37

Или, дракон Льда

*

Я — полный, безоговорочный, законченный идиот.

Именно об этом я думал, просматривая отчёт разведки. Который гласил, что леди Гохорд является давней знакомой леди Элизавет Биолифф, вот уже сорок лет бывшей бессменной фавориткой премьер-министра. Премьер Тавельни через неё давал Гохордам огромные ссуды, рассчитывая получить взамен услуги и внутреннюю информацию. Тайная служба без особых проблем сумела выжать это из Гохорда. Только вот где вы раньше были с этими сведениями, придурки?..

Но ладно, хватит уже валить с больной головы на нездоровую. Ошибка моя и только моя. Я сам сходу объявил лорда Гохорда своим ставленником и посадил на тёплое местечко в обход родителей и стандартных проверок. Кто мне теперь лекарь, как говорится…

Хотя... Есть у меня лекарь.

Дайяна Гохорд.

Та самая, к которой я ходил тайком ото всех в гости, перед которой чувствовал себя виноватым, которая успела стать практически моим другом.

Та самая.

Доподлинно известно, что она приезжала в Вел-Лерию перед началом отбора. И ходила в женскую лекарню, дословно — Институт Любовных и Женских Чар. И, как бы ни хотелось мне верить в иное, вывод напрашивается очевидный: именно там с ней сделали нечто, из-за чего она была такой привлекательной для меня. Приворот? Некие манипуляции с аурой? Я не знал, но собирался это выяснить.

Я был зол, но всё никак не мог направить эту злость на окружающих. Хотя бы на ту же Дайяну. Даже попросил пока что не вовлекать её в расследование, максимум — вежливо побеседовать. Объяснил, что хочу поговорить с ней сам.

Ведь, если подумать, не одна Дайяна была вовлечена в это. Не с неё начались странности; Джина, Марджана Лофф, Шери — все они явно пользовались тем самым приворотным средством. И я на себе смог оценить, насколько оно действенно.

Я отправил Дайяне вестника с просьбой всё рассказать. Не то чтобы так уж хотел выслушать новую порцию вранья, просто… посчитал, что я должен дать ей право объясниться. Всё же, она стала одной из близких… или почти стала.

Но нужно приучить себя к мысли, что всё это — благодаря привороту.

Эта теория мне нравилась. Она всё объясняла. Она сходилась со всех сторон. Так что я был уверен в своей правоте на девяносто девять процентов, когда сказал Марджане Лофф:

— Джана, что премьер-министр поручил тебе? Какие указания насчёт Дина и нас ты получила? И что это за приворот, с помощью которого ты привязала Дина? Расскажи нам.

Разумеется, этим своим вопросом я вызвал волну негодования со стороны Дина; ничего удивительного. Я сам помнил, как именно ощущалась эта дрянь, и подготовился при необходимости даже нейтрализовать побратима. Но вот удивлённого, непонимающего и чуть обиженного взгляда со стороны Марджаны Лофф я не ожидал.

Она послушала меня, ещё раз послушала — и принесла нерушимую клятву, что никакого приворота не было.

Тем самым, разумеется, разрушив красивую теорию до основания.

Признаться, я растерялся. Предположить, что девчонок использовали вслепую? Да ну, бред. Какой смысл тавельнским спецслужбам в такой многоходовке?

Да никакого. Если только это не спецслужбы.

Как бы мне ни хотелось цепляться за простую и объяснимую версию тавельнских приворотов, но она, кажется, не подтверждается.

И Рой, который в нашей эмоционально нестабильном коллективе нынче подрабатывал головным мозгом, тоже так считал.

— В этой истории много заинтересованных сторон, — сказал он. — И не все они — существа земные. Понимаешь, о чём я?

Ещё бы я не понимал! Да я кручу это у себя в мыслях вот уже несколько месяцев!

Ведь, как я уже упоминал, драконы не принадлежат этому миру. Когда-то наши предки торжественно ушли (читай: сбежали) из шестого мира сюда. Пути назад у них не было, только вперёд — уж это мой дедуля, Первый Император, при всей своей придури понимал ясно. Так что драконы погрузили этот мир в кровавый хаос завоевательной войны.

Примерно тогда один из местных богов, покровитель сидхе, именуемый обычно Лесным Царём, проклял драконов, лишив нас возможности находить пару через прикосновения. Только постель! Которая в каком-то смысле превратилась чуть ли не в обязаловку. Молодые драконы и драконицы должны проверять таким образом кандидатов, которые их хоть минимально заинтересовали. Нет, это весело, конечно, но… только до поры.

Больше тысячи лет сохранялось такое положение вещей: вера в Лесного Царя была под запретом в Империи, драконы же страдали от последствий проклятия (остальных оборотней оно коснулось, но в меньшей степени: всё же, Лесной Царь благоволит лохматым).

Но несколько столетий назад на этом поприще наметились подвижки: отец снова разрешил веру в Лесного Царя. Было у него на то несколько причин, но я знаю: помимо всего прочего он надеялся, что проклятье можно обратить вспять. Только вот не пустыми ли были эти надежды? Пока больше похоже, что божок просто играет с нами, мучает. Притом началось всё с семьи Дина, мать которого истово верит в Лесного Царя. А дальше была моя музыкальная магия, которой также покровительствует этот бог… Печальные напрашиваются выводы.

— И что ты мне предлагаешь? — спросил я у побратима. — Допросить бога? Так и представляю: “Эй, Морозный Дед, что за странные подарки ты мне под ёлку подогнал? Я был не настолько плохим мальчиком!”

Дин тихо фыркнул — он последние месяцы из первых рядов наблюдал мой загул и крайности, в которые меня нещадно швыряло. Так что имел наглядное представление о том, насколько плохим мальчиком я был в этом году.

— Хотя нет, — меня несло. — Лучше!

Ярость, долгое время сдерживаемая, кипела в груди. Я вскочил на ноги и поднял глаза к небу, роль которого нынче играл потолок с лепниной. Но это ничего! В моей жизни все играют роли, включая меня самого. Так что потолок вполне годится для молитв.

Что же ты, Лесной Царь? Это месть? И тебе дотянуться до меня проще, потому что во мне больше эльфийского наследия?!

— Эй, Рогатый! Ты, добрый Дедушка Мудоз!

Я увидел краем глаза, как прикусила губу Марджана Лофф. Ну да, фоморы тоже поклоняются Лесному Царю, почитают его и уважают. И в других обстоятельствах я бы заткнулся, конечно, но нынче был слишком зол.

— Ты, чудище реликтовое! Хватит делать вид, что не при делах! Мы ещё можем разрушить твои храмы обратно, понял?! Так что расстарайся, задница божественная, и пришли мне знак… Или чего там ещё принято присылать? Ну! Ты слышишь меня?!

Разумеется, он не слышит. Глупо было надеяться, глупо злиться на тишину в ответ. Лесному Царю плевать на мои молитвы…

Стоило мне подумать об этом, как в окно постучали. И это оказался вестник, принесший новость о первом ребёнке-полукровке в новейшей драконьей истории.

Джина, жена Дала Ртутного, была беременна.

Полукровкой.

Маленьким сидом, который унаследует ртутную магию, но никогда не станет полноценным драконом.

Неоднозначная новость. Радостная, потому что для нас дети в любом случае радость. Но и тревожная тоже: это значило, что законы парности меняются. Либо, как вариант, мы не знали чего-то очень серьёзного. Ведь считается, что у драконов дети могут рождаться только от истинной пары, той, у которой появились татуировки парности на руке. Если же в паре было двое драконов, то знаки парности проявлялись у обоих. Но появление полукровок при отсутствии татуировок… наша наука не знала такого.

Этот вопрос следовало изучить.

Дин, конечно, не пришёл в восторг от необходимости отдать племянника или племянницу на опыты. Да, всем понятно, что ничего по-настоящему плохого с младенцем не сделают. Мы же не уроды какие-то! Но дети у нас рождаются крайне редко, потому инстинкт защиты потомства очень силён. Так что, как бы я ни хотел поделиться с отцом новой информацией, но решил дать Дину и его брату с женой время всё осмыслить.

Немного времени.

Когда этот тяжёлый разговор был окончен, Дин ушёл обхаживать свою Марджану и наверняка отлично проводил время. Рой тоже куда-то ускользнул, не иначе как собирать себе здесь ещё один гарем. Я же остался стоять у окна, хмуро глядя на заснеженную улицу и прикидывая свои дальнейшие действия.

Именно там застал меня вернувшийся вестник.

Дайяна Гохорд прислала свой ответ.

Была она лаконична.

“Я не зачаровывала вас, — сказала ледяная птица её голосом. — Днём перед нашей совместной ночью, во время выхода в город я получила фоморьи чары, которые должны были помочь мне вам понравиться. Их наложила какая-то девица из Тавельни, предложившая свои услуги. Но это — всё. Я не приобретала в Тавельни никаких приворотов. Я была там, потому что…”

Я слушал историю Дайяны, вслушиваясь в интонации и полутона. Было в её рассказе несколько едва заметных заминок, но в целом я готов был поставить, что она говорила правду. Наложить фоморьи чары перед нашей с ней ночью? Логично, ведь тогда её уже не проверяли. Всё сходится. Поездка в Тавельни… Какой ненормальный потащит свою полумёртвую дочь через море, чтобы не было слухов? Могла ли мамаша Гохорд так рискнуть здоровьем ребёнка ради репутации? Исходя из того, что я знаю о старой аристократии в целом и о Гохордах в частности — запросто.

Кошмар, если быть откровенным.

Но всё же. Почему я не заметил этого в Дайяне сразу? Печали, боли? Потеря возлюбленного, нерождённого ребёнка, болезнь — всё это тяжкие испытания. Впрочем… Может, я не хотел замечать? В ней с первого дня был какой-то надлом, странная грусть, как будто… с чем бы сравнить?... Как будто её кожа ей натирала. Уж мне, примерившему за жизнь экстраординарное количество масок, прекрасно известно, как это бывает.

А ведь Дайяна — хорошая актриса. Все дети, выросшие с жестокими и строгими родителями, рано или поздно приобретают этот навык.

Я поморщился. Казалось бы, мне тут не в чем обвинять себя: я не недотёпа Бэннард Финн, который позволил, чтобы с его девушкой такое случилось; я не её ублюдочные родители, которым плевать на собственное дитя; я не знал о том, что с ней произошло, в конечном итоге. Скажи она, хоть намекни, и я вёл бы себя иначе. Казалось бы, с чего мне чувствовать себя виноватым? Но...

Мне почему-то вспомнилась та бедняжка, которой дали глотнуть стеклянной пыли. И Дайяна, которая пережила такой вот ужас. И мне пришла в голову отвратная по своей сути мысль: интересно, а сколько девушек пострадало, вольно или невольно, в борьбе за меня, такого якобы прекрасного принца?..

Это были паршивые мысли, горькие и мерзкие. Я постарался отвлечься от них, снова задумавшись о ситуации с премьер-министром Тавельни. Неплохо было бы нам с ним обсудить, например, лорда Гохорда. Понятное дело, что никто не станет рвать дипломатические отношения с Тавельни из-за такой малости. Да и премьер этот нам, положа руку на сердце, выгоден: если его сместить, то почти наверняка кресло захватят представители консервативной партии. Которая, как известно, не так уж положительно относится к сотрудничеству с драконами.

Всё так. Но за историю с Гохордами с премьера всё-таки стоило стрясти парочку преференций. Я обдумывал, как бы обустроить нашу встречу и правильно разыграть выпавшие на руки карты…

Но судьба всё решила за меня.

*

На следующее утро меня разбудил сотрудник посольства. Понятное дело, что проснулся я, как только он начал подниматься по лестнице (драконий принц я или где?), так что врасплох это меня не застало. Вопрос в другом: меня не стали бы будить без очень, очень хорошего повода.

И, увидев на пороге оборотня со стопкой утренних газет в руках, я понял: кажется, нам предстоит информационная война.

Я бегло просмотрел публикации в газетах. Под раздачу попала Марджана Лофф, которую обвиняли во всех грехах. В том числе ей вменяли оргию с тремя иностранными студентами. Имён не упоминали — до поры. Но я ни секунды не сомневался, что подразумеваемся мы с побратимами.

Какая у нас, оказывается, насыщенная личная жизнь.

В целом, статьи были подчёркнуто политическими. Там было много мыслей о том, что фоморам нельзя занимать общественные должности, о том, что “Тавельни для людей”, мелькала критика политики премьера. Открытых инсинуаций против Драконьей Империи не было, но сам тон статей не оставлял простора для фантазии: нелюдям не рады в стране людей.

И Марджана Лофф, как чуть ли не единственная фомора в Тавельни, состоящая на официальной должности, стала отличной мишенью для дискредитации. Как сказала бы сестрёнка, ничего нового под этим солнцем.

— Ты это видел?! — Дин возник на пороге комнаты, и глаза его напоминали озёра ртути.

Хоть бы не сорвался.

— Видел, — ответил я холодно. — И собираюсь разобраться с этим.

— Как? — тряхнул головой Дин. — Мы в Вел-Лерии. Это не наша территория.

Я жёстко улыбнулся.

— Ничего. Местный премьер, как ты заметил, кое-что задолжал лично мне… Я собираюсь затребовать долг назад.

Дин нахмурился.

— У твоей семьи могут быть на этот счёт свои планы.

Я внимательно посмотрел на своего побратима и в который раз подумал: насколько же мне повезло с теми, кто будет прикрывать мне спину.

Он влюблён в Марджану Лофф. Зная Дина, я бы сказал, что без памяти влюблён. Но он всё равно просчитывает, как попытки ей помочь отразятся на мне.

Такие вещи нужно уметь ценить.

— Скорее всего, моя семья будет недовольна, — сказал я. — Но Гохорды нанесли оскорбление мне лично. Я в любом случае хотел поболтать с тавельнским премьером об этом и стребовать что-то для себя; и, раз уж появился такой чудный повод, то почему бы и не да?

Дин внимательно посмотрел на меня.

— Спасибо, — сказал он.

Ну нет, так мы утонем в соплях.

— Спасибо? — фыркнул я. — Ты думаешь, я это для тебя делаю? Жди! Я, может, хочу Марджану у тебя увести. А то ты сильно счастливый ходишь. Бесишь!

Дин дёрнулся (драконьи инстинкты собственника — это вам не шутки), но потом покачал головой.

— Ну и на кой ты постоянно выступаешь на эту тему? — уточнил он.

— Нравится смотреть, какое у тебя при этом делается лицо забавное, — подмигнул я. — Не одному же тебе за мой счёт развлекаться!

Дин закатил глаза:

— Задница ты, мой принц.

— Ну вот, — кивнул я довольно. — Никогда об этом не забывай.

Дин покачал головой.

— Надеюсь, для встречи с премьером ты планируешь сменить маску? Не уверен, что шут — правильный образ.

— Не переживай, друг мой, — я улыбнулся, показывая клыки. — Когда речь заходит о масках, у меня очень обширный гардероб.

*

— Ваше высочество.

— Премьер-министр.

Мы окинули друг друга оценивающими взглядами. Втайне я торжествовал: добиться этой встречи было не так уж просто. Я был в чужой стране, приехал неофициально, действовал без благословения родни. Но следует признать, что фамилия “Гохорд” оказала поистине чудотворное влияние: встреча состоялась.

Премьер-министр Тавельни был полным человеком в летах. Но не стоило обманываться на его счёт: отличный маг, опытный политик, державший в своих руках власть, и, без всяких сомнений, один из умнейших людей своего поколения. По прикидкам наших аналитиков, он будет править ещё минимум лет десять…

И именно он оказался замешан в истории с Гохордами.

Как неловко.

— Ваш визит — большая честь для меня, — сказал премьер, когда мы расположились в глубоких креслах у отсвечивающего колдовским огнём камина. — Но, должен признать, это слегка не ко времени: сами видите, возникли некоторые… осложнения.

— Верно, — кивнул я, застыв ледяным изваянием и равнодушно глядя в огонь. — Так почему бы нам не перейти сразу к делу?

Человек откинулся на спинку кресла.

— К делу, — повторил он. — Я наслышан от ассистента Артиффа, что речь пойдёт о друге леди Элизавет, лорде Гохорде. Это верно?

Друг леди Элизавет, значит… Это так вы намерены разыграть эту партию?

— Да. Лорд Гохорд арестован по обвинению в шпионаже. Чтобы занять эту должность, он воспользовался моим доверием и оскорбил меня. И он поставлял информацию вам. Не слишком красиво получается, верно?

Премьер пару мгновений пристально смотрел на меня, а потом с сожалением покачал головой:

— И впрямь, крайне неприятно… Но могу уверить вас, что всё это — одно большое недопонимание.

Я насмешливо выгнул бровь.

— Недопонимание?

— Верно. Я видел лорда Гохорда дважды в жизни. И, кажется, имел с ним честь сыграть несколько весьма недурных партий в покер. Я выиграл, между прочим, но не в том суть… Все дела с Гохордами вела леди Элизавет. Это её друзья. Да, она пару раз просила у меня ссуды для них, и я дал. Но… Женщины. Они поистине — наша слабость. Вы же понимаете.

Ну да, слабость. А ещё — прикрытие. Но мне интересно: он что, действительно собирается сдать её? Мать своего ребёнка? А ведь очень похоже на то, что таки да. Впрочем, чему удивляться? Любовницы часто служат прикрытием, поводом и оправданием. А леди Биолифф, судя по всему, была ещё и агентом, не справившимся с работой.

Что же, не повезло ей.