Глава 6

— У вас дурные манеры, граф, — задрал подбородок я. — Что вы хотели?

— Слышь, Пракс, не умничай. Ты оскорбил мою девушку.

— У вас есть девушка, граф? Премного удивлен, — я обвел его взглядом с ног до головы.

Морда Донцова начала наливаться кровью. Тупой недалекий шкаф. И ведь каким-то образом его всунули сюда и даже дали доучиться до третьего курса.

— Ты что, совсем рисковый? Или бессмертным себя почувствовал?

— Следите за языком граф. Еще одно слово, и я вызову вас на дуэль, — сказал я высокомерно.

— Ой, как страшно, — хихикнул граф и повернулся к своим двум подпевалам. Те в тон ему тоже подобострастно хихикнули.

Обкурились они, что ли? Похоже. Или обкололись — радужки глаза Донцова я не видел, вместо нее был расширенный до предела зрачок. Да и поведение похожее, полное отсутствие тормозов. В вузе было строжайшим образом запрещено выяснять отношения где-нибудь, кроме как в дуэльном зале. И то, дуэли в основном были до первой крови, нечего такой ресурс переводить. Вызвать его на дуэль, что ли? Так он этого и добивается. Вот только он думает, что он меня на дуэли сделает, а не я его. Не будем развеивать его заблуждения.

— Я вызываю вас на дуэль, граф. Вы нанесли мне оскорбление, — задрал я подбородок.

— Ты? На дуэль?— граф тупо заржал. Его подручные тоже захихикали. — Нет, мы решим вопрос здесь и сейчас.

— В мужском туалете? Да, самое подходящее место для вас. То-то от вашей шоблы его содержимым тянет, — я втянул носом воздух.

— Ах ты! — и граф бросился на меня, замахнувшись кулаком.

Детвора. Рукопашному бою в замкнутом пространстве тоже надо учиться. Их — не учили, а вот меня — да. Но они об этом не знают.

Я чуть уклонился в сторону, повернув таз, и кулак просвистел рядом с моим лицом, я даже движение воздуха почувствовал. Ну а теперь обратно, на развороте. Граф неосмотрительно сократил дистанцию, и наткнулся кадыком на мой локоть, выставленный горизонтально точно на этот уровень. Повезло, что я сегодня добрый — бить буду больно, но не смертельно, подобные эксцессы мне не нужны.

Ух ты, какой резвый! Подпевала, стоящий слева, выкинул ногу, целясь мне в шею. Замечательно. Уход влево, ловлю на излете его стопу, и резко и быстро ее выворачиваю. Неплохо, аж в воздухе закрутился! Сделав небольшой кульбит, он сбивает второго подпевалу с ног. Ну а теперь прыжок на мягкие тела, и добиваем тыльной стороной ладони, впечатывая тупые головы в кафель. Не страшно, максимум сотрясение мозга будет. Если мозги у них есть, что сомнительно, конечно.

Я встал, оглядывая дело рук и ног своих. Хрипел и кашлял схватившийся за кадык граф, ворочились и стонали на полу подпевалы.

— С вас дуэль, граф! — я подошел к отпрянувшему от меня Донцову. — Время и место можете назвать сами.

Я развернулся на каблуках, вытер ноги о форму лежащих подпевал и вышел из туалета.

— Ты где был? — подбежал ко мне неизвестно откуда появившийся Васька.

— Долго объяснять. Пошли к ректору в приемную, нужно заявить о нападении.

— Сколько тебя можно учить не влипать в дурацкие ситуации? — рев отца можно было сравнить только с ревом медведя во время гона.

— Ну как бы не я на них напал, — скорчил гримасу я.

— А вот они утверждают, что ты.

— Ну да, конечно, — насмешливо сказал я. — Вдумайся в эти слова — трое великовозрастных лбов с плохой репутацией пострадали от злобного первокурсника, пустившего их на половички. Тем более, что лбы не в моей весовой категории. И я подловил их в туалете — прости, господи — чтобы напасть на них с целью ненависти. Так, что ли?

— Они утверждают обратное. Сейчас звонил вирник, приедет с главами кланов Донцовых, Свирских и Потоцких требовать виру за причинение вреда их отпрыскам.

— Пускай едут, — я протянул отцу обычную с виду авторучку.

— Что это? — с подозрением спросил отец.

— Видеорегистратор. Валялся у меня давно. По настоянию брата с сегодняшнего дня решил потаскать с собой. Можешь посмотреть, чтобы самому стребовать виру. И да, я вызвал на дуэль Донцова. Как сможет говорить, я его жду.

— Ну ты и жук, — ухмыльнулся в бороду отец. — А говорили — «записей нет, записей нет...»

— На самом деле на это было и рассчитано. Кто же ставит камеры в туалетах? А все остальное пространство просматривается.

— Я ставлю. В моих моллах, — сказал отец. — От нариков и прочего лихого люда.

— Надеюсь, женский просматривают специально отведенные для этого сотрудницы?

— Конечно, — подтвердил он. — Все в рамках приличий.

— Тогда смотри запись. Она короткая, но тебе понравится. Дожил, приходиться с собой регистратор таскать...

— После ваших заходов... — отец воткнул в торец ручки шнурок и вывел на плазму в своем кабинете видео.

Ролик получился даже лучше, чем я рассчитывал. А слышно было все, вплоть до хриплого дыхания Донцова. И его зрачки тоже, хотя и разрешение камеры было так себе.

Отец с упоением просмотрел ролик до конца, аж с восторгом.

— Почему волшбу не использовал?

— А зачем? — пожал плечами я. — Они тоже рассчитывали только на грубую силу без нее. И так дал просра... прочувствовать, что не только они тут главные.

— Зрачки у него приметные, — сказал отец.

И тут блямкнул ноут, стоящий у него на столе. Отец открыл экран, поелозил мышкой, и хмыкнул.

— Что такое?

— Новости из больнички, куда ты поместил наследников сразу трех родов. Точнее, токсикология. Экспресс-тест на наркотики, а количественный будет позже.

— Ну, папенька, вы даете...

— А ты думаешь, зря я что ли в госпиталь Перуна жертвую? Иногда им приходится отрабатывать мои деньги. Как вот с тобой, например. Или с этими наследничками ублюдочных родов... Нет, я не ругаюсь, Потоцкие из байстрюков вышли.

— Я так понимаю, у тебя и досье на них всех есть? — вкрадчивым голосом спросил я. У самого аж от предвкушения чуть слюни не пошли.

— Есть, только не про твою честь, — усмехнулся папаша. — Нужно же знать потенциальных контрагентов. Или с кем дела никогда и вообще не иметь. Теперь слушай сюда, наследник. Сейчас здесь появится свора этой мелюзги и начнет выдвигать мне претензии. Тебе, увы, придется быть здесь, как обвиняемому из клана Апраксиных. Так вот. Будешь тише воды, ниже травы, вид сделай виноватый, как у обосравшегося котенка. И взгляд такой же. И не вздумай открыть рот, пока я не разрешу. Понял?

— Понял, — кивнул я.

— И, главное, ничему не удивляйся. Сделай покерфейс, знаешь, что это такое?

— Это когда вы, папенька, объявляете мизер без двух хозяек? — осклабился я.

— Не позорь меня, наследник. Без одной — еще ладно. И то, смотря с кем за ломберным столом сидишь. Но смысл ты понял.

Я кивнул. Папан явно затеял какую-то игру, спектакль, достойный подмосток Императорского театра. И я в ней — статист, который по команде должен крикнуть «Кушать подано!».

В это время зазвонил телефон внутренней связи, старый убогий дисковый аппарат — папаша не признавал нововведений из соображений безопасности.

— Зови!

В комнату постучали, вошел лакей.

— Их сиятельства графы Донцов, Свирский и Потоцкий и вирник Онуфриев!

Папаша сделал жест, и лакей отступил в сторону, придерживая дверь.

Ба! Чудо-аристо пожаловали! Но печать вырождения так хорошо лежала на их рожах, хорошо знакомых мне по их наследникам.

— Прошу вас, садитесь, господа! — отец широким жестом показал на вычурные кресла.

— Ваше Сиятельство, мы прибыли по неотложному делу, — начал с порога Донцов. Садиться он не стал, а вот другие плюхнулись на красивые, но неудобные, специально выбранные отцом кресла, где посетитель сидел ерзая и был вынужден смотреть на отца снизу вверх.

— Я немного наслышан о вашем деле, — кивнул отец.

— Позвольте, я объясню, — засуетился вирник. — Ваш сын, Александр Апраксин обвиняется в нанесении телесных повреждений легкой и средней степени тяжести.

— Что? — взревел папаша и тяжелым взглядом уставился на меня.

Я лишь потупил с виноватым видом глаза.

— Как упомянуто в рапорте околоточного надзирателя Харитонова, сегодня, находясь в учебном заведении ваш сын спровоцировал конфликт с наследниками вышеупомянутых родов и нанес им телесные повреждения. В результате все трое были помещены в лечебное учреждение, где...

— Короче, как там тебя, Онуфриев, кажется?

— Так точно, Ваше Сиятельство!

— Что там с пострадавшими?

— Все в госпитале Перуна, у двоих сотрясение мозга и ушиб мягких тканей, у третьего ушиб гортани с травмой головы.

— И это натворил мой сын? — спросил Папа. — Как?

— Неизвестно. В его руках был какой-то твердый предмет, которым он и нанес телесные повреждения.

Ага. Был бы у меня в руках твердый предмет, были бы повреждения покруче.

— А как же волшба? — прищурился отец. — Они не сопротивлялись?

— Как они утверждают, обвиняемый использовал волшбу против них самих.

А, теперь я еще и магически оприходовал их?

— Он не мог, — со страхом сказал отец.

Блин, ну как играет! Если бы не напутствие перед беседой — поверил бы.

— Увы, но это так, — сказал вирник.

— У вас есть видеозапись этой стычки?

— Увы, нет. Обвиняемый...

— Обвиняемый он может быть только по приговору Русской Правды, — прервал его отец. — Не забывайтесь.

— Хорошо, Ваше Сиятельство. Он выбрал место, не просматриваемое камерами слежения.

— Какое?

— Туалет.

— Туалет??? — выкатил глаза отец.

Как я и подозревал, место разборки со мной было выбрано не случайно. И по тем же причинам, что я назвал отцу.

— Какие у вас основания подозревать моего сына?

— Вот показания потерпевших околоточному, вот заключения целителей, вот объяснительная от директора и начальника охраны?

— И это все? — спросил отец, улыбнувшись.

— Я бы на вашем месте не улыбался, Ваше Сиятельство. Показания трех аристо против одного — серьезное обвинение, — проскрежетал плоскомордый Донцов, вперившись взглядом в отца. И Русская Правда их примет. Тем более, что как видно, ваш сын в процессе нападения не пострадал, а значит он действовал умышленно и вел приготовление к преступлению, а это уже отягчающие обстоятельства.

— Ладно, — вздохнул отец. — Что вы хотите?

— Виру за травмы, нанесенные троим аристократам и публичного телесного наказания для Апраксина-младшего, — глаза Донцова мелькнули отблеском торжества. — Или он должен будет предстать перед Русской Правдой, которая вынесет ему приговор. Несомненно, обвинительный.

— Какую виру вы хотите? — спросил отец.

Ну стряпчий-вирник уже был тут как тут. Сразу как по мановению руки возник лист бумаги, который он передал отцу.

Отец внимательно прочитал лист, улыбнулся и спрятал его в ящик стола под ключ.

— А теперь, господа, давайте посмотрим одно замечательное видео, — глаза отца сверкнули злорадством.

И он вывел на экран то, что было у меня на ручке. Все упулились в плазму, внимательно смотря и слушая запись.

Немая сцена, говорите? Вот эта самая она и есть.

— Итак, господа, что мы видим? — прокомментировал отец. — Нападение на наследника рода Апраксиных, совершенное по предварительному умыслу. Как видите, никаких предметов в руках у него не было и волшбу он не применял. Чистейшая самозащита. К тому же, есть еще одно обстоятельство.

Он щелкнул пальцами и принтер сбоку стола зашумел, раскручивая барабан. Отец взял с лотка еще теплые листы, и передал вирнику.

— Трое напавших на моего сына находились в состоянии наркотического опьянения, о чем написано в этих анализах...

— Вы получили их незаконно! — взвизгнул Донцов-старший.

— Я — да, хотя законно, как спонсор госпиталя Перуна. Но не беспокойтесь, Русская Правда их затребует вполне законно, и они будут подшиты к уголовному делу. Формулировку я сказал, а это будет отягчающим обстоятельством. В результате ваши отпрыски не только вылетят из Школы, но и получат волчий билет. Вместе с небольшим, но пусть сроком за насильственные преступления и употребление наркотиков. Получат, не сомневайтесь. У меня хорошие стряпчие, и заявление сегодня же поступит в Русскую Правду.

— Или что? — расстегнул ворот Свирский.

— Или вы выплатите мне хорошую виру за подготовку покушения на члена клана Апраксиных, точнее, здесь уже рода, и ложные обвинения в его адрес.

— Мы не... — пытался что-то вякнуть Донцов.

— Да вопросов нет, господа, — ласковой улыбкой палача улыбнулся отец. — Ждите судебных приставов.

— Хорошо. Нам надо посовещаться...

— А не о чем тут совещаться, — прервал его отец. Вот, наконец, в голосе появилась сталь, свойственная высокородным аристо. — Либо вы принимаете виру и выходите отсюда свободно, либо дома вас будут ждать экипажи Русской Правды. Все просто.

— Хорошо, мы согласны, — сдался самый трусливый из них, старший Потоцкий. — Ваши предложения?

Отец еще раз нажал кнопку принтера.

— Вот.

Донцов взял лист бумаги.

— Это неприемлемо!

Отец кивнул, и нажал кнопку под столом. Распахнулись двери, и на пороге появились двое наших безопасников.

— Выведите благородных господ из имения и больше не пускайте. Они здесь нежелательные гости, — бросил им отец.

— Подождите! — завопил Свирский. Ага, проняло... — Мы согласны!

— Вы говорите только от своего имени или всех вас? — уточнил отец.

— Всех нас, — Свирский быстро пробежал глазами строчки.

— Вы получили мои требования. Ах да, Александр? У тебя еще что-то будет добавить?

— Будет, — сказал я. — Требую публичных извинений ваших детей. И еще, господин граф, я вызываю вашего сына на дуэль, как только ему позволит здоровье принять вызов чести.

Донцов скрежетнул зубами.

— Не смею задерживать вас больше, господа! Мой вирник заедет к вам завтра с утра. Постарайтесь находиться в имениях.

Вот тут как раз подходит «графиня изменившимся лицом бежит пруду», как гласит классика. По крайней мере, аристо резво рванули на выход, и рожи у них выражали спектр эмоций. Сплошь отрицательный.

— Я же тебе говорил, молчи и слушай! — усмехнулся папаша.

— Вам бы, папенька, в театре играть...

— Не поверишь, было такое желание, — вздохнул отец. — Но, увы, мы, наследники таких родов и бизнес-империй не властны над собой. Нас ведет другая стезя.

— Только вот я до конца не понял, зачем был нужен этот спектакль...

— Ты точно не понял, — усмехнулся он. — Особенно почему их требования в письменном виде я сохранил. Мне нужно было знать, что они хотят получить и кто за ними стоит. Ты уверен, что все это было только из-за той шалашовки?

— Э-э...

— Вот тебе и э-э, — передразнил меня он. — Судя по тому, что они затребовали, кто-то за ними стоял и диктовал, что у Апраксиных нужно отжать. Потому что уж нафига мелкому торговцу всякой рухлядью Потоцкому моя лаборатория «Древо», о реальной деятельности которой знает всего несколько человек, и которая жрет — именно жрет, а не ест — финансы, как не в себя. Очень уж им интересно заглянуть внутрь. А потом просто закрыть и перепродать ее реальному заказчику. Вот столько стоит твоя голова, не считая сотни тысяч золотом и прочих активов.

— Я же их даже не убил и несерьезно травмировал...

— Запомни, сын. Я уже говорил твоему брату, чем выше взобрался — тем больше желающих скинуть туда вниз. Вы всегда окажетесь мишенью, потому что вы — Апраксины. А желающих ославить и опустить наш клан — хоть пруд пруди.

— Какую виру ты им наложил?

— Ничего такого, — пожал плечами он. — Выжал чуть ниже законов Русской Правды. Это и тебе урок — если берешь виру, не зарывайся. Чтобы должник не остался без средств к существованию и предпочел бы иметь дело с тобой, а не с волхвами. Или полностью разоряй, но тогда единственный вариант — уничтожить человека полностью. И его род.

— Серьезно?

— Ты хочешь пощадить загнанную в угол крысу, способную на все? Или всю жизнь ходить с ощущением взгляда через прицел за спиной?

— Ну, насколько я знаю, второй вариант ты не применяешь.

— Применял, — настроение отца резко изменилось. — Но только один раз. И этот род этого заслуживал. Хоть боги и простили, но чувствую себя я до сих пор неуютно. Ты серьезно решил вызвать младшего Донцова на дуэль?

— Да. Пусть гаденыш почувствует, что значит честный бой.

— Император вообще-то этого не одобряет. И дуэльный кодекс под запретом.

— И это говорит мне человек, три раза уложивший своих обидчиков? — спросил я тоном «и эти люди запрещают мне ковыряться в носу».

— Времена были другие, — отмахнулся он. — И потом, я вызывал тех, кто оскорбил мой род, а не клан. С теми я поступал по-другому. Сейчас же одна проблема — за смертоубийство на дуэли можно сесть в острог.

— Не бойся, я придумал как можно решить эту проблему. Он останется жив, но захочет ли жить после этого?

— Понятно. Начитался семейных хроник, где я отчекрыжил графу Полбину...

— Типа того. Но я ничего никому не буду отрубать, чтобы потом было грустно и одиноко жить. Опозорить — это да. И оружие будет — серийники.

— Ты хочешь попробовать на дуэли волшбу?

— Именно так.

— Ну-ка, расскажи, что задумал...

— Вряд ли вы одобрите это, папенька.

— А ты расскажи, а я скажу свое мнение.

— Ну так вот...