Пепла. И…

   — Что, боишься?

Разумеется, он явился. 

Причём не стал утруждать себя церемониями: просто просочился сквозь декоративный камин, не дожидаясь приглашения и не скрывая подлинной зыбкости своей природы. Да и зачем устраивать шоу — перед себе подобной?.. 

— Что, расскажешь обо мне? — ответила я вопросом на вопрос, сжав руки в кулаки. 

Олуш тихо фыркнул и раздулся, занимая собой едва ли не половину комнаты. Его шерсть удлинилась, запутываясь причудливо, бросая на стены пляшущие тени.

А ведь он отнюдь не безобиден. Безобидных фоморов вообще не бывает в природе. Этот же… смогу ли я победить его — даже с учётом улучшенных генов?

— Даже не думай, — из-под меха проступила широченная клыкастая улыбка. — Это мой дом. Мой очаг. Жрица пепла привела меня сюда… а вот ты, пернатая хищница и воровка чужих лиц, тут незваная гостья. 

А то я сама этого не понимаю. Но… один фомор не может так просто передать другого иномирным ящерицам; это одна из немногих действительно ценных тайн, которые остались мне после встречи с биологическим отцом. 

— Ты выдашь меня драконам? — повторила я. — Невзирая на Болотный Договор?

— Умная, — его оскал стал ещё шире. — Слишком… Но ты пришла в  мой дом…

— В драконий дом. 

Мы уставились друг на друга. Я позволила истинному облику проглянуть сквозь лицо Дайяны и инстинктивно расправила гребни, чтобы казаться больше. 

— Ты не смеешь выдавать фоморьи секреты просто так, — прошипела я. — Не смеешь! 

Он наклонился ко мне.

— Слушай сюда, хищница мелкая, — оскалился он. — Зубы не доросли мне указывать! Думаешь, я позволю тебе вредить моим подопечным? И не лучше ли мне прямо сейчас оторвать тебе, нахальной мелочи, голову? 

Я сжала руки в кулаки. 

Положим, я не настолько беспомощна, как он себе представляет. Далеко не настолько беспомощна. Но… вот что-то мне подсказывает, что местная служба безопасности просто так не пропустит разборки двух фоморов. Но как с ним договориться? Если только…

— Я не могу просто уйти, — сказала я честно, глядя ему в глаза. — Просто не могу. Это будет дорого стоить мне и моим близким. Но есть возможность поступить иначе. Я могу дать клятву, что не причиню вреда никому во Дворце — исключая случаи, подразумевающие самооборону. 

Он слегка отодвинулся. 

— Значит, поклянёшься именем Моры?

— Да, — ответила я без сомнений. Тут правда была на моей стороне, потому что никаким образом вредить хозяевам Дворца я не собиралась. Я же не сумасшедшая. 

— Значит, шпионка? 

— Мне не нужны секреты Дворца. В этом тоже могу поклясться. 

Олуш немного сдулся, но смотрел теперь ещё подозрительнее.

— Тогда что ты тут делаешь вообще? 

— Это не твоё дело, — ответила я сухо. — Достаточно будет моих клятв. Но взамен них ты промолчишь обо мне. Что скажешь?

Он застыл на некоторое время, размышляя. 

— Хорошо, — сказал он в итоге. — Хорошо. Но смотри и запомни: я этого мальчишку вырастил. И, вдруг что, набью себе подушку твоими перьями. Поняла?

— Разумеется.

Что же тут непонятного?

В итоге, клятвы мне принести всё же пришлось. Что не являюсь шпионкой, ничего не злоумышляю, не причиню вреда, ничего не украду… Длинный вышел список. Но и от Олуша я получила ответную любезность. Не клятву, лишь обещание, но — от фомора фомору. А значит, он не нарушит его просто так, без очень веской причины.

Когда он всё же ушёл, я упала на кровать и прикрыла глаза. Как же тяжело мне даётся эта роль… Усталость навалилась, как пыльный мешок. Несколько бессонных ночей, бешеная гонка меж двух континентов и внезапные прелести жизни знатных дам не прошли бесследно: я рухнула в сон без сновидений, будто в колодец. И растворилась в нём… 

*

Когда я проснулась, в окно уже заглядывал закат. Ветер трепал занавески, первые звёзды расцвели на чернильном небе, а комнату наполняли ароматы вечерних цветов и горных трав. Я улыбнулась, нежась на роскошных простынях, и… 

Минуточку. Почему это мне дали проспать весь день? А как же мероприятия? И почему открыто окно?

— С пробуждением, — знакомый голос окутал, как шёлк. — Думал, ты так и проспишь целые сутки. Ничего такого, на самом деле. Но как бы я в таком случае реабилитировался за испорченное первое свидание?

Принц, будто призрак, выступил из тени. Отблески заката заплясали на его ледяных волосах.   

Я ощутила неловкость и некоторое опасение. Он что, наблюдал за мной, спящей? Звучит вроде бы романтично — в книге или пьесе. Но на деле кажется несколько… нездравым. 

— Вам не кажется, что это всё немного невежливо с вашей стороны? — уточнила я. — Вот так вот вламываться ко мне, когда я сплю?

— Вообще-то я принц, — хмыкнул он. — И в теории могу вломиться к любой девушке. Принцам не отказывают, и всё такое… Древние традиции надо чтить!

— Только конструктивные, как мне кажется, — фыркнула я. — Многим вещам, которые происходили в древности, нет места в прогрессивном мире. Глупо цепляться за нечто из серии “Так делали наши предки”; я всегда закатываю глаза, когда это слышу. Предкам уровень развития не позволял делать иначе. А у вас-то какие проблемы?

Он рассмеялся. 

— Слова, достойные будущей Императрицы, — сказал он. — Рад, что ты не разделяешь взгляды подавляющего большинства старых аристократов. Думаю, отец будет доволен. И да, я тоже думаю, что все эти старые глупости вроде “принцам не отказывают” давно пора считать сомнительными и опасными. Гарантирую, что никаких ужасов я не задумал: просто хотел удостовериться, спишь ли ты. Но официальные визиты в нашем случае отпадают. Просто поверь: войди я через дверь, об этом знала бы каждая собака во Дворце. И каждая придворная дама матери. Они засекли бы время, сколько я тут пробыл, и уже спрашивали, как прошла проверка парности. Нам оно надо? 

Я нахмурилась. За всей этой канителью я забыла, что принц с какого-то перепугу посчитал нас парой. А ведь это может быть самой настоящей проблемой.

 — Ваше высочество, почему бы нам не обсудить…

— Обсуждать? Опять? Пока ты тут спала, я весь день только и делал, что обсуждал всякие глупости. Гостьям нужно было уделить внимание, знаешь? Иначе их родители могли бы посчитать это оскорблением... скука и рутина. Так что давай так. Во-первых, обойдёмся без высочеств — а то мне уже начинает казаться, что у меня размножение личности. Давай на “ты”. И да, моё имя Или. Будем знакомы!

“Моё имя Лисси”, — хотела бы я это сказать. Безумно хотела.

Но при этом отчаянно боялась того, что могло бы последовать за подобным признанием. 

— Дайяна. Будем знакомы!

— Вот и хорошо, — он обезоруживающе улыбнулся. — Теперь о разговорах. Что насчёт того, чтобы совместить приятное с полезным? Небольшой пикник на крыше Дворца — и игра в вопрос-ответ. Как тебе сделка? Ты ведь любишь крыши, Дайяна?

В последнем его вопросе мне послышался намёк, но на что именно, я так и не поняла.

— Да, — улыбнулась я.

Особенно, правда, я люблю летать над крышами. Но это всё равно считается, верно?

*

— Потрясающе, — выдохнула я. 

— Нравится? — в голосе Или зазвенело лукавство пополам с гордостью. Вполне оправданной, на мой вкус: таким домом я тоже гордилась бы. 

— Как это может не нравиться? Нужно быть слепым, чтобы не оценить…

Тут я не лукавила. Принц привёл меня в одну из самых высоких точек Дворца, откуда открывался захватывающий дух вид и на вытесанные в скалах здания, и на раскинувшийся внизу город, утопающий в свете. В драконьей столице было меньше мобилей, чем в моей родной Вел-Лерии; и заводов было заметно меньше. Зато драконы очень многое вкладывали в развитие архитектуры. А также железной дороги, большой и малой. Поезда носились над городом, сияя огнями, улетали вдаль, петляя на горных серпантинах. Я подумала, что они сами похожи на клубок сияющих змей. Мне хотелось бы следовать за этими поездами. Может быть, сидеть у окна с элегантной чашечкой. А может — лететь над ними, как ещё одна змея среди множества змей… В моём детстве, когда я ещё не встретила папу, это было чуть ли не единственное моё развлечение — летать за товарными поездами. 

Я представляла, что они — мои друзья… хотя, конечно, тогда я не знала слова “друзья”. Но слова ничего не значат, когда дело доходит до тоски по несбывшемуся. На свете есть множество неназываемых вещей, которых нам не хватает. Даже если человечество так и не удосужилось (или не осмелилось) придумать им название. 

— Драконья столица, — сказал Или. — Вся она — у твоих ног. 

— Захватывает дух, — ответила я честно. — Чувство, что  ты на вершине мира. От такого легко может закружиться голова…

— Привыкай, — полушутливо протянул он. — Придёт время, когда всё это действительно будет лежать у твоих ног. Удел Императрицы. Видишь вон тот балкон? Именно туда однажды нам с тобой предстоит выйти. И взвалить себе на плечи тяжеленную ношу, не без того. Но… всё это — действительно у твоих ног, Дайяна. 

Да что же это за напасть?!

— Или, — начала я осторожно, — это всё, конечно, хорошо. Но с чего ты вообще взял, что я стану Императрицей? Мне казалось, что парность становится очевидна после совместной ночи. А у нас, в общем-то, не было подобного опыта…

— Я заметил, представляешь? — он фыркнул. — Но тут вот какое дело: я почти уверен. 

— Но почему?

— Ну… прозвучит, как дешёвые откровения обычного городского сумасшедшего, но… В общем, в ходе одного… запретного для драконов ритуала у меня было видение. 

Я ошеломлённо застыла. Может ли быть, что дракон действительно владеет музыкальной магией? Это ведь невозможно. С другой стороны, во внешности Или и его манерах есть нечто такое… наводящее на мысли о сидхе. Может ли быть такое, что в его жилах течёт эльфийская кровь? 

— И там, в этом видении, между нами расцвели иллюзорные цветы, — продолжал он. — Сакура, если тебе интересно. Привет с нашей далёкой родины… я раньше видел её лишь на картинках. 

— И что? — я всё ещё отказывалась осознавать весь ужас того недоразумения, которое тут произошло. 

Или улыбнулся:

— Что ты знаешь о драконьем исходе? О том, как мой народ пришёл в этот мир?

— Не слишком много, — честно сказала я. — Якобы в вашем родном мире разразилась война. И Первый Император решил спасти своих сторонников, так что провёл их в межмировой коридор. Сюда. И здесь уже принялся строить Великую Драконью Империю. 

Слова “попутно истребляя всех возможных конкурентов” я тактично оставила при себе.

Или тонко улыбнулся:

— Ты забыла сказать: попутно истребляя всех возможных конкурентов. 

Я вздрогнула. Не читает же он мои мысли, правда? 

— Да брось, не смотри на меня так, — он подмигнул. — Мы оба знаем, как обстояли дела. То был период завоеваний и становления Империи. Вполне закономерно, крови пролилось много. Потому, собственно, на нас и пало проклятие Лесного Царя. Ты слышала о нём, верно? Уверен, этому обучает своих дочерей аристократия. 

Я в ответ только улыбнулась и похлопала глазами:

— Честно признаться, я была нерадивой ученицей.  

Или фыркнул, но вроде бы спокойно воспринял такой ответ.

В некоторых вопросах бывает очень удобно быть девушкой. 

— Но, надеюсь, ты знаешь, как драконы находят истинную пару?

— Им нужно с ней провести ночь? — на это, слава Море, моих познаний хватало.

— Ну, не то чтобы обязательно ночь, — лукаво прищурился прекрасный принц. — Даже скорее вот совсем не обязательно. И наоборот, если ограничиться ночью только ласками без проникновения, то проверка не будет считаться состоявшейся…

Совершенно невыносим!

— Не уверена, что нуждаюсь в таких подробностях.

— Как скажешь, — довольно улыбнулся Или. — Я тоже предпочту показывать, а не рассказывать… Но суть вот в чём: далеко не всегда драконьи поиски пары сводились к ритмическим движениям в преимущественно горизонтальной плоскости. Находить свою пару через условную “постель” — одно из условий нашего проклятья. Раньше, на драконьей прародине, всё было совсем не так. Пару определяли прикосновением… Строго говоря, иногда даже намного раньше: хищные оборотни, наши союзники и дальние сородичи, содействовали в этом. Их знать могла учуять парность между двумя существами по запаху. Но, даже если такого не происходило, драконам раньше достаточно было прикосновения, чтобы определить истинную пару. Взять за руку, провести по щеке, ударить — не суть. Достаточно едва ощутимого касания. Кожа к коже. И тогда между предназначенными друг другу существами расцветут чудесные магические цветы...

Он взял мою ладонь в свою — исключительно в целях демонстрации прикосновений, вестимо, — и стал словно бы невзначай перебирать пальцы. 

Я почувствовала, как внутри распространяется обжигающий жар. Должна ли я отстраниться? Убрать руку? Очевидно, что всё это — одна большая ошибка. Как на моём месте должна была бы поступить Дайяна Гохорд? И… как должна поступить я сама? Могу ли я поднять сейчас на него глаза, чтобы он увидел, насколько я в него влюблена? И… как со мной это произошло — настолько быстро?! Никогда, даже в наивной юности, со мной не случалось такого…

— И, как я уже сказал, в том моём видении между нами расцвели цветы. 

Вот как… О да, теперь я окончательно поняла, какая глупая, дурацкая ситуация произошла. Не знаю, откуда взялись эти проклятые цветы, но могу предположить: магия селенити, ожившего желания, воплощённого сновидения, просто показала принцу то, что он хотел увидеть. То, что могло его очаровать больше всего. 

— Мой принц, — сказала я тихо. — Не стоит так безоговорочно верить видениям и снам. Они очень… обманчивы. И всегда исчезают с рассветом.