Глава 38

Ника (Айлунна)

Леон Мартен. Имя, от которого у меня сводило скулы. Человек, которого отец называл «моей судьбой» и «моим будущим», был его правой рукой и партнёром по бизнесу. Тогда, когда всё это только начиналось, я бунтовала, спорила, отнекивалась, придумывала причины, лишь бы не соглашаться на помолвку. Но отец умел настаивать. И в конце концов я сдалась, хотя сердце при этом будто свинцом налилось.

Не потому что любила кого-то другого — нет. И я была уверена: Леон тоже не питал ко мне никаких чувств. Это был чистый расчёт — удобный союз, выгодный им обоим, но не мне. Для Леона — прочная связь с империей Мореля, для отца — надёжный зять и верный партнёр по делам. А я… я была лишь частью сделки.

И вот теперь он стоял передо мной — красивый, уверенный, ухоженный, как всегда. Костюм сидел безупречно; от лацканов тянуло лёгким ароматом дорогого парфюма.

Те же внимательные серые глаза, чуть прищуренные, и тот самый лукавый блеск, который я всегда так ненавидела за фальшь.

Отец стоял рядом и молчал. Он не произнёс ни слова — только наблюдал. В его взгляде читалось что-то настороженное, будто он взвешивал, как я отреагирую.

— Любимая, — сказал Леон с притворной теплотой, — я едва не сошёл с ума, пока тебя искали.

Слова ударили как пощёчина. «Любимая?» — хотелось мне крикнуть. — «Ты никогда меня не любил.» Но я лишь опустила глаза, а в голове вспыхивали воспоминания о моих любимых: янтарные глаза Кая, мягкая шерсть Арсена под моей ладонью…

— Простите… — выдавила я едва слышно, обращаясь скорее к отцу, чем к нему. — Я устала.

Я развернулась и ушла в спальню, не оборачиваясь. Я закрылась изнутри. Тишина ударила по ушам. Только собственное сердце стучало громко, будто отбивая ритм: беги.

Я опустилась на край кровати, прижала ладони к лицу. Отец… Ему я была рада. Но жених. Что теперь с ним делать? Папа ведь наверняка будет настаивать на своём…

Мысли путались. Перед глазами вспыхивали лица — то Кая, то Арсена, то Леона с его холодной, расчётливой улыбкой. Я легла на бок, не раздеваясь, и закрыла глаза.

Сон был тревожный, прерывистый. Я то падала в темноту, то всплывала на поверхность.

Разбудил меня рассвет и резкая волна дурноты. Я едва успела добежать до ванной. Меня рвало. Тело дрожало, ладони скользили по прохладной мраморной плитке.

«Не надо было есть так жадно вчера,» — оправдывалась я сама перед собой, но внутри уже закрадывался страх. Это было не похоже на переедание.

Я долго стояла у раковины, глядя в зеркало: лицо бледное, глаза огромные.

Всё утро я провела как во сне: пила воду, лежала, старалась ни о чём не думать. Съела яблоко — и, как ни странно, мне полегчало. А потом… Не может быть. Мысль пришла внезапно, будто кто-то шепнул её изнутри. Я сжала пальцы в кулаки. Всё совпадало — сонливость, дурнота и слабость.

— Что же мне теперь делать… — прошептала я.

Я поднялась, быстро оделась, нащупала в сумке кошелёк — внутри ещё оставались наличные. Я тихо вышла из номера, пока папа разговаривал с кем-то по телефону в спальне.

На улице моросил мелкий дождь. Ближайшая аптека уже была открыта. Дежурила молодая девушка: она пробила покупку — тест, бутылку воды и шоколадку для вида.

Я вернулась так же незаметно в наш номер, зябко поёживаясь под капюшоном. Ванная всё ещё была наполнена паром и зеркало запотело, потому что я забыла включить вытяжку.

Я развернула упаковку и прочитала инструкцию. Минуты ожидания тянулись вечность. Я стояла, глядя на полоску, и вдруг перестала дышать.

Две линии.

Мир будто замер. Я сидела на полу в ванной комнате, прижимая колени к груди, и смотрела на тест в дрожащих руках.

Глаза защипало. Я не знала, радоваться или бояться. Всё внутри отзывалось теплом — и ужасом одновременно.

Кай… дети…

Ночь я провела без сна: крутилась в постели, вспоминая каждое его прикосновение, взгляд, поцелуй.

Я понимала: скрыть это не получится. Рано или поздно придётся сказать отцу. Но как он отреагирует? Он, который ненавидит оборотней и считает их животными.

Внутри зарождалось решение — страшное, но единственно возможное.

Проснулась я затемно, чемодан был наполовину уложен с вечера: я добавила несколько платьев, документы, деньги, которые я сняла со счёта в банкомате в лобби гостиницы. Руки дрожали, когда я захлопнула застегнула чемодан и подкатила его к двери.

Если отец откажется от меня — ну что ж, значит, я уйду. Останусь одна. Но я всё равно должна сказать ему правду. Я больше не исчезну, как тогда. Слишком хорошо помню боль в его взгляде… и слёзы. Ни за что не позволю ему снова пройти через это. Лучше пусть ненавидит меня.

Отец уже позавтракал, и сидел в кресле, читая новости на планшете, но, увидев меня, сразу поднялся и улыбнулся:

— Дочка… ты пришла. Садись, — голос отца прозвучал мягко. — Завтрак готов.

На столе стояли тарелки с кашей, свежий хлеб, чайник источал лёгкий аромат чабреца. Желудок сжался от одного вида еды — есть я не могла, к горлу подступила тошнота.

— Спасибо, папа, — тихо сказала я, опускаясь на край стула. — Но я не голодна.

Он нахмурился, хотел что-то сказать, но не стал настаивать. Просто сел рядом и, как в детстве, взял мою ладонь, крепко сжимая в своей широкой руке.

— Спасибо, что не мучил меня расспросами, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но теперь я должна рассказать тебе правду.

— Я люблю тебя, Ника, — перебил он тихо. — Знай это, прежде чем начнёшь. Что бы ни случилось. Я понимаю, с тобой произошло что-то страшное. Когда я нашёл тебя… — он вздохнул, — у тебя была кровь в волосах и на шее. Но это была не твоя кровь.

Я вздрогнула.

— Откуда ты знаешь?

— Я отдал платье, в котором тебя нашёл, на экспертизу. Кровь оказалась мужской. И… необычной. ДНК не совпала с человеческим. Мне пришлось щедро заплатить одной независимой лаборатории, чтобы это не попало в отчёты. Так что если это сделали оборотни… Если из-за них ты пострадала, — его голос стал жёстким, в глазах блеснул холод. — Я найду их. И уничтожу. У меня достаточно и средств, и власти. Моя корпорация MoreTech Industries не зря называется оружейной империей.

Он говорил с такой уверенностью, что у меня по спине пробежал холодок.

— Папа… — выдохнула я, собираясь с духом. — Я должна тебе кое-что рассказать. Но боюсь… боюсь, что ты отречёшься от меня.

Он развернулся ко мне, обеими руками обхватил мои плечи и заглянул в глаза.

— Ника. Я твой отец. Я не отрекусь. Никогда.

Я судорожно вздохнула, на глаза навернулись слёзы.

— Пап… Знай, что я люблю тебя. Давай я начну с того момента, как выбежала из гостиницы…