19
— Меня здесь нет, — пробормотал предполагаемый Бэн, дико озираясь. — Это всё нереально!
“А, так он из этих, — вздохнул Глубоководный. — Которые не верят в объективность существования материи… Тяжко с ними. Понятно, почему его тебе подкинули. Наверное, бывшие хозяева устали от философских концепций.”
Бэн замолчал, уставившись на нас во все глаза.
“Вы… настоящие?”
“Насколько нечто может быть настоящим в твоей системе координат”, — ответил Глубоководный.
— Я… — голос парня сорвался. — Я умер и попал в Бездну?
“Чего сразу в Бездну-то? Тут есть дно. Оно просто очень глубоко. Впадина Древних, как-никак”.
Бэн ошеломлённо осмотрелся по сторонам. Надо сказать, для таких обстоятельств парень держался молодцом. Строго говоря, тот факт, что его сердечный приступ не хватил — уже хорошая новость… Но пришло время мне вмешаться, пока Глубоководный в его очаровательной манере окончательно не запутал беднягу.
“Вы не умерли, — сказала я, стараясь сделать мысленный голос как можно мягче. — Кто-то, предположительно лорды Гохорды, посадил вас в маголёт и подстроил аварию. Я летела с вами.”
— В-вы? — Бэн явно изо всех сил пытался взять себя в руки. — А… как бы… вас в таком виде пустили в маголёт?
Уже хорошо — он начал думать конструктивно.
“Нет, конечно! — ответила я. — В маголёт я садилась в человеческой форме. Но показать её сейчас не могу — задохнусь под водой.”
— Ага, — он потряс головой. — Но почему я жив?
“Потому что мы тебя спасли, — встрял неугомонный Глубоководный. — Она вот подобрала, а я починил. За что тебя так поломали-то?”
Парень на мгновение сжал губы:
— За то, что я полюбил женщину. Похоже, совсем не ту, какую следовало бы.
“О! — Глубоководный оживился. — Все проблемы — от женщин! А она какого вида? Человечек, как и ты?”
— Она… человек, — Бэннард (теперь уже наверняка он) грустно улыбнулся. — Но леди.
“Это какой-то особый подвид человечков?”
— Да, — горько сказал Бэн. — Особый вид. Селективный.
“У-у, — Глубоководный задумался. — А на вкус они отличаются?”
— Наверное. Не пробовал… но, говорят, у них другая кровь. Не важно. Моя леди отказалась от меня. Сейчас она с драконом.
Эти слова произвели потрясающий эффект: щупальца вокруг буквально затряслись, ходуном заходили.
“Она ушла к дракону!? — возмутился Глубоководный. — Вот скажи, что хорошего в этих драконах?!”
— Не знаю, — зло ответил Бэн. — Мерзкие ящерицы!
“Именно!”
Мне только и оставалось, что порадоваться взаимопониманию этих двоих.
“Мы с тобой товарищи по несчастью, — сказал Глубоководный важно. — Меня тоже женщина-человечек из-за драконов бросила!”
Мы с Бэном в ответ на это претенциозное заявление синхронно выпучили глаза. Моё воображение попыталось нарисовать в голове картинку, но отчаянно забуксовало, не желая всё это представлять.
— Извините, — позвал Бэн тихо, — но разве вы можете… ну… с человеческими женщинами?
“А почему не могу? — обиделся Глубоководный. — Я хуже драконов, что ли?”
Вот ни разу не поспорить, конечно. Не хуже, но немного (раз в двадцать как минимум) больше. И есть один ма-аленький нюанс…
— У вас тоже есть человеческая ипостась? — спросил Бэн.
В точку.
Насколько я знала, у Глубоководных человеческой ипостаси не бывает: слишком они велики, слишком сильна связь с морем. У некоторых, правда, есть условно антропоморфный облик. Но откуда ему взяться у этого гиганта?
“Не совсем ипостась, — пробормотал Глубоководный. — Нашу сущность трамбуй, не трамбуй, а в такое крошечное обличье не упихаешь. Но! У меня был аватар! Только это длинная история.”
Мысленно вздохнув, я сказала то, что это одинокое существо явно хотело услышать:
“Расскажете нам?”
“Почему нет? — оживился Глубоководный. — Если уж вы так просите, то расскажу, конечно!”
С этими словами он удобно переплёл щупальца (и устроил удобнее меня, за что ему отдельное спасибо).
“В общем, — начал он, — она была прекрасна.”
Я подумала, что примерно так должны начинаться истории обо всех мужских романтических проблемах.
“У неё была идеальная форма! Она была похожа на рыбу-луну.”
— В смысле — круглая? — озадачился Бэн.
“Ну да, — ответил Глубоководный немного раздражённо. — Я же сказал — идеальная форма!”
— Э… понятно. А…
“Как вы встретились?” — встряла я, не позволив разразиться обсуждению возможных женских форм.
“Она приплывала на окраину впадины, где коралловый риф. И собирала жемчужины. Я заметил её случайно, когда из скуки отправил одну из своих частей самостоятельно поплавать на мелководье. А там она, перебирает улов. Она была такая миленькая и маленькая! Наблюдать за ней было — одно удовольствие. И я стал наблюдать. И приносить ей побольше жемчуга, чтобы она возвращалась ещё. А потом увидел, как над ней насмехаются другие человечки. Другого пола. Я не очень много понял, но, кажется, им не нравилась её форма. Но больше, мне кажется, они завидовали тому количеству жемчуга, которое она добывает… Но она плакала из-за них. И, судя по запаху, хотела спариться с одним из них. Тогда я решил познакомиться. Но подумал, ей будет проще и привычнее смотреть на что-то, что выглядит, как человек. Вот я и создал аватара — поймал того самого, который вызывал у неё отклик, и скопировал его пропорции. Ну и своего эстетического представления добавил немного, понятное дело. Аватар получился отличный! Я его внутри своего тела вырастил. А потом уснул, перенёс в аватар сознание и приплыл на риф. И знаете что? Я понравился ей! Она сказала, что я странный, но очень милый. Мы начали общаться. Я был так счастлив! Ждал её на рифе, приносил самый лучший жемчуг, золото и всякий блестящий хлам с затонувший кораблей (спрессованный уголь, но люди от него почему-то в восторге). Иногда она спрашивала, кто я такой. Я говорил, что у меня есть другое обличье, большое и могущественное. И только потом узнал: она решила, что я — дракон!”
— И что случилось потом? Она узнала, кто вы такой?
“Да. И ведь она сама попросила! Она начала говорить о том, что хотела бы увидеть мою другую ипостась. И я подумал — почему нет? Мы уже довольно давно общались, я подумывал прожить в аватаре полную человеческую жизнь. Даже обдумывал, как улучшить его, чтобы мы могли иметь потомство. Антропоморфное, конечно! Но могущественное и бессмертное. Почему низшим фоморам и драконам можно, а нам — нет?”
В принципе, резонный вопрос.
“Она всё чаще просила показать ей своё настоящее обличье. И я сдался, дурак! Отбуксировал её лодку к самой Впадине, готовился. Заставил своё тело сиять полностью, переливаться множеством огней, чтобы она увидела, какой я большой и красивый. А она спросила: “Ты что, не дракон?” Увидела меня и упала в обморок.”
Ну что сказать? Где-то несчастную девушку я понимаю. В её фантазиях она наверняка представляла себя парой дракона из сказки, а не огромного, уродливого по меркам человека существа.
“Когда она пришла в себя, спросила, что я такое. Я объяснил, и она вроде бы успокоилась. Сказала, что всё это неожиданно. А потом спросила, не хотел бы я жить на суше, в новом доме…”
— Подождите, — прищурился Бэн. — Дайте угадаю: она попросила у вас денег на этот дом?
“Да, — сказал Глубоководный грустно. — Сказала, дома стоят очень дорого. Но разве мне жалко? Я собрал из морской воды золота в два её веса и дал ей. Она ушла покупать дом… и больше не пришла.”
Повисла тишина.
Честно говоря, Глубоководного мне стало чисто по-фоморьи жаль. Драконы с их ореолом властности и способностью создать вокруг себя правильный образ давно стали героями девичьих грёз. Они в пьесах, на страницах книг и одни боги знают, где ещё. Несмотря на всю свою опасность, хищную сущность и тёмное прошлое драконы умеют быть в моде… О нас, простых и страшных магических созданиях, такого не скажешь. Несмотря на послабления и официальный статус, фоморов всё ещё опасались. Сторонились. Обвиняли во всех смертных грехах. И вот казалось бы: понятно, почему девчонка так отреагировала. Но деньги “на дом”...
— Мне жаль, — сказал Бэн тихо. — Это, наверное, даже хуже, чем у меня. Знаете… будь я существом вроде вас, с таким количеством золота, я смог бы быть с Дайяной. И плевать, кто я на самом деле. Мне кажется, им всё равно, кому отдать дочь — лишь бы у этого “кого-то” было золото.
“Я мог бы дать тебе золото, — оживился Глубоководный. — Сколько нужно?”
Бэннард — теперь уже точно он — медленно покачал головой.
— Она уже сделала свой выбор, — сказал он спокойно. — Она отказалась от меня и добровольно пошла к дракону. Я пережил кошмар наяву, когда трое громил ломали мне пальцы и рёбра, а она просто отказалась. Потому что родители так сказали. Каково, а?
Любопытно. Похоже, Гохорды манипулировали обоими юными влюблёнными — очень уж эмоции и трактовки отличаются. Впрочем, мне-то что? Кричать: Не будь так уверен!”? Глупо. Особенно учитывая, что из парня практически сделали мясную отбивную. Если Бэн вернётся туда, он мёртв в любом случае. Деньги там или нет, он слишком много лишнего может рассказать. Если Гохорды в принципе узнают, что он жив, то, подозреваю, тут же попытаются исправить упущение. У парня один-единственный шанс на спасение: двигаться только вперёд и не вспоминать.
То же самое, собственно, тут можно сказать обо мне.
“Мы очень сочувствуем вам, — сказала я глубоководному чистую правду. — Но нам нужно плыть.”
“Уже? — расстроилось жуткое хтоническое чудовище. — Может, останетесь? Так приятно пообщаться с понимающими собеседниками! Мои сородичи другие. Кто-то спит у себя в чертогах, кто-то разводит питомцев. А единственный мой друг считает, что я сам виноват и стоило её сразу съесть.”
Я про себя ото всей души порадовалась, что мы угодили к этому последнему романтику, а не его практичному другу, который любовным переживаниям предпочёл бы питательный завтрак.
“Извините, но не получится. Нам очень хотелось бы остаться с вами и узнать побольше о трагической истории любви и предательства, но нас ждут дела, — я старалась говорить как можно убедительней. — У меня семья в Вел-Лерии, и они уже наверняка грустят обо мне. К тому же, они — люди. Их должен кто-то защищать, вы же понимаете?”
Глубоководный крепко задумался.
“Это да, — сказал он в итоге, — эти человечки ужасно хрупкие. Зря ты их себе завела.”
“Они милые и дарят ласку, — решила оправдать я свою вопиющую ошибку в выборе семьи. — И заботятся обо мне. Было бы подло бросить их, разве нет?”
“Да, — Глубоководный пригорюнился, но тут же оживился. — А давай я этого человечка заберу? Если у тебя их и так много. А что? Я буду о нём заботится, плавники ему выращу со временем. И жабры. Будем с ним сидеть, коварных человечков обсуждать…”
Бэну идея явно не пришлась по вкусу, но следует отдать парню должное: ему хватило ума не возбухать и не кричать сходу о правах разумных и прочих замечательных вещах. То есть как… не поймите меня неправильно, права и свободы — штука очень хорошая. Но в случаях, когда речь идёт о столкновении с кем-то вроде Глубоководных, осторожность в словах никогда не повредит. Слишком уж масштабы разные.
— Во-первых, я хочу учиться магии, — сказал Бэн. — Очень многое прошёл ради этого, и обидно было бы отказаться теперь. А во-вторых я не понимаю: что, вот так вот сидеть на дне и обсуждать их? А стоит ли? Должна же быть жизнь и после неудачной любви, верно? Кроме сожалений?
“О чём ты?” — удивился Глубоководный.
— Просто… Ведь нет смысла сидеть и страдать из-за чужого предательства, правда? — Бэн заговорил страстно и очень эмоционально. Он в целом звучал так, как будто убеждал отнюдь не кракена. И так оно, кажется, и было. — Ты ведь… у тебя есть все возможности. Ты богат. У тебя есть этот твой аватар. Так что изменилось после её предательства? Ты всё ещё можешь выйти на поверхность, купить дом, исполнить мечты. Ты можешь встретить кого-то ещё! Неужели мечты потеряют смысл без неё?!
Глубоководный озадаченно молчал. Я спросила себя: “А так ли привлекательны мечты о богатстве и Сиреневом коттедже, если в них нет Или?” — но тут же потрясла головой.
Это не та тема, на которую стоит размышлять сейчас.
— Так что? — спросил Бэн. — Неужели вы так и будете сидеть на дне и жаловаться?
“Ну, не знаю, — пробормотал Глубоководный. — Я уничтожил аватар. Какой смысл в аватаре — без неё?”
— Должен быть смысл! — воскликнул Бэн запальчиво. — Должен быть, если она отказалась от вашей любви… в смысле, использовала вас. Должен быть смысл и без неё! Посмотреть на мир, научиться новому, увидеть других людей… Может, вы встретите лучше! А может, решите обойтись без этого. Но главное, что должен быть способ прогнать её из своей головы!
О как.
“Никого не будет лучше. Она была особенной.”
— Это вам сейчас так кажется! Но, может, не такая уж необычная она была, если предала? Но вы даже не пробовали искать кого-то ещё, верно?
Глубоководный глубоко задумался, и я поняла, что пора петь, пока мелодия играет.
“Отличная идея! — сказала я. — Бэн прав: создайте новый аватар и повидайте мир! Наверху и встретимся. Меня вы всегда можете найти в Вел-Лерии, на Сиреневой улице. Особняк с зелёной крышей. Он там один такой. Будем вам рады!”
“Правда? — Глубоководный засомневался, но потом решился. — Хорошо! Но может, вы подождёте?”
“Мы правда очень спешим, к сожалению.”
“Ладно уж, — вздохнул Глубоководный. — Вечно они спешат... Хорошо, оттащу вас к краю Впадины. Оттуда плыть удобней!”
Я от облегчения прикрыла глаза. И поняла: мы действительно выжили.
*
— Куда мы плывём? — спросил Бэн, когда Глубоководный оставил нас. — Откуда ты меня знаешь?
“В Вел-Лерию, — ответила я устало. — Будешь моим гостем. Там всё и обсудим, хорошо? Я устала. И голодна.”
— А что ты ешь?
“Этого тут нет. Просто не касайся меня голыми руками, договорились? Сядь удобней, не уроню. И давай помолчим. Нам обоим есть о чём подумать.”
Против этого возражений у парня не нашлось. Мы молча поплыли вперёд — навстречу тавельнским рассветам. Нам, видимо, предстояло узнать, есть ли жизнь после неудачной любви.