Глава 15

Кай

Вечером, уложив Арсена спать, я вернулся к ней в номер. Тихо прикрыл дверь, задержался у порога, затаившись как хищник, что оценивает добычу перед прыжком. Луна обрисовывала её силуэт мягким светом, делая кожу почти прозрачной. Простыня сбилась на бок, открывая линию шеи и ключицу — тонкую и хрупкую. Я уловил в воздухе её запах: тёплый, чистый… и до боли родной. Она — моя.

Я подошёл ближе, уговаривая себя, что пришёл только поправить простынь. Пальцы скользнули по ткани, потом — по её плечу, и всё тело напряглось, будто в нём натянули тугую струну. Она тихо вздохнула во сне, повернулась, и прядь волос упала на лицо. Я убрал её, стараясь не коснуться кожи… но всё же задел уголок мягких губ. Они чуть раздвинулись, выпустив тёплое дыхание, скользнувшее по подушечкам пальцев, — и внизу живота мгновенно вспыхнуло возбуждение, разлившись жаром по телу.

Что-то внутри тянуло меня ближе, не позволяя отвести взгляд. Я наклонился, уткнувшись в её плечо, жадно вдохнул, медленно провёл носом по коже, пьянея от её родного запаха. Мир сузился до одного ощущения — её тепла, пульсирующего там, где моя кожа касалась её.

Волк дернулся где-то под рёбрами: «Возьми.»

— Заткнись, — выдохнул я, отстраняясь. Но руки предательски дрожали, едва слушаясь.

Я оторвался от неё, сделал шаг назад, будто выныривая из-под толщи воды — медленно, с усилием. Её запах остался со мной, цепкий, въевшийся в кожу. В груди тесно, в паху — налившаяся, тугая тяжесть, бьющаяся в такт сердцу.

Я почти зарычал, когда понял, что уже думаю не о том, как выйти отсюда тихо, не разбудив её, а о том, как было бы легко наклониться, раздвинуть её бёдра и…

Выругавшись сквозь зубы, я резко развернулся и зашагал прочь, в свой номер, сдирая с себя одежду прямо на ходу, пока не ввалился в ванную комнату.

Холодная плитка обжигала босые ступни, в ушах стоял гул, как после драки. Я выкрутил кран душа на максимум и шагнул под холодные струи, надеясь, что они зальют бушевавший внутри пожар. Но холод только подстегнул его, раздувая пламя ещё сильнее.

Раньше всё было просто: захотел женщину — позвонил, она приехала, поставил её в удобную для себя позу, как нравится, — разрядился, и дверь за ней закрылась. А теперь… я знал: мой зверь разорвёт меня изнутри, стоит только попробовать лечь в постель не с нашей парой. Да и самому стало мерзко от одной мысли о чужой плоти. Уж лучше своя рука, пока в носу её запах, а на губах вкус её кожи.

Ледяные струи воды бьют по спине. Левой рукой упираюсь в кафель, правой обхватываю налившуюся, тяжёлую плоть. Сжимаю, скольжу вниз, потом вверх.

Закрываю глаза — и вот уже передо мной её комната. Я стою у края кровати. Простыня сползла, открывая бедро и нежный живот. Её волосы растрёпаны, губы приоткрыты.

Мой взгляд скользит ниже… туда, где нежная кожа переходит в розовую плоть. Она подрагивает, будто зовёт меня. Я тянусь, касаюсь пальцами влажного тепла. Моя женщина вздрагивает, судорожно сжимая простынь и выгибается.

Моя ладонь работает в такт мыслям — с нажимом, быстрее, грубее. Я вижу, как вхожу в неё, чувствую, как в ней туго и горячо. Она закидывает ноги мне на бёдра, ногтями царапает мне спину, пока я двигаюсь жёстко, входя до упора.

Рычу сквозь зубы, толкаясь в кулак, представляя, как её тело сжимает меня в последний раз, как она кричит моё имя… и кончаю.

Холод плитки остужает лоб, но не мысли. Я стою, опершись ладонями о мокрую стену, глубоко вдыхая — и понимаю: легче не стало ни капли. Наоборот — голод лишь обострился, когтями терзая изнутри. Каждая клетка тянулась к ней, к моей женщине, к её теплу и дыханию. Ещё немного — и я не смогу сдержаться.

Я выпрямился, стряхивая с себя остатки воды, быстро вытерся и накинул чистую одежду. Пальцы уже привычно набирали короткое сообщение с приглашением на спарринг в закрытом чате боевого круга: кто рядом — придёт.

Тренажёрный зал в подвале гостиницы пах резиной, металлом, потом и звериной силой. На ринге для спаррингов меня уже ждали двое. Ян только что вернулся с ночного патруля — ещё не успел толком остыть, и от него шёл резкий, будоражащий запах адреналина и морозного воздуха. Второй, Лоран, приехал недавно из отпуска — кожа чуть загорела, движения ленивые, расслабленные, но глаза внимательные.

Я был рад их видеть: с грушей можно выплеснуть только часть лишней энергии, а живой противник отвечает, двигается, бьёт в ответ.

— Привет, — усмехнулся я. Ян чуть прищурился, а Лоран отложил полотенце. Они переглянулись — коротко, с тем самым взглядом «а это что сейчас было?» — видимо, не каждый день они видят, как я улыбаюсь. Да я и сам не помню когда последний раз улыбался. И улыбался ли вообще. Наверное, вышло больше похоже на оскал.

— Правила те же? — уточнил Лоран, уже крутя шеей, разминаясь, пока Ян отошёл отправить сообщение.

Я кивнул. После короткой разминки, я уже собирался предложить начать, когда дверь скрипнула, впуская третьего. Высокий, широкоплечий, в чёрной футболке, Бран на секунду задержался на пороге, переводя взгляд с меня на Яна и Лорана. Лицо его было спокойным, но плечи чуть напряжены.

— Проходи, не стесняйся, — пригласил я, заметив, как он на мгновение замер при виде моей улыбки.

— Я тут как… наблюдатель, — произнёс он, подбирая слова.

Я перевёл взгляд на Яна, который недавно строчил что-то в телефон. Тот лишь пожал плечами. Всё ясно: решил, что моё поведение выходит за рамки привычного — и на всякий случай вызвал подмогу.

— С кого начнёшь? — поинтересовался Лоран.

— С обоих, — бросил я.

Мышцы налились силой, тело напряглось, как сжатая пружина; кровь зазвенела в ушах — передо мной остались лишь два силуэта, и я пошёл в атаку.

Минут через сорок я вызвал дежурных, чтобы помогли всем троим добраться до постелей. Бран всё-таки не выдержал и вмешался, когда Ян и Лоран начали пропускать всё больше ударов. Дальше пошло по-настоящему напряжённо: трое против одного, удары с разных сторон, вкус крови на губах, ладони горят, плечи наливаются тяжестью, сердце грохочет так, что перекрывает шум зала. Это была уже не разминка — а полноценный спарринг, только без травм. Ну… почти.

Убедившись, что парни в надёжных руках, я направился к боковой двери, на ходу стягивая одежду и бросая её на стул у стены — здесь никто чужой не появится. Морозный, сухой воздух с терпкой свежестью хвои врезался в лёгкие, и я сорвался с места. Теперь была очередь волка размяться.

За отелем сразу начинался лес, и мы скользнули в его темноту. В низине, волк учуял свежий, тёплый запах. Лиса заметила погоню почти сразу и метнулась в сторону, оставляя за собой рваную нить отпечатков на снегу.

Мы мчались по её следу и впервые за долгое время я отдал волку контроль — без страха потерять себя, без привычного внутреннего сопротивления. Он яростно нёсся вперёд, полагаясь только на инстинкты.

Погоня оборвалась у норы — зверёк юркнул внутрь, в промёрзшую щель между корнями, куда мне не пролезть. Но это было уже не важно. Морозный воздух жёг лёгкие, мышцы налились теплом, разогревшись после забега, тело гудело от приятной усталости, той самой, что остаётся после идеальной тренировки.

Вернувшись в номер, я заметил: стрелки настенных часов перевалили за два. До её пробуждения оставалось всего несколько часов.