44
Или Ледяной
*
— Господин Тайный Советник, мне нужна леди Джезбет Гохорд в ментальной допросной, — сказал я. — Без свидетелей.
Брови дядюшки Кио дрогнули.
— Настолько официально?
— Да.
Наши взгляды встретились. Кио нахмурился, явно увидев тёмную ярость, клокочущую в моих глазах.
— Мой принц, — сказал он, стараясь осторожно выбирать слова. — Вы ведь понимаете, что для подобного допроса нужен очень веский повод? Супруг леди Гохорд уже был подвержен ментальному допросу, и не показал ничего, что могло бы инициировать такое дознание в отношении его жены. Если у вас нет серьёзных доказательств, старая аристократия начнёт кричать о произволе, что сейчас...
— У меня есть доказательства.
— Могу ли я узнать подробности?
— Пока что нет. Будьте добры, приведите леди Гохорд. Считайте это приказом.
— Хорошо, — Кио коротко кивнул. — Искренне надеюсь, что информация вашего источника подтвердится. Позволено ли мне будет ассистировать вам?
Тут я помедлил. С одной стороны, не хотелось никого посвящать в эту историю. С другой стороны, при ментальном допросе должен присутствовать сторонний наблюдатель. И дядя, как ни крути, был не самым худшим вариантом. Я бы предпочёл тётю Син, конечно… или Мука, которого, кажется, уже на полных правах можно называть дядей. Однако, история со скрытым от общественности ребёнком сильно повлияла на их позицию при дворе. Со временем это исправится, не сомневаюсь ни единой секунды; но меня волнует то, что здесь и сейчас. Конечно, ещё одним беспроигрышным решением была бы сестра, но я не хочу взваливать на неё ещё и это… да и боюсь представлять, как её “раб” повеселится за мой счёт, слушая, каким слепым идиотом я был.
Так что Кио Ртутный — идеальный вариант.
— Какую допросную вы предпочтёте?
— Ту, что на минус семнадцатом уровне, — ответил я.
Кио пару мгновений всматривался мне в глаза, а после коротко кивнул.
*
— Это произвол! — сказала леди Гохорд холодно, встав напротив меня. — Травля! Вы не имеете права приводить меня сюда и угрожать мне. Это драконий произвол!
— Вы так считаете? — уточнил я лениво.
— Разумеется! — она надменно вздёрнула подбородок. — Мой несчастный муж уже перенёс весь ужас ментального сканирования из-за дружбы с иностранцем и ряда недоразумений. Мне казалось, что для нашей семьи этот кошмар окончен! Но вы снова вызываете меня сюда, ещё и вот так, безо всяких оснований. Или законы, написанные драконами, для самих драконов ничего не значат?
Я задумчиво смотрел на эту женщину. Была она красива (собственно, свою внешность Дайяна явно унаследовала от матери) и отлично умела себя держать. На мой взгляд, леди Гохорд была воплощением старой аристократии… и её загнивания.
— Не спешите бросаться громкими заявлениями, леди. Боюсь, у меня есть достаточные основания для того, чтобы обвинить именно вас в государственной измене, прямой лжи Трону и создании обстоятельств, угрожающих жизни и здоровью Императорской Семьи.
По мере того, как я говорил, брови дядюшки Кио приподнимались всё выше.
Ну да, тот ещё букет.
— Это нонсенс! — воскликнула леди Гохорд.
— Правда? Значит, вы не привели под видом дочери во Дворец хищного фомора?
Она отлично владела собой. Правда. Это то, чего не отнять у аристократов старой закалки: умения держать лицо. Но я увидел тень, промелькнувшую в глубине её глаз. И, судя по выражению лица Кио, он это заметил тоже.
— Ерунда! — отрезала она. — Уверена, это бредни чьего-то воспалённого сознания, не более. Вы не можете подвергнуть меня ментальному сканированию без реальных доказательств!
— У меня есть показания вашей дочери, — ответил я.
Она побледнела, но всё ещё попыталась выкрутиться:
— Что вы хотите от Дайяны? Тяжело говорить так о собственном ребёнке, но она не в себе. Подумайте сами: как фомора могла бы войти во Дворец? Это безумие!
— Тут мы с вами совпадаем: я тоже не знаю, как такое возможно. Но мне кажется, ваша дочь вполне в состоянии отвечать за свои слова, — ответил я с холодной усмешкой. — Если выяснится, что она мне солгала, то ответственность за происходящее здесь полностью ляжет ей на плечи. А теперь… сядьте в кресло, леди. Не заставляйте меня применять силу.
Она задрожала; выдержка изменила ей.
— Нет! — закричала она. — Это ошибка! Это ложь! Помогите!..
Я поморщился и собрался встать, но дядя Кио опередил меня, легко скрутив женщину и пристегнув к креслу.
— Ну что же, — сказал я. — А теперь начнём.
Следующие несколько минут не доставили особенного удовольствия никому из присутствующих. Всё же, ментальный взлом — процесс весьма неприятный, с психологической и физиологической точки зрения в том числе. Именно потому существует так много ограничений вокруг его применения.
Когда всё закончилось, леди Гохорд сидела, глядя расфокусированным взглядом в стену. И была готова честно ответить на любой мой вопрос.
— Джезбет Гохорд, ты слышишь меня?
— Да, — ответила она чуть заторможенно.
— Скажи мне, правда ли, что полгода назад на Отборе фавориток твою дочь заменяла фомора?
— Да, это так.
Дядя Кио сдавленно ругнулся сквозь зубы.
— Расскажи мне подробно, почему это произошло и что этому предшествовало.
— Всё началось пять лет назад. Тогда выдался неурожайный год на полях, с островов занесли некую заразу, от которой полегли буйволы на фермах, соседи подали тяжбу на спорный клочок земли, банк отказался дать ссуду… Как итог, мы были разорены. Единственное, что оставалось нам — это признать себя банкротами и идти на сделку с промышленниками. Это было недопустимо для нашей аристократической чести. Потому-то я вспомнила о своей давней приятельнице, леди Элизавет.
Ох уж эта старая добрая аристократическая честь! Работать или отдавать землю промышленникам в рамках Ошского договора им непозволительно и унизительно. А вот лгать, шпионить и торговать детьми — это да, это самое оно.
— К тому моменту Элизавет поднялась довольно высоко, — отметила леди Гохорд. — И я попросила её о ссуде. Но, разумеется, у Элизавет практически не было своих денег. Откуда они у любовницы? То, что она зарабатывала самостоятельно, почти всё крутилось в деле; содержание же её было полностью расписано. Она не могла дать мне достаточную сумму. Это мог сделать только премьер Тавельни. Но ему нужен был веский повод для такого решения. И тогда мой муж заявил, что придворная должность у него в кармане. И, получив её, он сможет быть для премьера полезен в ответ. Сделка была заключена, и мы удержались на плаву. Но мне было очевидно, что мечты мужа о придворной должности — лишь иллюзия самовлюблённого мужчины. И да, все его прошения были отклонены. А Элизавет стала намекать, что, если должности не будет, то нам придётся всё вернуть. С набежавшими процентами. Это была отчаянная ситуация, в которой у меня была одна надежда — Дайяна.
Ну да. Классическое решение.
— Дочь во многом стала моим разочарованием, — продолжила леди Гохорд. — Но всё ещё оставалась нашей наследницей. И должна была отработать ресурсы, которые мы вложили в неё, её наряды и образование.
— Но у Дайяны были другие планы, — резюмировал я сухо.
— Эта девчонка! — даже в таком состоянии в голос леди Гохорд прокрались возмущение и гнев. — Совершенно никакого представления об очевидных вещах. Я понимаю, почему можно звать по вечерам к себе в комнату красивого слугу — любая из нас не свята, и я даже втайне радовалась, что девочка набирается опыта перед Отбором и получает удовольствие. Потом, в браке, о своих потребностях уже так легко не позаботишься. А тут... Всё же, жених в любом случае не ожидал бы от неё девственности, и маленькое милое развлечение — это то, что поможет смириться с предстоящей семейной жизнью. Для чего ещё нужны симпатичные слуги?
Я понимающе ухмыльнулся. Ну-ну…
— Но у таких вот невинных развлечений есть два правила: никакой любви и никаких последствий. Дайяна нарушила оба, да ещё и вознамерилась сбежать со своим любовником. Рабом!
— В Драконьей Империи рабство запрещено.
— Допускаю. Но мы его купили на островах Имбаи, где рабство вполне себе разрешено! И сделали это только для того, чтобы иметь при себе одарённого. Эти выпускники модных нынче академий стали драть за свои услуги совершенно неприличные деньги!.. Так или иначе, разумеется, ни о каких серьёзных отношениях между ним и Дайяной речи быть не могло. Но у Дайяны ума не хватило, чтобы понять правду. Я же была занята подготовкой к Отбору, потому упустила момент, когда всему этому следовало положить конец. Повезло ещё, что Эрин, жених Дайяны, узнал и сообщил мне. Разумеется, я тут же приняла меры: посадила её под домашний арест, его приказала бросить в подвал. Но и тут возникли проблемы, потому что в несносную девчонку будто беспокойный призрак вселился. Она отказывалась есть и пить, кричала, что всё равно сбежит, что этот отброс её любит и не бросит… Жуткая мусорка в голове. Тогда мы зашли с другого края и попытались убедить этого раба прийти к Дайяне и отказаться от неё. Но он, видимо, был слишком для этого идеалистичен: даже дюжие молодцы с тяжёлыми кулаками не смогли исправить положение.
— Для протокола: кто именно отдавал приказы “дюжим молодцам”?
— Я, разумеется. Во-первых, именно я допустила вопиющие пробелы в воспитании дочери. Во-вторых, на случай дознания у супруга должна быть возможность сказать: “Не знаю”. И хорошая жена обязана обеспечить такую возможность.
— Интересный тезис, надо запомнить. И как же вы в итоге уговорили Дайяну? Или Бэн всё же сломался?
— Нет, мальчишка был упрям. Но, по счастью, Эрин вошёл в наше положение и согласился разрядить ради этих нужд редкий иллюзорный артефакт. Он принял обличье того раба, пришёл к Дайяне и сказал всё очень правильно: что он уезжает в лучшую жизнь, что получил от нас хорошую компенсацию, что их отношения были ошибкой. Когда же дурочка сообщила о своём положении, он ответил очевидное: ребёнок ему в таком возрасте совершенно ни к чему. Надо сказать, у Эрина это всё очень хорошо получилось. Он был зол, обижен, уязвлён — и потому убедителен. Дайяна перестала упрямиться. И даже начала есть и пить. Вот тут-то и случился несчастный случай: она выпила целый графин воды и съела свою любимую запеканку. И туда, и туда я подмешала специальное зелье для решения проблем с нежеланными детьми. Но Дайяна приняла его слишком много. Я до сих пор в ужасе от того, что увидела: её простынь пропиталась кровью, вены почернели, кожа стала серой, как у трупа. И фамильный лекарь, вызванный к ней, ничего не смог поделать. Только замедлить процесс.
— Но вы не обратились в лекарню.
— Нет, разумеется. Вы воображаете слухи, которые бы пошли после этого? Все шансы Дайяны на Отборе испарились бы, как дым. Я не могла этого допустить.
Мы с дядюшкой Кио переглянулись.
Что же. Того, что леди Гохорд уже наговорила, вполне достаточно для того, чтобы провести полжизни в тюрьме. А ведь это только начало…
— И вы снова обратились к Элизавет.
— Да. Дайяна… Это была ужасная ошибка, — на лице леди Гохорд впервые промелькнуло нечто, похожее на сожаление. — Ей нужно было в лекарню, так что мы отправились в Тавельни. Там было больше возможностей сделать всё тихо. К тому же, Элизавет предложила изящное решение проблемы. Изначально мы планировали, что работавшая на неё фомора поделится с Дайяной очарованием. Но, после всего, что случилось, выбор у нас был только один: заменить Дайяну фоморой.
— Что вы знаете об этой фоморе?
— По правде, немногое. Хищное существо, пернатая змея; Элизавет ещё со времён учёбы дружна с этими тварями, так что удивляться не приходится...
— Значит, именно этим вы шантажировали Элизавет? — впервые подал голос Кио. — Её связью с селенити?
Ну да, даже обидно, что я об этом не подумал. Как ни крути, а вряд ли женщина уровня Элизавет Биолифф стала бы просто так раз за разом вытаскивать леди Гохорд из неприятностей. В такой ситуации найти более вменяемого агента в разы проще.
— Я не то чтобы шантажировала, — отметила леди Гохорд. — Но она знает, что я знаю. И это что-то да значит.
— Хорошо, — кивнул я. — Вернёмся к фоморе. Алиссия, верно?
— Полагаю, именно так её звали. Я не слишком интересовалась.
— Ради чего она это сделала? — я постарался, чтобы голос звучал ровно, но внутри чувствовал себя натянутой струной. — Зачем ей это нужно?
— Деньги, разумеется, — пожала плечами леди Гохорд. — Положение в обществе. Кажется, Элизавет упоминала особняк. Ради чего ещё умные девушки делают такие вещи? Только моя Дайяна может быть глупой настолько, чтобы верить в бредни о любви. Во многом, увы, это издержки воспитания в роскоши. Эта Алиссия явно выросла в низших кругах, давно поняла цену таких вещей и смотрит на них куда практичней, чем Дайяна.
Я стиснул челюсти.
Что же, это в какой-то степени перекликается с тем, что говорила Шери.
Ничего нового. Всем девушкам от меня что-то нужно. Принц я или где? Но… Почему ж так паршиво, а?
Впрочем, время обдумать всё у меня ещё будет. А пока…
— Но как она обошла ограничения на входе во Дворец?
— Элизавет заверила меня, что с этим не возникнет проблем. Я не знаю наверняка, но думаю, у этой змеи были драконьи корни.
— Что?! — тут мы с дядей были поразительно единодушны.
— У меня сложилось впечатление, что у многих змей драконьи корни, — добила леди Гохорд.
В других обстоятельствах я сказал бы: “Это невозможно”. Но теперь, после всех божественных откровений, я уже не мог быть так категоричен.
— Что заставило вас так думать? — медленно спросил дядюшка, и я удивлённо на него покосился, услышав странную нотку в голосе. Неужели он подозревал нечто подобное?
— Совпадение там, намёк здесь… Когда Лизвет только познакомилась со своим змеем, мне это не могло прийти в голову, конечно. Пернатая тварь она и есть пернатая тварь. Но потом я застала её как-то в слезах: я так понимаю, она всерьёз мечтала выйти замуж за это отродье (какая мерзость) и искренне горевала, когда он ей отказал. Она тогда много чего говорила в истерике, в том числе сказала: “Ему не нужны дети от меня. Я же не обладаю какой-то выдающейся магией. И даже не драконица.” Когда я попыталась уточнить, что это значит, она перевела тему. Но после, когда я начала собирать компромат и любопытствовать, вскрылось интересное. Во-первых, чистокровные селенити во всей литературе описываются, как твари чёрного, белого либо красного цвета, в зависимости от количества жертв. После пяти тысяч жертв селенити становится так называемым огненным змием. Но на этом всё. Опять же, они не могут принимать какой угодно облик — только тот, что наиболее желанен для жертвы… Так вот, что селенити Элизавет, что эта Алиссия были совсем другими. Они могли принимать любой облик, какой только пожелают. А ведь ходят слухи, что на такое способны только ртутные драконы… И да, мне довелось видеть мельком любовника Элизавет в фоморьем обличье. Это была ужасная, но по-своему красивая тварь с текучими перьями цвета ртути и киновари. И радужными гребнями, которых у нормальных селенити не бывает. Зато такие мне позже доводилось видеть на парадах в Империи, когда выступали члены Радужного Дома. И, если вы спросите меня, эти гребни были очень похожи на зачатки крыльев. В воздухе с такими особенно не полетаешь, конечно. Но, думается мне, тварь должна была отлично плавать; собственно, так он обычно и приплывал на остров, чтобы навестить Элизавет.
— И кто об этом ещё знал?
— Только её лучшая подруга. Я.
Я махнул рукой, перекрывая поток откровений, и покосился на дядюшку.
— Ты не выглядишь удивлённым.
— Я удивлён, — ответил он сухо. — Но некоторые предпосылки для такого были. Четыреста лет назад, как ты знаешь, в Ледяной Дворец уже пробиралась селенити. Мы упустили её… Но вот некоторые свидетели утверждали, что фомора владела ртутной магией. Тогда я посчитал это бредом и попытками дискредитировать Ртутный Дом. Но теперь… Теперь я думаю, что, возможно, это не было дезинформацией. И да, это действительно объяснило бы, каким образом наши сигналки пропустили её.
Я медленно покачал головой:
— Ртутный фомор, радужные гребни… Такое вообще возможно?
— Учитывая вскрывшиеся обстоятельства? Полагаю, да. Но вот случайностью это быть не может, — Кио вздохнул. — Учитывая то, что мы только что услышали… У меня сложилось впечатление, что селенити используют драконов для селекции.
Я открыл рот. Не нашёл подходящих слов, даже крайне нецензурных. Прокашлялся.
— Ты думаешь, что они просто выбирают, с кем из нас размножиться? Но это… это… немыслимо!
— Почему сразу — немыслимо? — дядя Кио криво улыбнулся. — Если подумать, то это как раз классика. Примерно так же мы используем другие расы для поиска самой подходящей пары.
Я откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Подумал об отметинах на своих щеках, которые кое на что непрозрачно намекали.
Это что же получается, об меня просто… размножились?!