6

– Ты хочешь поговорить со мной сейчас? – На грани слышимости прошептала я, потому что голос подвел меня. – И, о чём же?

– О нас, – тихо продолжил мой визави.

Мне приходилось задирать голову, ведь рост мужчины не уменьшился за время нашего тихого молчаливого противостояния, и моя шея потихоньку затекала, а голова начинала побаливать.

– Но разве есть какие-то мы? – Решила уточнить, склонив голову вбок и прищурившись, силясь рассмотреть хоть что—то, кроме очертаний в этой темноте, – Я… Это ведь всего лишь фиктивный брак, так?

– Не так, Арья, – продолжил Габрион спокойным тоном, – я всё объясню. Просто дай мне время.

– Но тогда о каких «нас» идёт речь? – Не совсем уловила я его посыл и не поняла, что он собрался мне объяснять, а потому решила прояснить всё здесь и сейчас, тем более что моего лица, надеюсь он не видел и я могу не напрягаться, что все мои мысли и чувства к нему будут как на ладони.

– Ты два месяца избегал меня, а я все два месяца избегала тебя, – начала перечислять, сбиваясь, а он стоял и смотрел, будто видел всё, что было у меня в голове, мысли путались и я несла какую—то ахинею. – Этот разговор настолько неловкий, что… Извини за тавтологию, но мне, правда, неловко.

Я уже собиралась развернуться и уйти, чёрт с ними, с профитролями, потом съем, или выкину, какая разница… Когда услышала вкрадчивое и грустное:

– Ари, не уходи, пожалуйста, – от такого сокращения моего имени, мурашки табуном устремились вниз по спине и обратно, подняв дыбом все волоски на коже, а дыхание перехватило, – Я не знаю, как все объяснить.

Мужчина запустил руку в шевелюру и растрепал свои длинные распущенные волосы, но как же идеально он их растрепал. Сейчас бы дотронуться до них, утонуть пальцами в их шелковистости… собрать в кулак и притянуть этого несносного красавца к себе и поцеловать его до умопомрачения идеальные губы.

Чёрт. Мысли опять унесли меня не туда.

– Просто чувствую, что… – продолжил тем временем Габрион, – Должен быть сейчас здесь, с тобой.

Что ты со мной делаешь, Дорогой?

– И не просто рядом, – гад, решил пытать меня, значит? Он играет со мной или я уже ничего не понимаю? Не может же быть такого, что я действительно ему нравлюсь? Или может?

А он тем временем сократил расстояние, между нами, до нескольких сантиметров, и я стояла, упершись в столешницу, а он почти касался меня своим идеальным телом.

– Позволишь мне? – Задал вопрос и поднял руки, ожидая, – Пожалуйста.

Кивок.

Одной рукой огладил мои волосы и заправил прядку за ухо. Другой рукой аккуратно приобнял за талию, придвинув к себе плотно. И я почувствовала, что не только я, здесь и сейчас, схожу с ума. А кое—что явно немалых размеров упирается мне в живот.

– Я не умею быть ласковым и нежным, – попробовал оправдаться мужчина, – я не умею разговаривать с женщинами, но ты… Прости, пожалуйста, если чем—то мог задеть тебя, Ари.

Он пригнулся, чтобы быть со мной на одном уровне, но я видела, как ему не удобно стоять в таком положении. Попыталась отстраниться, чтобы забраться и сесть на столешницу, когда Габрион подхватил меня и усадил на неё сам, и вот теперь наши глаза были на одном уровне, а он смог беспрепятственно вклиниться и встать ко мне вплотную, разведя мои ноги в стороны.

– Просто… – соблазнительный шепот, практически у самых губ, легкое невесомое касание, горячее дыхание, которое я боялась спугнуть и практически не дышала, – Ты нужна мне, Ари.

Тушите свет, выдёргивайте чеку… Потому что я теку!

– Но… – и тут Остапа понесло, – как я должна была понять, что нужна тебе, если… – меня распирало от негодования и я шипела яростной кошкой, – ты даже… не то, что не сказал. Ты даже не показал этого, ни словом, ни действием!?

– Позволь мне показать сейчас, – попросил, едва касаясь своими моих губ, улыбаясь кончиками губ, а глаза блестели в темноте. Так я скоро окосею.

– Габрион, ты пьян? – Решила уточнить, на всякий случай.

– Нет, я не пьян от вина, – фух, хорошо, значит он осоз… – но я пьян тобой, – выдохнул он, взяв моё лицо в ладони и целуя нежно в кончик носа, затем щёки, веки. Он покрывал лицо невесомыми поцелуями, а я млела и хотела большего.

От его ласк пересохло во рту. Я не могла больше сопротивляться и сдалась в плен сладостной истомы. Волны тягучего удовольствия стали накрывать меня и поглощать, подталкивая к действиям, но я держалась из последних сил.

Я вся дрожала от одних только его прикосновений, нащупала рукой кран и повернула рукоятку, включая воду. Мужчина оторвался от своего занятия и заглянул в глаза, приподняв бровь. Да, темнота уже не такая густая, я вижу немного.

– Чтобы не… – Я не смогла объяснить зачем включила воду, потому просто пожала плечами. Дыхание участилось. Сердце гоняло кровь по венам всё быстрее и быстрее, смывая остатки адекватности.

Когда его губы накрыли мои, я уже не могла трезво мыслить. Это было настолько сладко и одновременно больно. Поцелуй разрастался и разрастался, становясь неистовым, перемежаясь с укусами и стонами. Я просто сгорала от желания и уже не знала, что делать и куда себя деть.

Отвечая на его поцелуй со всей сжигающей меня страстью, руками шарила по груди мужчины, пытаясь отыскать те проклятые пуговки, что не давали мне снять с него рубашку.

В какой—то момент я поняла, что мой халатик уже не завязан и не укрывает меня, а висит на моих локтях и сковывает движения. Потому, ненадолго оторвавшись от губ Габриона, судорожно скинула халат с рук, оставив его лежать вокруг, а бретельки пеньюара потихонечку спустила с плеч. Глядя в глаза мужчине напротив, видя всю гамму красок его вожделения, сама еле держалась в сознании от нехватки воздуха.

Огладила легонько грудь и прикусила нижнюю губу, а сама чувствовала, что закипаю, чувствовала, как горят мои уши и щеки от смущения и как разбивается вдребезги мое терпение.

– Всевышний, я сойду с ума, – простонал эль Закариас, и накинулся на меня с новой силой, сдирая свою рубашку, отчего пуговки разлетелись по кухне. Он целовал меня с таким напором, что на утро явно останутся синяки, шея, грудь, плечи…

Руки же его до боли сжимали мою талию, а внизу упиралось явное каменное желание, думая о котором, меня накрывало волной смущения и предвкушения.

В какой момент его пальцы проникли внутрь, я не помню. Но это было очень сладко и незабываемо. Я стонала ему в губы, прикусывая нижнюю и сражаясь своим языком с его.

Он двигал пальцами внутри и в ушах зашумело, я была близка к разрядке, уже готовая взорваться, когда мужчина придвинул меня на край столешницы, ближе к себе и, вынудив прогнуться в пояснице, одним неспешным движением вошел в меня, растягивая и выбивая вздох восторга.

– Ах, да… – стону, не в силах больше сдерживаться. О, Боже, как же это сладко.

Он, рвано выдохнув, начал двигаться. Сначала в медленном, тягучем темпе, доводя до исступления, то выходя почти полностью, то упираясь до самого конца. Сил сдерживать стоны не было, и я отдалась страсти полностью, наслаждаясь тугой наполненностью внутри и хриплыми вздохами мужчины.

В какой—то момент Габрион дёрнул меня на себя и вошёл с неистовой яростью, выбивая вскрик, а потом стал двигаться всё быстрее и жёстче, выбивая из меня более громкие стоны и всхлипы. Я цеплялась за его плечи пальцами и ногтями царапала кожу.

Пока он погружался в меня раз за разом, теряла связь с реальностью.

Шум воды… вздохи, стоны… толчки… О, да—а—а—а! Мои пальцы и его руки, крепко сжимающие мои бёдра и необузданное желание. Наши губы, дыхание в унисон.

Толчок… Еще один, еще и снова всхлип. Дыхания не хватает…

В глазах почернело, а ноги онемели. Поджав пальчики на ногах, я едва держалась, чтобы не сорваться на крик, закусив до крови губу.

Всё удовольствие в теле, которое стекалось в одну точку, резко собралось и взорвалось. И на долгие, бесконечно долгие секунды меня не стало.

Когда я открыла глаза, то обнаружила себя сидящей на столе, на кухне. А он обнимал меня нежно, всё так же оставаясь внутри и подрагивал, изливаясь. Габрион гладил меня по спине, нежно целуя в висок.

– Моя Ария, – тихо прошептал и обнял ещё крепче. – Пойдём спать. Теперь я тебя никуда не отпущу.

Он поднял меня на руки и направился в свою спальню. Мысли неохотно возвращали меня в реальность. Когда бросила взгляд на кучки одежды, поняла, что завтра ни для кого из домашних не станет секретом, что произошло на кухне.

Но это будет только завтра. А пока тело впервые за долгое время отдыхало. Я чувствовала громадное, приятное опустошение. Я издала глухой стон и тут же прикусила губу, чтобы сдержать себя в руках, потому что желание с новой силой вернулось, собираясь в тугой комок там, внизу.

– Потерпи, моя Ари, у нас вся ночь впереди, – чувственно низко проговорил Габрион эль Закариас, входя в дверь своей спальни, и внося меня внутрь.

А когда дверь за нами закрылась, я поняла, что уже никуда не денусь от него, а он, зараза такая, похоже всё продумал заранее, маринуя меня на протяжении двух месяцев.