26

Полчаса спустя я, с наслаждением стянув с себя отвратительный костюм, оставила крохотную каморку, служившую мне раздевалкой, и вышла навстречу вел-лерскому зимнему рассвету.

Прохладный воздух, пахнущий дымом, мусором и морозом, показался мне сладким до невозможности. После запахов перегара, немытых тел и чужой рвоты — уже вполне себе удовольствие. И даже серые очертания заводов имеют своё собственное, томное и притягательное, очарование...

— Долго ты, — голос Бэна вырвал меня из раздумий. Он вышел из тени, пряча руки в глубоких карманах. Кончики его косиц, выглядывавшие из-под кепки, покрылись инеем, что придавало названному братцу вид совершенно фантасмагорический.

— Да как обычно, — пожала я плечами. — Зачем ждал-то?

— Чтобы тебе одной не ходить ночью. Разве не очевидно?

Я насмешливо выгнула бровь:

— Серьёзно? Мы ведь оба знаем, что я — один из пунктов в списке самого страшного, что только может встретиться на этих улицах. Зачем мёрзнуть зря?

“Шутка в том, что с тем, с чем не могу справиться я, ты тоже едва ли поможешь,” — добавила мысленно. Но вслух говорить не стала: ни к чему ранить мужское самолюбие лишний раз.

— Моя сестра не будет возвращаться одна ночью.

— Две технические поправки: во-первых, уже почти утро, во-вторых, я не твоя настоящая сестра.

— Ничего не меняет для меня, — ответил Бэн немного резче, чем я привыкла.

За этим что-то определённо крылось.

— Бэн, ты не думай — мне приятно, правда, — отметила я мягко. — Но всё же, у тебя экзамены на носу. Ответственные. И в мастерской ты буквально живёшь. Мы оба знаем, что тебе стоит сейчас, например, спать. А вместо этого ты встречаешь меня после работы… снова. Почему?

— Просто так.

— Бэн, не нарывайся, а? Хуже ведь будет. Я ведь и начать угрожать могу.

— И что ты мне сделаешь? — фыркнул он. — Съешь?

Я сладко улыбнулась и быстро осмотрелась, убеждая, что никого рядом нет.

А потом — превратилась.

Это был нечестный приём, конечно. Признаю. С другой стороны, это эксперимент, который я хотела провести уже давно. Так что, раз уж нашёлся повод…

— Это нечестно, — сказал Бэн, не сводя с меня болезненного, странного взгляда.

— А скрывать от меня что-то — честно? — я мило улыбнулась ему улыбкой Дайяны Гохорд. Его губы болезненно дрогнули. Значит, до сих пор… — Зато теперь я понимаю, почему ты избегаешь любого общения с девушками.

— Может, я просто сосредоточен на работе?

— Ну да, — я легко пожала плечами. — И прячешь фляжку с выпивкой меж стеллажей по той же причине.

Бэн поморщился и будто бы сдулся весь.

— Просто смени этот облик, — сказал он. — Пожалуйста. И да, я жалкий и не могу её забыть. Ясно?

— Куда уж яснее, — я легко стряхнула с себя шкуру Дайяны и ободряюще сжала его руку. — Нас тут таких двое, если что. Но уговор есть уговор: объясни мне, будь добр, с чего ты взялся меня встречать?

Он вздохнул и отвёл глаза.

— Понимаешь, — начал он, — парни в пабе, особенно те, что из консервативных семей, говорят о тебе… разное.

— Вот как? — ничего нового, на самом деле. Издержки моей нынешней внешности и жизни в эмигрантском районе.

— Говорят, что ты роняешь честь имбайских женщин, — заметил Бэн. — Угрожают встретить тебя ночью, когда будешь идти одна. И сделать… всякое.

Я понимающе улыбнулась. Всякое, значит… Всего лишь ещё одна сторона жизни певицы. Как минимум, в нашем обществе.

— Я смогу справиться с ними, Бэн.

Он упрямо тряхнул головой:

— Знаю. Но лучше провожу.

Дальше спорить я не стала.

Мы брели по пустым улицам города. Время было такое, знаете, пограничное, когда ранние пташки ещё не встали, а большинство поздних уже вернулись домой. С неба срывался редкий снег, покрывая мостовые ровным белым слоем. Скоро проснутся люди, поспешат на работу или учёбу, и вся эта белизна превратится в грязь. Но это будет потом, а пока…

— Недавно почтенный Аджава пришёл ко мне поговорить, — выдал вдруг Бэн. — Он предложил мне свою дочь в качестве жены.

Я вытаращила глаза.

Ого. Нет, ого! Один из самых богатых и уважаемых островитян так выделил Бэна? Это много значит. Нет, понятно, что у почтенного Аджавы дочерей много, можно сказать, девать некуда. Но всё же…

— Тебя поздравить или посочувствовать?

— Не знаю, — отвернулся Бэн. — Такой брак был бы очень удачным для дел. И для моего статуса. Опять же, Акива — красавица, послушная и верная. Она точно не променяет меня на принца.

Я понимающе хмыкнула:

— Мне кажется, или в этом есть какое-то “но”?

Бэн криво улыбнулся:

— Но…

— А куда это вы так спешите, а? — прервал его голос из темноты. — Разговор есть!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Из переулка вышел огромный амбал с широченными плечами, угрожающе наступая на нас.

Я не сдержала насмешливой улыбки. Ну здравствуй, мой милый поздний ужин. Или ранний завтрак?

Я лёгким прикосновением придержала на месте Бэна, собравшегося мужественно меня спасать. Нет-нет! Это моя и только моя удача.

Интересно, кто к нам пожаловал? Крыса из доков, которая выползла предпраздничным утром в надежде на наживу? Или один из тех ребят, которые готовы убивать, унижать и калечить женщин, прикрывая это “защитой чести”? Даже не знаю, какой из вариантов мне нравился больше.

В конечном итоге, надо же мне время от времени ужинать, не сдерживая себя? И, как по мне, самозащита — отличный повод.

— Поговорить — так поговорить, — сказала я этому шкафу, обворожительно улыбнувшись, шагнула вперёд, приготовившись пить энергию, прислушалась к его личному ритму…

Минуточку.

— Теперь ты пытаешься меня съесть?! — возмутился он, наступая. — Ты, коварная пернатая глиста! Никому, никому на этой поверхности нельзя верить!

Ох, Бездна и порванные струны. Как же я его не узнала-то, а?! Вот что бессонные ночи с мозгом делают!

— Это вы, Глубоководный? — пробормотала я. Бэн вытаращил глаза и приоткрыл рот, как выброшенная на берег рыба — кажется, тоже не ожидал такого поворота событий.

— О, теперь ты притворяешься, что меня вспомнила?! — возмутился громила, окончательно выступая из переулка на свет. — Когда убедилась, что не сможешь меня съесть? Так знаешь что? Я сам тебя съем!

Ну офомореть теперь.

Ничего не скажешь, отличное тело себе Глубоководный вырастил: высоченный, ошеломительно красивый и брутальный парень с бронзовой кожей и белоснежными волосами. Кем бы ни была его идеальной формы бывшая, вкус у неё определённо присутствовал.

И ведь, судя по тем жутким теням, что расползаются позади него, он сейчас и правда съест. Этот может.

Даже в своём человеческом аватаре.

— Глубоководный, — я подняла руки в успокаивающем жесте. — Мы действительно не узнали вас, просим прощения. Подумали, что это кто-то, кто пытается нам навредить.

— Да? — фыркнул он, нависнув надо мной. — И фальшивый дом вы назвали тоже случайно? Забыли, где живёте? И потому же не сказали своих имён? А я ведь искал, как самый глупый дурак. Я ведь правда думал, что понравился вам, что вы хотите увидеться снова. Но мне все всегда лгут! Почему, почему меня все обманывают? Я ведь стараюсь быть честным!

Он казался действительно расстроенным. И, честно, мне стало его жаль.

Фоморам бывает тяжело адаптироваться среди людей. Мне ли не знать, верно? Я сама провела много лет, пытаясь.

И, если быть хоть немного честной с самой собой, не сказать, что у меня в полной мере получилось.

— Мне жаль, — сказала я. — Мне действительно жаль. Но, если вы позволите всё объяснить, то я постараюсь.

— Что объяснить? — буркнул он. — Что никто не хочет дружить с ужасным монстром? Что все хотят от меня что-нибудь? Это я и так понял!

Я тихо вздохнула.

— Послушайте… клянусь Морой, я не врала насчёт адреса. Просто мы больше там не живём.

— О, — он изумлённо моргнул. — Но почему вы переехали, если знали, что я приду?! Неужели нельзя было просто подождать?

Если честно, то со всем тем разнообразием сюрпризов я попросту забыла о нём. Но, боюсь, скажи я об этом, Глубоководный поймёт несколько неправильно. С другой стороны, для моей забывчивости есть другое хорошее оправдание…

— Нас заставили переехать, — объяснила я. — Даже не позволили собрать вещи, собственно.

— Кто? И почему?

Я вздохнула.

— Это довольно длинная история. Почему бы мне не рассказать её вам по дороге домой?

*

Даже неимоверно урезанная, история о моих приключениях заняла некоторое время. Мы были уже недалеко от дома, когда я закончила словами:

— Вот так всё было.

Глубоководный выглядел задумчивым.

— Наземный мир так же опасен, как глубоководный, — сказал он вдруг. — Тут есть хищники и добыча.

— Везде есть, — сказала я понимающе.

— Я здесь всего десять рассветов, — продолжил Глубоководный. — Но у меня уже обманом забрали моё золото, несколько раз попытались убить и ещё несколько — пленить тем или иным способом. И вот ты мне рассказала историю, пернатый глист. Я ненавижу драконов, но мне немного обидно за того парня. Ты променяла его на дом, знаешь? И мне это что-то очень напоминает.

Я отвернулась.

— Да, и я не горжусь своим поступком. Но я хотела…

— Помочь семье, да. Но тебя обманули. И я вот думаю: а вдруг её тоже?

— Что?..

— Вдруг моя милая рыба-луна тоже попалась обманщикам? Или ворам? Что, если она не предавала меня? Вот что я подумал. Он ведь ужасен, надводный мир! И думаю, что я должен её найти. Вдруг она в опасности, а я и не знал?

Ну что сказать? Неожиданно. И совершенно непонятно, что тут ответить.

— Она предала вас, — вдруг сказал Бэн раздражённо, зло. — Какая разница, почему? Причины не имеют значения. Предательство — это предательство! Почему бы вам просто не пойти дальше?

— Потому что не все тут застряли в подростковом возрасте, чтобы делить мир на чёрное и белое, — отрезала я. — И девушка действительно могла попасть в беду… Хотя то, что она просто сбежала с деньгами, точно так же вероятно. Но в любом случае у неё есть своя правда. Которую он не узнает, пока не поговорит с ней, верно?

Бэн поджал губы и отвернулся.

Я только покачала головой. Может, стоило бы всё же подробно поговорить с ним о Дайяне? Это явно гложет его изнутри, не отпускает ни на миг. Только вот... тема эта у нас запретная. Правило негласное, но строго выполняемое: мы по возможности не касаемся в разговорах ни Дайяны Гохорд, ни Или, ни Драконьей Империи в целом. И да, я допускаю, что притворяться, будто ничего не было — плохой выход для нас обоих. Но иногда он каким-то неведомым образом превращается в единственный из возможных.

Разумеется, история, рассказанная Глубоководным, оставляет не очень много простора для сомнения. Зачем бы этой девушке просить деньги заранее, если не для обмана?

С другой стороны, даже если так. Что должна была почувствовать обычная человеческая девушка, увидев подлинный облик Глубоководного? Честно говоря, боюсь даже представить. Она ведь даже не оборотница или драконица! А у людей всего один облик, и они придают ему очень много значения…

— Ты теперь позволяешь своей сестре гулять с иноземцами? Сам отдаёшь её? Чего ещё от вас ждать, конечно! И как только почтенный Аджава может думать о том, чтобы отдать свою дочь за тебя? Неужели его подкупает твой мнимый “талант”?

О, а вот и ещё гости. Какой сегодня, однако, богатый на сюрпризы день!

Немало гостей, к слову, человек пятнадцать. И ведь встретили нас практически у самого дома, не побоялись. Впрочем, чего им бояться? Если я правильно понимаю, они в этом районе чувствуют себя хозяевами. И ещё Бэн забыл упомянуть важную вещь: “девичья честь” была лишь предлогом (как это, впрочем, частенько и бывает).

Я с лёгкой улыбкой прищурилась, рассматривая заводилу. Статный, красивый юноша с красновато-коричневой кожей и холодными светлыми глазами убийцы. Интересно, что они на самом деле не поделили с Бэном? Девушку? Или тут просто зависть? Так или иначе…

— Ну здравствуй, — промурлыкала я, делая шаг вперёд. — Как радостно, что ты всё же решил заглянуть на огонёк!

Они растерялись. Ребята, которые активно брали нас в клещи, застыли на миг, подозрительно разглядывая меня. Наверняка решали, нахальная я или просто тупая. Даже в глазах заводилы промелькнуло нечто… как рябь на воде.

Промелькнуло — и пропало бесследно.

— Ты не понимаешь, да? — протянул он с ленцой. — Хотя чего ещё ждать от женщины, которая выставляет себя напоказ, будто кусок мяса!

— У… ох уж эта старая как мир история о “кусках мяса”, — улыбнулась я. — Ты банален, как мелодия из двух нот.

— Ты ещё споришь? — спросил он почти что ласково. — Бедняжка. Никто не научил тебя, как нужно разговаривать с мужчинами. Но ничего, мы с друзьями это исправим…

— Правда? — выгнула бровь я. — И как же…

— Рейдар, хватит, — Бэн шагнул вперёд. — Это уже не смешно. Я знаю, что у нас были разногласия. Но я сказал тебе и говорю ещё раз: моя сестра тут ни при чём.

Ага. То есть, милый Бэн рассказал мне далеко не всю историю… и приходил меня встречать, потому что точно знал, где сам накосовертил... Видимо, нам придётся поговорить. И серьёзно. Но это чуть позже, а пока что есть одно дельце…

— Не стоит, братик, — я положила руку ему на плечо и радостно улыбнулась. — Говоря о кусках мяса, давно судьба не подбрасывала мне таких сочных стейков. Не порть удовольствие.

Ноздри заводилы опасно раздулись.

— Да как ты…

— А я? — вдруг выдал Глубоководный. — Я тоже хочу поучаствовать в человеческих развлечениях! Почему вы не представляете меня своим друзьям?

Я стёрла улыбку со своего лица и жёстко посмотрела заводиле в глаза, позволив ртутного цвета перьям проступить сквозь кожу.

— О, это не друзья, Глубоководный, — протянула я мечтательно. — Это мой поздний и сытный ужин.