Глава 34

Кай

Три дня после исчезновения Айлунны слились в один вязкий, бесконечный миг. Я почти не спал, почти не ел — только бегал, искал, обнюхивая сырую землю и снова возвращаясь к пустой клетке. Когда Альрик сказал, что поедет в клан Лауренса, я сам попросился с ним.

— Дальше тянуть нельзя, — глухо сказал он, глядя в окно. — Тело Ставера нужно отвезти к нему домой. Пора устроить похороны.

Сидеть на месте было невыносимо. Внутри всё горело одной мыслью: вдруг по дороге я уловлю её след.

Выдвинулись мы на рассвете: один внедорожник с Альриком и охраной, следом — два моих поисковых отряда на пикапах. Ехали той же дорогой, что и в тот день, когда исчезла Айлунна.

Я сидел впереди, смотрел в лобовое стекло и слушал, как рация потрескивает короткими, сухими репликами наших людей с хвоста колонны. Хоть я и не чувствовал метку с того самого дня, я всё равно звал её снова и снова: Айлунна, отзовись…

Едва мы пересекли границу клана Лауренс, как земля под нами вздрогнула. Сильный удар в бок внедорожника, будто кто-то со всей силы врезал кулаком в дверцу. Потом — ослепляющая вспышка и рёв, от которого заложило уши.

Машину швырнуло на бок, и мир перевернулся вместе с нами. Вкус крови и дыма мгновенно заполнил рот, горло обожгло. Водитель даже не успел крикнуть — его голова бессильно свесилась, а из груди торчал обломок металлической стойки, пробивший его вместе с сиденьем. Кровь тянулась тонкой струйкой из раны, капая на панель.

Я ударил плечом в дверь — замок заклинило. Ещё раз, сильнее. Металл застонал, поддался, в лицо брызнули осколки стекла, дохнуло жаром и горелой резиной. Пламя лизало перевёрнутый капот. Где-то сзади взвыл волк, и почти сразу из тени придорожных сосен на нас полетели тёмные силуэты. Волки. Много. Я успел заметить серо-бурые бока, блеск клыков и красные всполохи глаз, прежде чем обернулся.

Сквозь дым и огонь я увидел, как двое незнакомых оборотней выволакивают раненого Альрика из-под подорванного внедорожника — и бросился наперерез. Дальше всё было простым, почти примитивным: удары, хрип, вкус крови во рту, гул ярости в ушах. Я прикрывал Альрика, ломал хребты, рвал горло — раз за разом, снова и снова, пока земля под лапами не превратилась в чёрную липкую жижу. Куски шерсти и плоти летели в стороны, смешиваясь с пеплом. Слева, в агонии, взревел наш боец — и тут же захрипел один из нападавших, когда на него обрушились двое наших. Мы бились неистово, защищая вожака.

Схватка была короткой и кровавой. Нападавшие явно рассчитывали на лёгкую добычу — на одного вожака с парой телохранителей, но наткнулись на два поисковых отряда и меня. Когда последний из них завыл и рухнул на землю, повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием пламени на остове догорающей машины.

Мы стояли: одни на лапах, другие в человеческом обличье, пытаясь перевести дух.

— Дэрил тяжело ранен, но, похоже, выживет, — отрапортовал Никс, вытирая кровь с лица. — трое наших погибли в бою. И Рэй… он был за рулём. Погиб на месте.

Альрик закрыл глаза на миг, потом тяжело выдохнул и кивнул.

— Понял. У них? — хрипло спросил альфа.

— Мы насчитали десяток трупов, один ещё дышит.

Альрик поднял взгляд — холодный и сосредоточенный:

— Допрошу сам.

В живых остался один — молодой серо-бурый волк со шрамами на боку. Его прижали к земле: двое держали за плечи, третий — за загривок. Волк рычал, дёргался, клацал зубами, пока Альрик не шагнул ближе.

— Кто отдал приказ? — спросил он спокойно.

Волк не ответил. Только выгнул спину и попытался вырваться, снова зарычав. И тогда Альрик выпустил свою силу.

Она обрушилась, как удар прибоя — невидимая, но ощутимая каждой клеткой. Воздух задрожал, земля под лапами волка дрогнула, тот вскрикнул, выгнулся от боли и в следующее мгновение судорожно начал менять облик: послышался хруст костей и его дыхание стало рваным. Через несколько секунд на месте волка лежал молодой человек.

— Кто отдал приказ? — рявкнул Альрик, глядя ему прямо в глаза.

Тот с трудом выдавил слова:

— Мы сидели в засаде… ждали четыре дня. Мы должны были…— он повернул голову в сторону воронки на асфальте, где ещё клубился дым, — … встретить тебя здесь, подорвать машину и добить оставшихся. Никто не должен был выжить.

— Кто. Отдал. Приказ? — повторил Альрик, давя своей силой.

Пленник прикрыл глаза, не выдержав боли, и выплюнул имя:

— Ставер.

Воздух стал тяжелее.

— Убьёшь меня… да только поздно, — хрипло рассмеялся он, захлебываясь кровью. — Мальчишка твой у Ставера. Если тот не пристрелил его сразу, как мать, то уж точно помучает перед смертью.

Он зажмурился от боли, потом продолжил — рвано, сбивчиво, с отчаянием:

— Хоть нам и не удалось тебя убить, тебе всё равно придётся отдать власть. Если, конечно, хочет увидеть своего щенка живым.

Он поднял глаза на Альрика, губы скривились в усмешке:

— Ты — не наш альфа, а чужак. Девка Лауренсов не может вести за собой клан — таков закон. Ставер должен был стать вожаком после смерти брата. Ну и что, что он не альфа? Зато он с нами одной крови. Мы никогда не примем ни твою власть, ни твоего щенка.

Он дёрнулся, когда я шагнул ближе. Хотелось вцепиться ему в горло, чтобы заглушить гул в висках. Вместо этого я просто стоял и слушал.

— Ставер давно готовил смену власти в клане брата. А когда узнал, что у вас родился щенок — сорвался. Собрал нас всех и стал готовить западню. Суку твою… — он отвёл взгляд, голос сорвался в шёпот, — … пристрелил сам, чтобы не нарожала других. А мальчонка не успел. На Ставера напали, он тогда едва ноги унёс.

После его слов наступила тягостная пауза. Волки вокруг замерли, а Альрик, подняв голову, молча отдал приказ отвести пленника к нашей машине — единственной, что уцелела при нападении. Она стояла в конце колонны, покрытая копотью.

Когда пленника втолкнули в кузов, Никс приподнял край брезента, под которым лежал труп Ставера. От машины донёсся глухой, надтреснутый звериный вой, полный отчаяния и боли. Мы обернулись: пленник осел на пол, разбитый, с пустым взглядом. Он больше не ухмылялся. Знал — всё было кончено.

Я впервые после боя посмотрел на Альрика. Он шатался. Рукав куртки был пропитан кровью, лицо потемнело, взгляд — растерянный и злой. На секунду наши глаза встретились — и всё, что было между нами эти дни, — недоверие, вина, раздражение, — распалось. Осталось только главное: правда.

— Если бы не ты, Кай, — сказал он глухо, — я бы не выжил. И не узнал бы правды.

Я молчал. Внутри всё сжималось от вины и бессилия. Моя Айлунна не одичала, она увидела Ставера, поняла, что он — предатель, может, по запаху, может, по голосу и защитила ребёнка. Не знаю почему она не могла обернуться в человека обратно и не отвечала на мой зов. Возможно, впервые убив, инстинкты оказались сильнее и она не смогла вернуть себе человеческое обличье, но убила она не случайно.

Альрик сжав зубы, продолжал:

— Если бы не твоя жена, мой сын сейчас был бы мёртв — или в руках тех, кто убил его мать. Я… я не знаю, как искупить это. Возьми мою жизнь, брат.

Я тихо выдохнул:

— Это её не вернёт.

Он опустил голову. Мы оба знали: если бы только он не угрожал ей расправой, Айлунна сейчас была бы в клетке… Узнав про Ставера, мы бы уже везли её к Слепой Луне и пытались вернуть её человеческую суть. Но теперь она где-то там в лесу, одна. И никто не знает, жива ли она.

Альрик сжал кулак:

— Я созову старейшин. Пусть оба клана узнают: твоя жена не одичавший зверь, а защитница. Арсен тоже должен знать, что его мать поступила правильно. А потом кинем клич и объявим награду. Она жива, Кай. Мы найдём её.

Впервые за эти дни что-то дрогнуло во мне — слабая, почти болезненная надежда.