Глава 26

Волчица Айлунна

Я застыла, не в силах отвести взгляда. На моих глазах двое альф слились в бешеном вихре: белый и тёмно-серый. Когти рвали плоть, обнажённые клыки впивались в плечи и грудь в отчаянных попытках добраться до горла соперника. Хруст стоял такой, что мороз пробегал по коже. Воздух был насыщен железным запахом крови и мокрой шерсти. Каждый их рык отзывался дрожью в холке, а почва разлеталась комьями в стороны под яростными ударами лап.

Метка вспыхнула в груди такой острой болью, что я согнулась, вцепившись в рёбра. Во мне клокотала ярость Кая, его звериное стремление разорвать врага — и вместе с этим неистовое желание заслонить меня собой. Этот поток чувств обрушивался лавиной, лишал дыхания, и казалось, будто это я сама бросалась в бой: рвала когтями плоть и вгрызалась зубами в шкуру альфы.

Арсен, прижавшись к стеклу, дрожал всем телом. Он тихо поскуливал, не понимая до конца, что происходит. Ещё мгновение назад он бежал к отцу и смеялся, а теперь — видел, как тот пытается убить дядю.

Алая кровь впитывалась в грязь, растекалась, и от этого зрелища внутри меня всё похолодело. Я не знала, что страшнее — то, что один из них может погибнуть, или то, что оба сражаются из-за меня.

Я обернулась к охране. Мужчины наблюдали за схваткой, но не вмешивались. Лица их были напряжёнными: кто-то побледнел, кто-то сжимал кулаки. Казалось, каждый удар альф отзывался в их телах. Двойное давление альфа-силы было таким, что некоторым пришлось вцепиться в капот машины, лишь бы устоять на ногах.

— Что вы стоите⁈ — сорвалось у меня, голос дрогнул от ужаса. — Разнимите их!

Пожилой водитель с седыми висками и резкими чертами лица, посмотрел на меня и тихо покачал головой.

— Нельзя, — сказал он низко. — Альфы сражаются — мы не имеем права вмешиваться.

— С ума сошли⁈ — я метнулась к нему, хватая за рукав. — Они же убьют друг друга!

Он ссутулился, будто сам с трудом выдерживал эту невидимую тяжесть силы.

— Это схватка за место альфы стаи, — пробормотал он, попытавшись вырвать свой рукав из моей хватки. — За право быть вожаком. Такие бои Луна сама вершит. Мы можем только наблюдать.

— За место альфы стаи⁈ — я едва не рассмеялась в истерике. — Какое ещё место, что за бред? Они же… это же… — слова путались, и я с отчаянием посмотрела на мужчину.

Он втянул носом воздух и вдруг резко замолчал. Его взгляд испуганно пробежал по моему лицу.

— Пахнешь, — выдохнул он наконец. — Похоже на его покойную жену. А на тебе метка Кая.

Я оцепенела. Остальные охранники переглянулись. Кто-то ахнул:

— Неудивительно, что Альрику крышу снесло. Вожак за свою самку кому угодно горло перегрызёт.

Я стиснула зубы, глядя на них в недоумении:

— Да вы что, издеваетесь⁈ Я не просила этого… Альрика за меня сражаться! Я… девушка Кая, и я даже имени отца Арсена не знала до сих пор!

Пожилой снова посмотрел на меня с жалостью в глазах.

— Но Луна решила иначе, дитя, — пробормотал он. — Для альф это не шутка. За женщину… за клан… дерутся до смерти.

Я схватила его крепче, вцепившись в руки так, что он не мог вырваться. Он медленно отступал, пытаясь освободиться и отодвинуться как можно дальше.

— Тогда думай! — прошипела я. — Думай, как их остановить. Потому что если ты не найдёшь способ… я тебя поцелую — прямо здесь, на виду у них. Чтобы они увидели и перестали рвать друг друга

Он дёрнулся, будто его ударило током, глаза полезли на лоб от ужаса — и это выглядело почти комично: взрослый мужик, а так испугался простого поцелуя.

— Представь, что будет после этого, — добавила я тихо, и он судорожно сглотнул, бросив испуганный взгляд на сцепившихся альф.

Наконец он шумно выдохнул и кивнул в сторону машины, которую мыл у гаража:

— Там… водопровод. Шланг. Может, остудишь их?

Мы с водителем почти бегом метнулись в гараж. Там действительно тянулся водопроводный шланг, намотанный на железный барабан. Мужчина — звали его, как оказалось, Бруно — на миг замер, наблюдая за моими тщетными попытками открыть тугой кран и раскрутить шланг, а потом тяжело вздохнул:

— Эх, — пробормотал он, провёл ладонью по лицу, — у меня внук на следующей неделе должен родиться… Хотел его увидеть. Ну, что ж, значит, так Луне угодно…

Он мягко отодвинул меня локтем и принялся сам раскручивать шланг. Я, дрожа от напряжения, помогала, пока не зашипела вода. Бруно выкрутил кран на полную — и тяжёлая струя с грохотом ударила в землю.

Мы выскочили обратно к дому. Бруно держал шланг, а я помогала направить струю прямо на дерущихся альф. Ледяная вода хлестнула их, они отпрянули друг от друга, захрипели и разом обернулись к нам. В глазах обоих пылал бешеный огонь, зубы оскалились, из груди рвался рык.

Я шагнула вперёд, заслоняя Бруно собой. Сердце колотилось так, что вот-вот вырвется, но я стояла твёрдо. За спиной чувствовала, как он судорожно дёрнулся, готовый бросить шланг и поддаться инстинкту бегства. Но я перехватила его руку, не давая сделать ни шага. Я знала: стоит ему сорваться — и хищники кинутся следом. Бежать перед альфами значит подписать себе смертный приговор.

— Приветствую тебя, Альрик, отец Арсена! — громко произнесла я, перекрывая гул воды, что с шумом билась о землю, и тяжёлое дыхание зверей. — Я — Айлунна. Истинная пара Кая.

В груди разлилось жаркое тепло метки — ответ Кая на мои слова. Он услышал, что я признала его своим истинным при всех. Я вскинула подбородок.

— Я спасла Арсена, твоего сына. А ты отблагодарил меня тем, что попытался убить моего истинного.

Серый волк стоял передо мной — огромный, разъярённый. На густой шерсти груди и холки блестела кровь, капая на землю. Я смотрела прямо ему в глаза, не отводя взгляда. В их глубине горел белый огонь, сквозь который вдруг мелькнула тень растерянности. Моё имя ударило по нему, будто раскололо что-то внутри. «Айлунна». Его грудь вздымалась, он вбирал в себя мой запах, и в этот миг его тело дрогнуло. В глазах отразилась боль — словно только сейчас он понял, что я не та, кого он потерял.

Рык боли прокатился по двору.

Бруно за моей спиной вздрогнул, но я не шелохнулась.

— Если мы не можем рассчитывать на твоё гостеприимство, — сказала я твёрдо, — мы уйдём прямо сейчас.

И тут Кай обернулся в человека и пошёл ко мне.

Я не могла отвести от него глаз. Его плечи поднимались и опускались с каждым глубоким вдохом, грудь вздымалась, кожа блестела от пота и крови. На боку багровела свежая рана, по плечу тянулся глубокий след когтей, но он будто не замечал боли. Мой взгляд жадно скользил по его телу, отмечая его силу, дикость, первобытную красоту.

И метка тут же откликнулась жаром, пробуждая в груди и внизу живота то самое тянущее «моя», смешанное с неожиданным шёпотом в моей голове: «красивая… сильная самка».

Стоило ему подойти, я вздрогнула, отпустила Бруно, шагнула навстречу и уткнулась лицом в его здоровое плечо, скрывая внезапный рой эмоций. Всё смешалось: желание, жалость к его израненному телу и страх за него. Горло сдавило, в глазах защипало — рыдание готово было сорваться с моих губ. Я прошептала едва слышно, почти умоляя:

— Пожалуйста… оденься.

Кай моргнул, будто не сразу понял, о чём я прошу. На губах мелькнула тень усмешки:

— Эти раны — привычные.

Но, заметив блеск слёз на моих ресницах, он резко отвернул голову. Янтарные глаза сверкнули опасным светом, и он рявкнул так, что воздух дрогнул. Один из охранников тут же метнулся к машине за запасной одеждой.

Кай одевался быстро, рваными движениями — так, словно одежда всё ещё мешала его зверю, но всё равно подчинился. Ради меня. И это осознание — что он способен смирить ярость ради моего спокойствия — обожгло изнутри.

Рядом отец Арсена тоже уже натянул штаны и наспех накинул на плечи рубашку, даже не удосужившись её застегнуть. Из разорванной ткани виднелись следы когтей и свежие ссадины, но он стоял гордо, будто ничего не случилось.

В тот момент, когда охранник вернулся к машине, чтобы захлопнуть багажник, откуда он только что достал запасную одежду, наружу шустро выскользнул маленький силуэт.

— Папа! — радостно крикнул Арсен и, сияющий, взъерошенный, со всех ног бросился к отцу.

Арсен влетел прямо в объятия отца, Альрик наклонился, подхватил его на руки, и мальчишка звонко рассмеялся, уткнувшись лбом в его щетинистую щёку.

— Папа! — Арсен обхватил его лицо обеими ладошками. — Зачем вы с дядей Каем дрались? Мама вон как испугалась… Она плачет. Я не люблю, когда мама плачет.

— А она никогда не плачет, — упрямо продолжал малыш. — Даже когда у неё пуля была в боку, она не плакала, а тащила меня по лесу.

Я судорожно вдохнула: я надеялась, что Арсен уже забыл о тех ужасах, что мы пережили в лесу. Но нет — он помнил. Его отец вздрогнул и шумно втянул воздух. Мгновение он смотрел прямо в глаза сыну, а потом резко отвёл взгляд в сторону.

Мы с Каем стояли чуть поодаль, и он крепко сжимал меня в своих объятиях.

Отец Арсена прокашлялся, словно застрявший в горле ком мешал ему говорить. И, повернувшись к нам с Каем, глядя прямо мне в глаза, произнёс низким, хриплым голосом:

— Я прошу прощения…

Слова прозвучали неожиданно. Он сделал паузу, явно с трудом выдавливая из себя слова, которых, похоже, никогда прежде не произносил.

— Прошу вас… оставайтесь.

Во мне в тот же миг вспыхнуло возмущение. Вот так просто — «прошу прощения»? После того, как он кинулся на Кая, словно хотел разорвать его на части? После того, как Арсен едва не стал свидетелем того, как отец убивает дядю у него на глазах? Я заметила, как Кай краем глаза следит за мной, лицо его оставалось непроницаемым.

Отец Арсена тяжело вздохнул и посмотрел прямо на Кая:

— Кай… я потерял контроль, — резко выдохнул он. — Инстинкт взял верх. Такого со мной ещё не случалось.

Кай чуть склонил голову, уголок губ дрогнул.

— Бывает, — отозвался он негромко. — Добро пожаловать в мою реальность.

И вот впервые после драки их глаза встретились по-настоящему. Две пары — янтарные и серебристые. В этих взглядах отразилось всё: ярость, сила, гордость… и всё же — признание силы равного.

Они замерли, а потом почти одновременно их губы тронула лёгкая, почти дружеская ухмылка. Будто не они пару минут назад чуть не разорвали друг друга в клочья.

Я смотрела на них, не зная, что чувствовать — облегчение или злость. Взрослые мужчины, а ведут себя, как мальчишки. Хотелось закатить глаза и хлопнуть себя по лбу.