54
Вниз я спускалась в состоянии лёгком и мечтательном. Невидимая тяжесть, которая всё это время придавливала меня к полу, исчезла. Он любит меня! Любит! Он сам так сказал!
Хотелось превратиться, и летать за поездами до упаду, и раздуть перья от счастья, и много чего ещё… Но давящая атмосфера внизу быстро вернула меня с небес на землю.
Аджава с сопровождающими уже, слава Бездне, ушли. Но теперь тётя, дядя, папа Буджо и Бэн сидели за столом, и витала над ними чёрная туча.
— Придётся уехать, — сказал дядя хмуро. — И избегать островных рынков.
Тётя Ленна очевидно пригорюнилась. Немудрено: она была очень большой любительницей имбайских товаров. Особенно ценила сладости и специи, но и в остальном предпочитала покупать всё для дома у “своих”. Для неё этот запрет был довольно болезненным: я знала, что в глубине души она скучает по родным горным долинам. Порой она рассказывала мне о доме, и от её описаний мне самой безумно хотелось там полетать.
Думаю, это очень красивый край.
— Вы решили отказать Аджаве? — уточнила я.
Дядя Джума поморщился:
— А что мне сделать? Поддаться на шантаж? Взять Бэну в жёны эту… вертихвостку?! Нет, такому не бывать. Кровная вражда — это серьёзная угроза, но Аджава играет грязно. Я не собираюсь поддаваться… Хотя тебе, глупый мальчишка, мне так и хочется надрать уши! Как только додумался попасться в лапы этой горной лисы! Жизнь не научила, что женская юбка полна змеиных жал!
— Джума, — протянула тётя Ленна. — Как можно? Мальчик проявил доброту и благородство.
— А вот надо думать, кому отсыпать доброты, а кому и крохи пожалеть! — бушевал дядя. — Сам же хочешь быть дельцом, так неужто такого простого не понимаешь? И что, чем теперь твоя доброта нам аукается? Достойная женщина с такими просьбами не придёт! Вот наша Лисси, думаешь, стала бы себя нагло мужчине предлагать?!
Я закашлялась, вспомнив, как вела себя в этот Новый Год. В глазах Бэна промелькнуло искреннее сомнение: он явно в мою скромность не верил. Но промолчал, молодец. Открой он сейчас рот, от дяди прилетело бы по самую маковку.
— Так наша Лисси — джинна… то бишь фомора! Не человек! А эта пришла к тебе и вела себя, как продажная девка. Зла моего не хватает! Приютил же на свою голову… В общем, готовиться надо к переезду. Здесь оставаться нельзя.
Понятно…
— Можем пока в Сиреневый Коттедж вернуться, — заметила я.
— Что, думаешь, отвоюет его Лирана?
— Думаю, уже отвоевала…
Словно иллюстрируя мои слова, в дом вошла Лирана Жифф во всём своём косатковом великолепии.
— Ну что вы такие грустные? — спросила она. — Дом ваш! И официальный статус. И денежная компенсация на счету в банке. И отмена обвинений в присвоении чужого имени. И новый мобиль.
Повисла ошеломлённая тишина.
— А мобиль откуда? — слабо спросила я.
— А мобиль — за молчание! Один мне и один вам. Потому что нечего кое-каким магам ради выгоды сомнительные бумажки освидетельствовать… Да и вообще, за наглость и вседозволенность надо платить. Дорого. Я так считаю. И что вы делаете такие удивлённые лица? Неужели думаете, премьер бы отреагировал иначе? Да он когда договор прочёл, его чуть удар не хватил, бедняжку. И я прекрасно понимаю, почему. Одного не могу понять: как она вообще на такое решилась? Уж сколько я ненавижу леди Элизавет Биолифф, но дурой её до этого момента не считала.
— Она была уверена, что я не вернусь, — ответила я тихо. — Потому и решилась на подобное.
— Ясно, — поморщилась косатка. — Ну что же, за самонадеянность тоже надо платить… и да. Дело не моё, но, поскольку я каким-то образом считаюсь и вашей стряпчей, таки спрошу: а что происходит? Похороны, а я и не знаю?
Мы переглянулись, и дядя Джума с неохотой обрисовал ситуацию.
— Ха! — сказала Лирана. — Ловко, а? Пойти, что ли, тоже за кого замуж выйти? У меня список тех, кому можно предъявить, длинный! Сорвали, понимаешь, ягодку!.. Не хмурьтесь, шутка. А если по сути... Ну слушайте, господа, так дела не делаются. Мы же не на Имбайях, чтобы жить по островным законам! Предлагаю прямо сейчас составить заявление на клевету с угрозами. И притащить эту предприимчивую юную особу и её отца в суд. Адекватный, нормальный суд, где ей зададут правильные вопросы и под клятвой получат ответы. Можно ещё по ходу заседания на один из этих ваших чудных артефактов всё записать, чтобы потом сомневающимся и желающим отстоять честь и очередь всё чин чином предъявить. Вот и всё решение вашей проблемы.
Я молчала, всё ещё слишком шокированная новостями, и рассматривала небрежно брошенные Лираной на стол бумаги.
Мой официальный статус. Дом. Деньги… Поверить не могу, что на деле всё это оказалось так просто! Умом понимаю, что одна из лучших стряпчих города — это не “просто”. И, приди я к премьеру с улицы, всё кончилось бы очень по-другому. Но всё же…
Так вот ты какая, справедливость?
Жаль, что работаешь ты только для тех, у кого правильные связи и правильные адвокаты.
— Не знаю, — сказал дядя хмуро (я подозревала, что ему всё ещё было тяжело работать с женщиной в таком ключе). — Не по-людски это, вот что. С такими делами в суд идти…
— Ага, — хмыкнула Лирана. — То есть, угрожать расправой у нас по-людски. А в суд — ни-ни?
Дядя вздохнул:
— Есть в твоих словах правда, есть. Хотя и не нравится мне это, но…
— А что с ней будет? — спросил вдруг Бэн. — С Акивой?
— Тебе ль не всё равно, — махнул рукой дядя. — О себе и своём деле думай. Она сама всё так решила…
— Или её заставил отец, — Бэн отвёл глаза.
— И что? Слушай. Ты себя винишь из-за той девицы, из-за которой тебя поломали?
— А даже если так? — сверкнул глазами Бэн. — Я обижался, злился, но когда Акива рассказывала, как с ней обошёлся отец, у меня… Если подумать, Дайяна на себя была не похожа, когда смеялась надо мной и говорила ужасные вещи. Не знаю, почему она это сделала и чем ей грозили; уже поздно спрашивать. Но не так просто отказать родителям, верно? И потом, Аджава — опасный человек.
— Пойдём мы в суд или просто уедем, для неё это не кончится хорошо, — вздохнула тётя Ленна. — Аджава… не самый чистоплотный человек. И очень тяжёлый на руку.
— И она сама себя в такое положение поставила, — отрезал Джума. — Значит, поделом. Госпожа Лирана…
— Нет, — отрезал Бэн.
— Что? — поднял брови Джума.
— Нет, мне не подходит такой вариант, — повторил Бэн. — Надо придумать что-то другое.
Дядя нахмурился, явно готовясь высказать всё, что думает. И я поняла, что настал мой звёздный час.
— Может, подговорим того парня, что на нас напал, её украсть со свадьбы? — уточнила я.
— Да кто её теперь красть станет, — отмахнулся дядя.
Я пожала плечами:
— Ну, тот парень хотел открыть своё дело. А мы так-то теперь и доплатить можем. За избавление от проблемы, так сказать.
— Хм, — дядя нахмурился. — Всё же голова ты, Лисси. Го-ло-ва!
— Рейдар? — нахмурился Бэн. — Да, он очень хотел заполучить Акиву. Так что…
— Вот и решили, — постановил дядя. — Организуем тайную встречу с этим Рейдаром. И давайте уже, наконец, ужинать! Госпожа Лирана, присоединишься?
— О нет, спасибо, — хмыкнула она. — Мне нужно вернуться к Морию. Чтобы вы понимали масштаб возможных проблем, скажу, что он прямо сейчас выбирает себе резиденцию. Представляете, чем это может обернуться?
— Ой, — сказали мы хором.
— Вот-вот, — улыбнулась Лирана. — Но спасибо за предложение!
*
Ужин прошёл спокойно…
Ладно, не буду врать: первая половина ужина прошла спокойно. Для нашего дома в последнее время это уже рекорд.
Я, честно признаюсь, всё витала в облаках и пару раз успела сбегать наверх: не появилось ли на стене новых надписей? Родные переглядывались, но пока что молчали. И я уж хотела, не дожидаясь сладостей, откланяться, но тут в дверь постучали.
Мы мрачно переглянулись. У нас на лицах очень ясно читалось: “Что, опять?”
— Открою, — сказал Джума сухо. — Многовато у нас сегодня гостей. Вы сидите, я сам.
Ну вы же понимаете, право, что усидеть на месте стало совершенно невозможно? Переглянувшись, мы, будто заправские партизаны, тихой сапой устремились за ним.
— Ты! И как нахальства хватило прийти! — дядин вопль заставил нас ускориться.
— Я хотела бы поговорить с Бэном, — зазвучал тихий девичий голосок. — Умоляю, почтенный Джума…
— На пороге у себя не хочу видеть мерзавку и обманщицу вроде тебя! — бушевал дядя. — И снова явилась одна, снова! Как так?!
Как говорится — ой.
— Пожалуйста! — воскликнула, видимо, Акива. — Я хочу с ним поговорить! Разве это так сложно — один разговор!
— Наговорилась уже! — рявкнул дядя. — Разгрести бы последствия твоей этой говорливости!
В чём-то он прав, если честно. Но так считали не все.
— Я согласен, — сказал Бэн тихо, выходя вперёд. — Но, Акива, я не…
— Согласен? На что ты согласен? — бушевал дядя. — Оглох и ослеп?
— Я согласен поговорить, — добавил Бэн. — Но при свидетелях.
Дядя поморщился и слегка посторонился.
— Говори! — сказал он Акиве. — Здесь и при всех!
Я с любопытством уставилась на эту девушку-проблему.
А красивая. И, кстати, чем-то похожа на Дайяну — если не учитывать другого цвета кожи, конечно. И…
Ой. А на колени-то зачем падать?
— Господин, — воскликнула она, склонившись перед Бэном в пол, — прошу, пойди моему отцу навстречу! Знаю, что ты не хотел этого, знаю, что не люба я тебе, что сердце твоё тоскует о той, другой, оставшейся за океаном. Но я буду слаще мёда, послушней и тише тени, изящней лани, ласковей весеннего солнца. Я ведь тебе не противна. А ты… Я выпросила у отца купить мне все музыкальные шкатулки, что ты сделал. Когда отец заговорил со мной о тебе и Рейдаре, я просила тебя, тебя одного, потому что из всех мужчин ты мне больше всего по сердцу. Так смилуйся надо мной — и я отдам всё взамен.
Ух ты. И ведь не врёт, я чувствую! Вот уж где неожиданный поворот-то.
— Акива, я…
— Мне не стоило слушать отца, но теперь вышло то, что вышло. Если ты откажешься от меня, мне не жить! Прошу, прояви милосердие!
— И как только хватает наглости…
— Хорошо, — выдал Бэн. — Я на тебе женюсь.
— Чтоб тебя… — пробормотал дядя.
— Ты даёшь своё слово? — она подняла на него больные, умоляющие глаза.
— Да, — тихо сказал Бэн. — Я любил в своей жизни одну женщину и вряд ли полюблю другую. Мне всё равно, на ком жениться. И ты… ты не противна мне, да. Ты... будешь моей женой?
— Конечно! — воскликнула она, обнимая его ноги. — Спасибо! Я буду повиноваться тебе во всём!
— Эм… Давай ты тогда встанешь, а? — уточнил он.
— Конечно, — она вскочила и одарила его широкой, счастливой улыбкой. — Как пожелаешь!
Мы с семьёй мрачно переглянулись. Я не знала, как к этому относиться: она с одной стороны вроде бы говорила правду, но с другой...
— Слово сказано, — сухо сказал дядя. — Я свидетель. Значит, быть посему. Сейчас мы с Ленной проводим твою невесту домой. Заодно и с Аджавой… поговорим. А вы ложитесь спать; чую, завтра будет непростой день.
*
“Ты здесь?” — было написано на стене.
И может быть (только может быть) я бросилась вперёд слишком стремительно. И, споткнувшись о кровать, растянулась на полу.
Н-да. Красота и изящество… Всё же порой удобно, когда тебя не видят.
— Да, здесь, — сказала я быстро, — только закончила со всякими проблемами.
“Твой друг?”
— Да.
“Ничего не решилось?”
— Ему жалко девушку и он женится, — вздохнула я.
“Что же, я так и подозревал. Теперь главное — обыграть правильно договор. Говори, если с этим понадобится помощь. И — как вы там, с малышом? Всё в порядке?”
— Да, — я улыбнулась и нежно погладила яйцо. — Он понемногу впитывает энергию из окружающего мира, всё идёт спокойно. Я немного устала, потому что не совсем восстановилась после беременности. В случае с детьми-селенити это не очень просто. Но в целом…
“Поделюсь с тобой энергией, когда встретимся.”
— А когда мы встретимся? — с замиранием сердца уточнила я.
“Уже завтра, — ответил он. — Завтра вечером прибудет наш корабль. Правда, наша первая встреча обещает быть публичной: со скандалом нужно разобраться как можно скорее. Наши спецы придумали кое-что, меня в детали не посвящали. Но завтрашние газеты тебя порадуют.”
— Да? — уточнила я подозрительно. — Точно порадуют?
“Не сомневайся. Они покажут тебя в совершенно другом свете! А теперь ложись спать. Я хочу, чтобы ты отдохнула. Ещё успеем наговориться.”
“Нет, хочу ещё!” — хотелось мне крикнуть, но усталость брала своё.
— Спокойной ночи, — шепнула я.
“Спокойной ночи.”
Свернувшись вокруг малыша в облике огромной змеи, я заснула окрылённой и счастливой.