Глава 16

Я цепляюсь за поручень и слышу, как Дмитрий недовольно выругался. Так же бывает только в фильмах! Всегда терпеть не могла эти жуткие коробочки на веревочках, и если бы студия не находилась на двадцатом этаже, я бы ни за что не ездила в них.

— Что случилось? — я стараюсь не поддаваться панике.

В конце концов, со мной уверенный в себе мужчина, который всегда находит выход из любой ситуации.

— Я думаю, отключили электричество, — отвечает он, зажигая фонарик на своём телефоне.

В тусклом освещении находиться гораздо комфортнее, чем в кромешной тьме. Я непроизвольно двигаюсь ближе. Дмитрий внимательно оглядывает меня:

— Надеюсь, у нас все хорошо?

Я смущаюсь, понимая, что он спрашивает о моих страхах остаться запертой.

— Хорошо, — отрезаю я. — Если ты будешь держаться от меня подальше, все так и останется хорошо!

Темные глаза сужаются.

— Учту, — тихо обещает он и пытается вызвать диспетчера — безрадужная тишина служит ответом. — И кто продумывал здесь аварийную систему?

Дмитрий недовольно вздыхает и набирает номер телефона аварийной службы, что указывался на табличке. Я стараюсь изо всех сил питаться уверенностью и спокойствием, что он излучает, и жадно прислушиваюсь к его разговору с аварийной бригадой. Как же мне повезло, что я не успела уехать одна! Боюсь даже представить, как справилась бы с подобной ситуацией в одиночку.

— Скоро будут, — отключает связь Дмитрий и смотрит на меня. — По какой-то причине функция эвакуатора не сработала. Нас переключат на резервный источник питания и запустят лифт.

— Спасибо, — с облегчением благодарю я.

Дмитрий опускает взгляд на мои руки и слегка хмурится. Тогда же я осознаю, как сильно сжимаю поручни, чтобы не разволноваться. Попытка ослабить хватку с треском проваливается. Уверенности в себе поубавилось. Пальцы вновь впиваются в поручни.

— Впредь буду передвигаться только по лестнице, — выдыхаю я.

— Ты раньше застревала в лифте?

— Ни разу… Я живу на первом этаже, и чаще всего пользуюсь окном вместо двери. И раньше у меня в доме не было лифта…

Дмитрий оглядывается и отходит вглубь кабины, пристроив телефон на внутренний угол поручни. Легкое колыхание воздуха доносит до меня мягкий аромат его одеколона, и я вдруг четко осознаю, что мне нужно для спокойствия. Ощущать его запах. Неосознанно я тянусь к нему и застываю, сделав всего один шаг. Не смей даже думать об этом.

— Заряда аккумулятора должно хватить хотя бы на час. Но надеюсь, нас вытащат отсюда гораздо раньше. Или же дадут электричество.

— На час, — поражённо повторяю я.

— Расскажи лучше, как ты вчера отметила защиту диплома? Ты отлично играешь, подумать не мог что мне так понравится…

— Поговори лучше с Оксаной, — огрызаюсь я на его похвалу, и тут же жалею об этом.

Дмитрий поднимает одну бровь, его глаза внимательно изучают меня. Пристально и оценивающе. Кожа на спине покрывается мурашками. В тусклом свете фонаря, его лицо кажется жёстче и менее благородным, но я не могу отвести зачарованного взгляда.

— Ты словно ревнивая жена. Забавно.

— Ах, забавно… — фыркаю я, не в силах сдерживаться. — Много чести ревновать такого донжуана как ты!

Дмитрий тихо смеётся. Он даже не пытается оправдаться и это беспредельно злит.

— Тогда давай оставим Оксану в покое, — мягко говорит он. — Пока твой острый язычок опять всё не испортил.

Я скриплю зубами и отворачиваюсь. Некоторое время отчаянно прислушиваюсь к шуму снаружи. Посторонние голоса в коридорах этажей звучат приглушенно. Те, кто работает в здании вечером, высказывают своё возмущение отключенному свету. Как я завидую тем, кто снаружи! Может механик уже приехал и подключает нас? Интересно, в соседнем лифте тоже кто-то застрял? Я не могу держаться долго, как бы ни храбрилась. Угол со стороны двери кажется жутким и мрачным, я чуть переступаю с ноги на ногу, поближе к бело-синему свету. А внимательный взгляд карих глаз изводит меня, будто ожидая, когда я сорвусь и дам волю своим страхам.

— Почему ты так боишься запертых дверей? — в голосе Дмитрия отчётливо слышатся требовательные нотки.

Я закрываю глаза, образ разозлённого моим непослушанием Олега всплывает в памяти. «Даже не вздумай попытаться снова, я привяжу тебя, обещаю!»

— Сейчас не время и не место задавать подобные вопросы, — как можно спокойнее говорю я, нервно сглатывая.

— Ты обращалась за помощью к психологу?

— Разумеется, — огрызаюсь. — Раньше всё было гораздо хуже! Сейчас я вполне справляюсь со своими страхами!

— Хуже? — низко переспрашивает он и шумно втягивает воздух.

Я ёрзаю, сдвинувшись ещё чуть ближе к Диме.

— Подойди уже, — требует он.

Я упрямо сжимаю рот в тонкую линию и продолжаю разглядывать тёмный угол. Дмитрий издаёт торопливый звук, похожий на утробный низкий рык и стремительно шагает ко мне. В одно мгновение он привлекает меня к себе, не давая опомниться. С губ срывается судорожный всхлип, я носом зарываюсь в гладкий мягкий материал его пиджака и отчаянно вдыхаю. Одна рука скользит ему под пиджак, обхватывая крепкий сильный торс, вторая находит его ладонь на своей талии и сжимает её, словно оружие против страха. Я очутилась в раю, защищённая от всех бед и напастей.

Его длинные пальцы скользят мне в волосы, мягко поглаживая. Напряжение исчезает, голова мякнет на его плече. Весь мир исчезает вокруг — будто снаружи все стихло, никто не спускается по лестницам, не произносит громкие реплики и не смеётся. Не остаётся ничего более ценного, чем его крепкое объятие.

— В ночь дня рождения Светы, ты сказала, что встречалась со мной раньше, — шепчет он мне в волосы, его щека греет мне макушку. — Ты это помнишь?

— Да, — расслаблено киваю я.

— Расскажи, что ты имела в виду.

— Это было давно. Почти четыре года назад. Ты приехал вместе с семьёй в наш город, в тот день, когда я сбежала от… него… — я глубоко вдыхаю любимый аромат и крепче обвиваюсь вокруг Димы. — Идти было некуда, мать с радостью вернула бы меня обратно. Нужно было переждать где-то ночь, чтобы уехать. В отеле меня не захотели заселять из-за того что я была несовершеннолетняя.

Рука Дмитрия застывает в моих волосах.

— Ты ругалась с охранниками в фойе, — тихо говорит он. — И упала на меня, когда один из них грубо тебя толкнул…

Я улыбаюсь и киваю.

— С тобой была девушка, беременная…

Он напрягается. Становится жестким и отстраненным. Я не сдаюсь, решив узнать, кто это:

— Именно она уговорила тебя помочь мне. Кто она?

— Поэтому в «Айрисе» ты расспрашивала меня про жену и детей?

Я снова киваю и повторяю вопрос:

— Кто она?

— Она была женой моего брата.

— Что? У тебя есть брат?

— Есть, — как-то грустно отвечает он.

— Почему была? Они развелись?

— Настя умерла, — помедлив, отвечает Дмитрий.

— Ох, прости! — шепчу я, чуть отстраняясь.

Наши взгляды встречаются. Его лицо непривычно бледное, взгляд печальный и тусклый. Сердце непроизвольно сжимается, и я жалею, что завожу этот разговор.

— Мне очень жаль!

Мы молчим некоторое время, глядя вдруг другу в глаза. Дмитрий бережно убирает у меня с лица непослушную прядь волос, его ладонь так и остаётся на моей щеке. Перестаю дышать, стараясь впечатать в память это мгновение.

— Скажи мне… Тот от кого ты сбежала… Это он запирал тебя?

— Да, — выдавливаю я спустя вечность, опуская взгляд.

Тишину прорывает его резкий вздох, объятие становится крепче.

— И как долго это длилось?

— Почти три месяца. Сразу после моего школьного бала и до середины августа. Пока я не сбежала в другой город.

— Кто он?

— Бывший одноклассник. Первое время он больше всех издевался надо мной, потом как-то резко полюбил. Ну а что чувствую я, меня уже никто не спрашивал. Мать сыграла не малую роль в истории с моим заточением. Она так хотела породниться с богатенькой семейкой, что с легкостью плюнула на мои чувства. Его семья была очень влиятельной, имела связи везде! Я бы ни за что не выбралась, если бы его мать не помогла мне сбежать.

Темные глаза ожесточаются, челюсти сжимаются. Воздух вокруг пропитывается холодной яростью, что излучает его застывшее тело. Созданный в моём воображении рай медленно рассыпается вокруг нас, погружая в полумрак кабины.

— Не пугай меня… — шепчу я.

Дима натянуто улыбается и медленно прижимает мою голову к своему плечу.

- Я должен знать больше. Что это за семья, чем они занимались в то время.

— Зачем?

— Просто скажи, что знаешь.

— А я смотрю, ты привык командовать!

— А ты спорить! — терпеливо парирует он, поднимая мне лицо и заставляя снова заглянуть в его глаза. — Говори, Катя. Я все равно узнаю, но с твоей помощью это будет гораздо быстрее.

— Я никогда не вникала в состояние своих одноклассников! — бурчу я. — Его звали Синицын Олег. Кажется, его отец владел сетью местных супермаркетов или магазинов продуктов. Больше ничего не знаю.

— Хорошо.

Дима поднимает руку, которую я отчаянно сжимаю. Я послушно отпускаю его и позволяю перехватить мою ладонь. Большим пальцем он медленно проводит по твердому поперечному шраму под кистью моей руки.

— Теперь я хочу знать об этом, — низко говорит он.

— Я не пыталась вскрыть себе вены, если ты хоть на минуту подумал об этом!

— Мне уже легче… Так откуда же такой глубокий порез?

— Просто неудачная попытка вскрыть наручники…

— Что? — Дмитрий удивленно вскидывает брови и моментально отстраняется.

Я отворачиваюсь, не выдержав его пытливого взгляда, и лепечу:

— У меня не было проблем с законом, честное слово! Из-за постоянных попыток сбежать, Олег частенько привязывал меня, особенно если уходил из дома! Я стащила нож с кухни и когда осталась одна, попыталась вскрыть наручники. Ничего не вышло! Нож сорвался, и я сильно повредила руку…

— Привязывал! — яростно шипит Дмитрий и совсем отпускает меня. Одной рукой он накрывает лоб, второй упирается в бок.

Я вздрагиваю, осиротевшая без его тепла и шокированная такой реакцией. Он мерит темную кабину нервным большим шагом, словно запертый в клетке голодный зверь, что рвётся за добычей, гуляющей у него перед глазами по другую сторону решетки.

— Что этот ублюдок ещё с тобой делал?

Я молчу, снова вцепившись в перила. Его беспокойство ошеломляет. Мне сложно допустить даже мысль, что моё прошлое доставляет этому человеку хотя бы незначительное волнение. А видеть это собственными глазами кажется безумной иллюзией. Я решаю говорить ещё, не в силах бороться с внутренним желанием видеть в его глазах беспокойство… беспокойство за себя.

— Он тебя бил? — требовательно спрашивает Дмитрий.

— Почти нет…

— Как так — почти?

— Только когда сильно злился. Я не очень послушная девушка!

Он закрывает глаза и ругается безобразно и неприлично.

— И твоя мать спокойно смотрела на это?

— Она считала, что я сама наживаю себе проблемы. Просила меня уступить и жить в своё удовольствие!

— У тебя восхитительная мать! — говорит он сквозь зубы.

— Будто я её выбирала!

— Но ведь и у него были родители!

— Отцу было глубоко наплевать, с кем играется его благословенный сыночек, к тому же он так редко появлялся в доме, будто жил в своих супермаркетах. А мать, в конце концов, мне помогла.

Дмитрий невольно кривится, и некоторое время внимательно скользит по мне взглядом, будто пытается найти другие изъяны на моей коже. Открыты у меня были только руки и шея.

Тогда я решаю сама озвучить ответ на немой вопрос:

— Все остальное только тут! — Я тычу указательным пальцем себе в висок, и кисло улыбаюсь. — Помню, как первое время радовалась каждому новому утру. А потом из-за одного ночного кошмара все резко изменилось. Сначала я боялась засыпать по ночам, была одержима мыслью, что он меня найдёт, как в том кошмаре. А когда Марина случайно закрыла меня в комнате, у меня случился первый приступ. Это было ужасно, будто я снова оказалась в его доме… с ним… Ты спрашивал, почему я поздно зарегистрировалась на актёрских сайтах? Так вот, я удалила все анкеты, до тех пор, пока не справилась со своими тараканами в голове. Мне казалось, что анкеты выдают меня. Я сходила с ума, по-настоящему, понимаешь? Я и есть сумасшедшая, только об этом знают совсем не многие! Жаль ты оказался в их числе!

Он делает шаг на меня, снова заключая в крепкое, райское объятие. Его стремительный порыв оказывается совершенно неожиданным, выбивает все мысли из головы. Пустыми глазами я моргаю и вижу перед собой только красивые тёмные глаза. Щека горит от прикосновения его ладони. Он сдерживается, чтобы не прижать меня крепче к себе, я это чувствую по напряженным мышцам.

— Ты не сумасшедшая, — тихо возражает он.

Что-то размеренно пульсирует в моей руке, теплом отдаваясь мне внутрь — я лишь сейчас понимаю, что прижимаю ладонь к его твердой груди. Наши лица разделяет всего пара сантиметров, стоит чуть податься вперед, и можно коснуться его жаркой кожи. Я чувствую внутри нарастающее томление и облизываю пересохшие губы. Его взгляд опускается к ним и застывает.

— Ты даже не представляешь насколько… — из последних сил борюсь за контроль над собой, но губы начинают дрожать, а дыхание сбиваться. — Я не могла выйти из дома больше месяца, прогуливала институт, боялась каждого светловолосого прохожего и была одержима мыслями о преследовании…

Дмитрий напряженно выдыхает и опускает голову вниз, наши лбы соприкасаются.

— Успокойся, хватит! — сипло шепчет он, притягивая меня к себе.

Мои ноги слабеют от удивительных звуков его голоса. Как он это делает? Пульсация внутри моей ладони с неумолимой быстротой набирает ритм. Словно это что-то секретное, доселе мне не известное — этот невероятно притягательный мужчина тоже реагирует на мою близость.

— Я же говорила, всё было гораздо хуже! — отчаянно тянусь к нему, провокационно поднимая лицо ему на встречу. — А что же происходит сейчас? Застряла в тёмном лифте с самым надежным мужчиной, что взялся оберегать мою жизнь с самой первой встречи! Это ни за что не выбьет меня из колеи!

— Не идеализируй меня! — Уголки его губ слегка задираются. — Ты даже не представляешь, настолько чертовски опасно находиться со мной здесь и сейчас.

Подушечкой большого пальца он касается моей нижней губы и проводит по её контуру. Слышу свой собственный судорожный вздох. Голова идёт кругом. Глаза моментально закрываются от наслаждения, пока твердая ладонь скользит по моей щеке и обхватывает шею, пронзая все тело электрическими зарядами. Все внутри плавится, я таю…

Дмитрий наклоняет голову к моему лицу и неожиданно замирает. Я чувствую его дыхание на своих губах. В полной тишине слышится лишь яростный стук моего сердца.

— Боже мой, что я делаю, — шепчет он, почти касаясь моих губ.

Ощущения поглощают меня, простреливая раскаленными стрелами от самых губ в низ живота, застывая где-то в глубине, пульсируя и порождая во мне невероятное желание. Я готова сорваться и сделать этот последний рывок, завладеть его ртом, ощутить эйфорию, как награду за это мучительное томление внутри…

— Не делаешь… — возражаю я срывающимся шёпотом.

Ожидание, мучительное и беспощадное, терзает меня. Внезапно я боюсь, что он отстранится, не закончит задуманное. Напряжение нарастает. Всего несколько миллиметров отделяют меня от безграничного счастья.

— Невозможно… — выдыхает он будто сам себе и касается моих губ.

Нежно… ласково… трепетно… Я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать от восторга и вжимаюсь в него с безумным рвением. Он хрипло стонет, и отвечает тем же, придавливая меня к стенке кабины, его губы становятся требовательными и жадными. Кожа покрывается мурашками, а внутри горит пламя. Наше шумное дыхание разрывает тишину, я теряю разум, сгорая в его объятиях.

— Останови меня, — едва слышно просит он, отрываясь от моих разбухших губ и жадно припадая к шее.

Я отрицательно мотаю головой:

— Нет!

— Нет… — повторят он почти отчаянно, и сжимает мне волосы, заставив запрокинуть голову назад и получая полный доступ к моей шее.

Я не узнаю свой голос в низком протяжном стоне. Колени подводят, дрожа и подкашиваясь. Я сползаю по стенке лифта, не в силах больше держаться. Дмитрий говорит что-то совсем низко, не разбираю слов, и подхватывает меня за бёдра. Я обвиваюсь вокруг него ногами, остро ощутив его возбуждение и изгибаюсь с протяжным вздохом, чисто инстинктивно вжимая свои бёдра в его. Эффект ошеломителен, я вздрагиваю, чувствуя до боли приятное жжение в паху. Дмитрий пошатнулся в то же мгновение и шумно прошипел что-то. На мгновение мне кажется, что мы падаем, но уже в следующую секунду я мощным рывком прижата к стенке.

Его рот снова завоёвывает мой и одновременно в кабине загорается свет. Никто из нас даже не пытается остановиться. Дмитрий высвобождает одну руку и стягивает с меня бретельку топика, скользит ниже и захватывает мою грудь, сдавливая сосок прямо через лиф. Стон безграничного наслаждения срывается ему в губы, я ощущаю очередной прилив невероятных ощущений в самом низу живота.

Лифт трогается. Это приводит Дмитрия в чувства, он почти сразу ставит меня на пол, дыша тяжело и прерывисто.

— Нет, — протестую я, открывая глаза и щурясь от непривычного яркого света.

Его взгляд горит огнём, каждая мышца напряжена. Никто из нас не разжимает объятий, мы вжимаемся друг в друга.

— Пожалуйста, Дима… — я едва слышу собственный голос.

Он медленно закрывает глаза и нажимает на кнопку «СТОП».

— Что ты хочешь? — хрипло спрашивает он.

— Тебя…

Дима прижимается ко мне лбом и резко выдыхает.

— Здесь?

— Да… — я снова изгибаюсь, и его челюсти плотно сжимаются. — Пожалуйста, Дима, пожалуйста…

Он снова нажимает на кнопку лифта и поправляет мой скошенный на одну сторону топик. Мне хочется ударить его от безысходности, но я абсолютно обездвижена крепкими объятиями.

Двери открываются, и Дмитрий стремительно выводит меня в тёмный коридор. Видимо свет так и не дали, а лифт переключили на резервный источник электроснабжения.

Я едва поспеваю за его быстрым шагом и совершенно не ориентируюсь в темноте.

— Ключи, — посит он отрывисто.

— Какие ключи?

— От твоего кабинета! Ты ведь запираешь дверь?

Я ахаю, сообразив наконец, что мы вернулись назад в студию, и быстро вытаскиваю ключи из сумочки. Руки не слушаются, пока все тело горит. Я едва успеваю вложить ключи в ладонь Дмитрия, как он торопливо щелкает замком. Затем запирает нас изнутри.

Мы стоим посреди кабинета, прожигая друг друга горящими взглядами и заряжая электричеством воздух вокруг нас.

— Повтори то, что ты сказала в лифте, — медленно просит он, снимая с себя пиджак.

Я широко округляю глаза, внимая это невероятно сексуальное действие. Внутри оживает новая жгучая стрела.

— Я… хочу тебя… — хрипло выдавливаю я.

Пиджак падает на стул, почти мгновенно рядом оказывается галстук. Дмитрий нависает надо мной, захватывая в плен мою голову, и целует до головокружения.

— Сейчас же… — шепотом добавляю я, отрываясь от его губ, и дрожащими руками начинаю расстёгивать пуговицы белоснежной рубашки.

Он сжимает мои пальцы, останавливая торопливые нескладные движения.

— Катя, пожалуйста, послушай, — задыхаясь, просит он. — Я не смогу дать тебе больше, и пока не слишком поздно, ты можешь все это остановить.

«Только Света, всегда»… — слова с болью врезаются мне в сознание, и я невольно отстраняюсь. Он закрывает глаза, будто прочитав мои мысли, но я успеваю разглядеть в них скрытое отчаяние.

— Тогда скажи мне, чего ты хочешь? — шепчу я беспомощно.

— Тебя, — без колебаний отвечает он.

Я прижимаю ладонь к его могучей груди, ощущая бешеный стук его сердца. Моё бьётся в унисон. В этот момент я понимаю, что ненавижу Свету. С той же неистовостью, что хочу его.

— Тогда заставь меня забыть обо всем. Оставь только нас, хотя бы сейчас…

Я пробегаю руками к иссиня-черным густым волосам, с силой сжимаю их и тяну на себя. Мой язык скользит по жаркой коже его шеи. Дмитрий хрипло выдыхает, этот дразнящий звук сжимает всё внутри меня. Я не понимаю, как справиться с этим мучительным желанием и снова нападаю на пуговицы его рубашки с невероятной смелостью и быстротой. Они легко поддаются, но терпения не хватает. Рывком расправляюсь с оставшимся закрытым краем рубашки, слыша звук разлетающихся по кабинету пуговиц.

Его тело восхитительно, настолько красиво, что кажется ненастоящим. Я касаюсь твердых мышц, жадно изучая рельефы тонкими пальцами, опускаюсь вниз. Дмитрий содрогнулся, и я припадаю губами к его широкому торсу, проводя дорожку поцелуев до самой шеи.

— Горячий и сладкий, — молвлю я дрожа.

Он стонет и почти яростно перехватывает мои руки. Через мгновение я лишаюсь любимого красного топика и опоры под ногами. Жестко впиваясь в мои бедра, Дмитрий проносит меня в кабинет начальника. Он точно знает, что там стоит угловой диван. Наша обнаженная кожа соприкасается, распыляя меня. Я не позволяю ему отстраниться, впиваясь пальцами в спину, и остро чувствую каждое его торопливое движение, лишающее меня остатков одежды. Его губы накрывают мои груди, и я едва справляюсь с бушующей бурей внутри. Бедра взлетают сами собой. Я задыхаюсь от его палящих ласк и восторженно шепчу его имя. Мне хочется, чтобы он прекратил и не останавливался одновременно. Внутри всё сгорает. Как можно справиться с невероятными ощущениями? Как контролировать реакцию на них?

— Посмотри на меня, — низко шепчет он.

Я изумленно ловлю его пламенный взгляд, утопая в блеске, и чувствую, как его пальцы скользят у меня между ног. Всего несколько быстрых энергичных движений и горло прорывает низкий блаженный стон. Отвечаю пылко, совсем не помня себя, целую и кусаю его, захватываю ногами сильные бедра, толкаю на себя и изгибаюсь всем телом. Он стонет и вводит в меня палец. Господи, да!

— Боже, Катя… что ты делаешь со мной… — задыхается он.

— Пожалуйста, Дима, — умоляю я.

Он шипит и вжимается в меня, его горячее тело обжигает моё. Я приподнимаю бедра, толкаюсь к нему. Мы почти боремся. Дмитрий резко сжимает мои руки, вытягивая их над моей головой, почти в тот же момент я ощущаю его проникновение, восторженный возглас слетает с моих губ… Внезапно Дмитрий замирает.

— Катя, все в порядке? — он не решается двигаться дальше, а я не могу собрать мысли в кучу, пылаю от жара и не понимаю его вопрос.

— Не в порядке… это невероятно… Я… я… — Я задыхаюсь, выгнув спину и прижимаясь к нему. — О, Дима, пожалуйста!

Уже через мгновение я понимаю его замешательство. За плавным скользящим рывком следует моё восклицание. Я ощущаю боль от расширения и замираю, не понимая своих ощущений. Представить себе не могла, что мой второй опыт спустя несколько лет тоже будет сопровождаться болью.

Он с жаром выдыхает моё имя, и застывает дрожа от напряжения. Его мягкие и влажные от поцелуев губы путешествуют по моему лицу, лаская и расслабляя меня. Затем следует новый рывок, глубже и резче. Дмитрий сжимает мои бёдра, меняя их положение, расширяя и наполняя меня полностью. Я снова вскрикиваю, каждой клеточкой ощущая всю его твердость и упругость внутри меня. Это поражает и возбуждает до беспамятства. Руки теперь свободны, и я ныряю пальцами в его волосы. Новый толчок сдавливает что-то глубоко внутри, и наслаждение становится едва терпимым. С горла срывается хриплый стон, я поддаюсь этой волне, с сожалением ощущая как она стихает, стоило давлению пропасть. Затем все повторяется снова и снова, кровь закипает в венах, мне хочется большего и темп усиливается, волны накрывают одна другую, скапливая внутри пульсирующую сладость. Я забываю дышать, в глазах темнеет, но все это кажется неважным. Важен лишь он, дарящий мне этот вихрь восторга. Ещё быстрее, тело натягивается струной, сердце рвётся из груди. Я отчаянно кричу его имя, понимая, что больше не могу терпеть этот безудержный накал и готова молить, чтобы он остановился… но последний мощный толчок творит внутри меня новое чудо. Я запрокидываю голову, сотрясаясь от долгого пика блаженства, всё вокруг сверкает невероятными красками. Спустя ещё два мощных рывка, Дмитрий оказывается рядом со мной, приятно сжимая моё дрожащее тело. Я непроизвольно содрогаюсь под ним, не в силах контролировать свою реакцию, слушая бешенный ритм наших сердец.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем экстаз полностью отпускает меня. Восхищению от произошедшего нет предела. Я лежу, выравнивая дыхание и пытаюсь сообразить где нахожусь. На работе… абсолютно голая и потрясённая от ошеломительного секса. Дмитрий обнимает меня, перебирая мне волосы. Обнаженный и великолепный. Я пытаюсь пригладить растрепанные волосы и скрыть свою наготу, но он не позволяет.

— Оставь! Ты прекрасна сейчас. И я хочу запомнить тебя такой.

Все внутри меня сжимается от осознания его слов. Запомнить! Он сразу озвучил свои условия, и теперь приводит их в действие. На этом всё…

Выдавив улыбку, я прильнула к нему:

— Тогда и я буду тебя запоминать. — Руками скольжу по его твёрдому торсу, огибаю бёдра и мычу: — Такое каждый день не увидишь…

Дмитрий немного грустно проходит взглядом по изгибам моего тела и выдыхает:

— Это точно…

Я стараюсь не стесняться своей наготы. Работая три года в мужском ресторане, я привыкла ухаживать за своим телом и чувствовала себя вполне комфортно. Единственное, что меня волнует, это его виноватый, грустный взгляд.

— Ты жалеешь о том, что произошло, да? — тревожно спрашиваю я.

Он смотрит на меня с диким страстным огнём в глазах:

— Нет, Катя. Я жуткий эгоист и жалею только о том, что ты не моя.

Я закусываю губу и вжимаюсь в него. Диван узкий, нам тесно, но хорошо до безумия.

— Я твоя… — тихо шепчу я ему в шею и целую чуть влажную кожу.

Он такой благодаря мне, — проносится в голове потрясающая мысль.

— Ох, как бы я этого хотел. Я не хочу расставаться с тобой…

— Я хочу этого ещё меньше…

Дмитрий нежно целует мою макушку и неожиданно спрашивает, заставляя меня гореть от стыда:

— Катя, как давно у тебя не было мужчины?

Он понял. Он с самого начала понял мою неопытность, когда замер надо мной, когда я с болью приняла его вторжение. Как бы он отреагировал, если бы я сразу сказала, что мой сексуальный опыт оборвался в семнадцать лет, едва успев начаться. Стал бы он желать меня с тем же нетерпением, что я видела в его глазах совсем недавно? Внезапно меня осеняет — ему не понравилось то, что я делала. Совершенно не представляя как вести себя во время секса с мужчиной, мои движения были чисто инстинктивными, возможно совершенно не такими, как он ожидал.

— Почему ты спрашиваешь? — дрожащим голосом произношу я.

— У тебя не было мужчины после того паршивого выродка? — продолжает расспрашивать Дмитрий, игнорируя моё смущение.

Допрос с пристрастием. Смысл скрывать свою неопытность перед человеком, который раньше меня почувствовал, что может причинить мне боль?

— Да, — тихо отвечаю я. — Олег напрочь отбил у меня охоту связываться с мужчинами…

Дмитрий сжимает меня крепче, шумно вдыхая запах моих волос и сипит:

— Ох, Катя… Мне хочется убить его.

Я начинаю дрожать.

— Прости, если я делала что-то не так…

— Не так? Не говори ерунды, — нетерпеливо фыркает Дима и нежно целует меня. — Ты невероятно чувственная и сексуальная девушка, поняла?

Я тихонько киваю, глядя в его сверкающие глаза.

— Если ты все это время не была с мужчиной, о контрацепции соответственно и речи быть не может?

— О боже! — я подскакиваю как ошпаренная. Не было ни мгновения, когда в моём тлеющем страстью мозгу пронеслась хоть единственная мысль о предохранении.

Внезапно сильная рука сгребает меня к себе в объятия, заставляя забыться. Он шепчет мне в шею, проводя по ней губами:

— Я должен был сам обо всем позаботиться, но совсем потерял голову. — Затем добавляет шутливо: — После твоих яростных нападений на мою честь, думать о чём-то я оказался не в силах.

Я покраснела, когда вспомнила, как разорвала его рубашку, как толкала его могучее тело на себя, кусала его.

— Честно говоря я тоже… Но я что-нибудь придумаю… — шепчу я. — Наверняка в наше время в аптеках продается всё что угодно.

— Ты должна будешь сразу мне сказать, как только предпримешь меры, договорились?

— Хорошо…

— Ты дрожишь… — шепчет он, крепче прижимая меня к своему горячему телу.

— Здесь не очень-то жарко, а я вся взмокла.

Дмитрий улыбается и нехотя садится. Я заворожено наблюдаю за игрой мышц на его спине, когда он наспех надевает брюки, и с удивлением понимаю, что даже не помню, как он их снял. Оглядываю разбросанные на полу вещи, но вставать за ними совершенно не хочу. Как заворожённая, я наблюдаю за его грациозными движениями и не могу поверить в происходящее.

На диван падают мои вещи, заставив меня оторвать взгляд от блестящей кожи на его груди.

— Нам нужно выбираться отсюда, — говорит Дмитрий с довольной улыбкой. — Я не хочу, чтобы тебя дважды уволили по моей вине.

Позже, когда мы приводим кабинет и себя в порядок, выходим на парковку. Я вдруг ощущаю себя невероятно плохо.

— Я подвезу тебя, — коротко бросает он.

— Я бы хотела остаться одна, — без обиняков признаюсь я.

Дмитрий останавливается с сигнализацией в руках и внимательно оглядывает моё лицо.

— Не надо, Катя, — тихо просит он. — Сейчас уже слишком поздно для этого.

Удивляюсь, насколько точно он понимает мои переживания. Но уступать не хочу, я должна обдумать, как быть дальше с моей лже-дружбой со Светой, а в его присутствии думать совершенно невозможно.

— Нам нужно поговорить, — настаивает Дима. — Иначе ты наделаешь глупостей. Поэтому сядь в машину и не упрямься!

— Это моя жизнь и мои глупости!

— То, что произошло, касается и меня тоже. Садись! В конце концов, уже поздно для прогулок по городу в одиночестве!

Я закатываю глаза, чувствуя раздражение от его вечных приказов, но уступаю. Когда Дмитрий оказывается рядом, я вдруг чувствую его волнение и теряюсь. Мне всегда казалось, что этот красавец имеет стальные нервы и волнение ему неприсуще. Он не торопится трогаться, поворачиваясь ко мне, глядя строго и возбужденно одновременно.

— Итак, спрашивай, — тихо просит он.

— Что?

— Всё что угодно, лучше тебе отвечу я, чем ты станешь выдумывать небылицы в своей очаровательной головке.

— Хорошо… — я щурюсь. — Нам с тобой хорошо известны мои чувства к тебе. А кто я теперь для тебя?

Дмитрий молчит некоторое время, будто сам ищет ответ на этот вопрос.

— Ты девушка, от которой я без ума, — наконец отвечает он, глядя мне прямо в глаза.

Я зарделась, обескураженная подобным ответом. И тут же мысленно себя ругаю — развесила уши! Дмитрий опытный дамский угодник, и умеет красиво обольщать девушек, не говоря уже о том, что он творит с ними в постели. Сегодня мне посчастливилось в этом убедиться!

— Ты не веришь мне? — поражается он.

— Не знаю! — честно признаюсь я.

— Катя, да я выдумал перед Беляевым сотню причин, чтобы лично приехать и забрать документы. Хоть одним глазком посмотреть на тебя! Специально задержался в предлифтовой, якобы ответить на срочный звонок, и дождался тебя. Да я болен тобой, по-настоящему болен, хоть и пытался всё это время убедить себя в обратном.

Завороженно внимаю каждое его слово под радостный трепет сердца. Не могу понять своей реакции. Его признания ломают мою гордость, я понимаю в этот момент, что готова на всё лишь бы быть с ним…

— Сколько у тебя ещё женщин? — пытаюсь говорить смиренно, но ревность бушует в голосе.

— Что? — переспрашивает он. — Ты вообще слушаешь меня?

Не понимаю его сердитого оскорблённого тона и молчу.

— Можешь больше ничего не спрашивать.

Я изумлённо вздыхаю. Он ещё смеет обижаться?

— Буквально в прошлое воскресенье ты встречался с какой-то там Оксаной! И не постеснялся закрыть мне рот, стоило лишь заикнуться об этом!

Дмитрий щурится:

— Оксана — моя шестилетняя племянница. И в воскресенье она приехала из Англии, где гостила у своей бабушки больше месяца!

Я застываю, чувствуя, как стыдливо загораются щеки.

— Ты серьёзно?

— За время отношений со Светой у меня не было других женщин, — говорит Дмитрий прохладно. — До этого вечера.

Сколько облегчения я чувствую не передать словами. Краснею от собственной глупости и решаю продолжить:

— Извини меня… Как теперь ты будешь общаться со мной?

Дмитрий чуть сдвигает брови, явно ожидая этот вопрос. Его волнение усиливается и мне становится не по себе. Сейчас он попросит уйти из его жизни и жизни Светы. Возможно, он боится, что я всё расскажу под давлением чувств. Боже, как мне справиться с этим! Я готова на всё, лишь бы он не отвергал меня больше, сломленная своей одержимостью. Наконец, Дмитрий говорит — смелее, чем выглядит:

— Я не хочу расставаться с тобой.

Те же слова, что он шептал мне в кабинете Леонида. Мы погружаемся в полную тишину, но меня оглушает бешеный стук моего сердца. Я пытаюсь собрать мысли в кучу и понять смысл его фразы.

— Но ты мне сказал, что не можешь дать большего… — шепчу я, наконец.

— Так и есть… — после недолгой паузы говорит он.

Я чувствую, что бледнею и не могу отвести взгляда от его сосредоточенного лица. Дмитрий остаётся невозмутимым и спокойным, эдакий непроницаемый аристократ — его постоянный стиль поведения. Значит, он хочет меня тайно от Светы. Только в роли любовницы. Что ж, я заслужила это отношение сама, когда наплевала на подругу и позволила ему трахнуть меня на рабочем месте. Впрочем, я бы позволила ему сделать это ещё две недели назад, на заднем сидении его машины, но он остановил это сам. Так к чему вся эта сентиментальность и излишняя гордость? Кто я и кто он! Девица из стриптиз-ресторана и генеральный директор строительной компании.

— А если я хочу большего? — тихо спрашиваю я.

— Ты и должна хотеть большего! — строго выговаривает он мне. — Должна послать меня к чёрту…

— Не должна, — торопливо перебиваю я.

— Катя… — Он напряжённо вздыхает и сжимает переносицу. — Я больше всего на свете хотел бы дать тебе больше… Но я встретил тебя слишком поздно. Ты достойна, чтобы тебя носили на руках, а не тайной связи со мной.

— И пусть…

— Иди сюда. — Дмитрий берёт мою руку и тянет к себе в объятия. — Иногда мне кажется, я знаю тебя больше, чём ты себя. Ты сама не сможешь так жить! Стоит мне оставить тебя на минуту с твоей совестью, и ты поймёшь это.

— Так не оставляй…

Я зарываюсь носом в ворот его рубашки и переплетаю пальцы наших рук. Дмитрий сжимает меня крепче и шепчет:

— Не оставлю, Катя… Я слишком эгоистичен для этого.

Через двадцать минут, Дима и я входим в шикарную квартиру. В ней только прихожая занимает в два раза больше квадратных метров, чем наша комната в общежитии. Судя по обстановке, это место уже давненько пустует без хозяина. Слишком пусто на столах и тумбочках в прохладной необжитой гостиной со всеми удобствами. Фешенебельная спальня с низкой новомодной кроватью и гардеробной кажется мрачно одинокой. Огромная кухня, так же оформленная по последнему слову техники, имеет летнюю полукруглую лоджию, где размещается белый кожаный диван и большой стеклянный столик. Ванная комната как и всё в этих апартаментах отнюдь не скромных размеров, там же находится джакузи. Все поражает своей роскошью.

Я прохожу в спальню и опускаюсь на мягкую кровать оливкового цвета, наблюдая, как Дмитрий разжигает огромный биокамин, встроенный в стену.

— Где мы?

— У меня в квартире.

Света рассказывала, что Дмитрий живет в особняке вместе с семьёй. Видимо далеко не всегда. Он подходит к прикроватной тумбочке и ставит телефон на зарядку. Мы не вспомнили про него пока не стали приводить в порядок моё рабочее место, а к тому времени горящий фонарь полностью разрядил аккумулятор.

— Ты голодна? — Тихо спрашивает он.

Я отрицательно качаю головой:

— В такое время суток мой желудок крепко спит.

Его губы накрывает легкая улыбка, и я ловлю себя на мысли, что не могу оторвать от неё взгляда. Он вытягивается в полный рост, продолжая завораживать своей невероятной улыбкой, и снимает пиджак. Я ёрзаю, глядя на порванную рубашку. На мгновение меня простреливает то же желание, что я испытывала, когда разорвала её.

— Я могу воспользоваться ванной?

— Ты можешь делать здесь все что захочешь, — хрипловато отзывается он.

Ноги в момент становятся ватными, и под его пристальным жадным взглядом я выхожу из спальни. Но уже через пару минут понимаю, что не справлюсь без его помощи. Сходить в туалет дело не хитрое, а вот настроить душевую кабину со встроенной финской сауной мне не по силам. Все сенсорное и никакой инструкции. Боясь напортачить, я высовываюсь из ванной комнаты и зову Диму.

Он переодевается и приходит ко мне в одних брюках. Прекрасный и босоногий. Я теряю дар речи.

— Я так понял, тебе нужна моя помощь… — говорит он, чуть прищурившись, когда я таращусь на него с открытым ртом и не могу связать два слова.

Я тупо киваю. Видеть Дмитрия в домашней обстановке и с голым торсом — картина на грани фантастики. Безумно хочу привыкнуть к этому зрелищу. Надолго ли? Он потягивается, включая воду и параллельно объясняет мне как настраивать температуру. Но у меня не получается слушать. Все моё внимание сосредоточено на его плечах и гладкой коже. Как он поддерживает такую форму? Мышцы крепкие, не перекаченные, со спины отчетливо виден красивый треугольный силуэт. Я хочу коснуться его, но нерешительно застываю.

— Хочешь, чтобы я тебе ещё в чём-то помог? — он хитро улыбается, глядя на мои застывшие в воздухе руки.

Я смущённо одергиваю их за спину и опускаю глаза. Да что со мной? Меньше часа назад у нас был жаркий секс, а теперь я стою перед ним и смущаюсь как школьница!

— Хочу, — тихо, но твердо отвечаю я.

Дмитрий сжимает мне лицо, заставляя поднять на него взгляд.

— Ты можешь касаться меня как захочешь и когда захочешь.

Я смущённо киваю.

— Ты говорила, что ненавидишь принимать душ вне дома, — напоминает он, целуя губы. — Я хочу это исправить.

Я чувствую спиной прохладную плитку, к которой он мягко прижимает меня. Мысли быстро покидают голову, вместе со смущением. Он обрывает поцелуй, но не отстраняется. Его руки мягко скользят по моему животу. Я прерывисто выдыхаю.

— Я не хочу, чтобы ты меня смущалась, поняла?

— Да, — шепчу я, ища его губы вновь.

Он прикусывает мою нижнюю губу, и неспешно стягивает с меня топик. Наш поцелуй становится быстрым и пламенным, затрудняя дыхание. Я едва стою на ногах, когда Дмитрий освобождает мои губы и посыпает беспорядочными поцелуями шею, спускаясь к ключице.

— Да, — шепчет он. — Так уже лучше, моя красавица.

Шум воды заглушает его тихий шепот. Я откидываю голову, забываясь. «Моя красавица»…

— Ты гладкая, как шёлк. — Дмитрий касается тонких бретелек бюстгальтера. — Мне продолжить?

— Да…

Он довольно улыбается и высвобождает из чашечек мои груди. Я изгибаюсь, хватая ртом воздух, когда он припадает к ним губами. Эти прикосновения эхом отдаются у меня между ног, пульсируя жгучим, почти болезненным желанием.

— Боже, Дима…

— Продолжать? — он резко втягивает в рот мой сосок, и я вскрикиваю, чувствуя, как низ живота скручивается в тугой узел.

От неожиданности я подаюсь вперёд и чуть сжимаю бёдра, ноги подкашиваются. Я хватаюсь за его плечи, боясь упасть. Дима опускается на колено, проводя жаркими губами дорожку вдоль моего живота и расстёгивая мне джинсы. Его дыхание обжигает мне кожу. Я загораюсь желанием раздеть его, но терпеливо жду, когда он полностью освободит меня от одежды.

— Моя очередь, — шепчу ему я, призывая подняться.

— Я весь твой, — улыбается он, когда я припадаю к его ширинке.

Чувствую под руками упругость сильных бёдер, и радостное напряжение растекается по всему телу. Какой же он красивый. Брюки плавно спадают вниз, и Дмитрий осторожно вышагивает из них. Закусываю губу, глядя на внушительную выпуклость и высвобождаю её, стягивая последний атрибут одежды. У меня есть официальное разрешение на прикосновения… Я поднимаю глаза к Дмитрию и сжимаю его член, поражаясь твердости и упругости, что ощущается в ладони. Он закрывает глаза и хрипло стонет, опираясь руками о плитку. Меня распаляет осознание того, что я делаю ему приятно и продолжаю медленную ласку. Внутри бёдер всё горит огнём, я мечтаю, чтобы Дима оказался между ними и овладел мною. От этого мои движения становятся нетерпеливее и жёстче. Слышу, как с его губ слетает моё имя, заворожено наблюдаю, как напрягаются мышцы его живота. И понимаю, что мне приятна его реакция не меньше, чем его удовольствие.

— Иди сюда, — низким бархатным голосом просит он.

Я послушно поднимаюсь и заглядываю в его пылающие глаза. Между нами вибрирует воздух от желания, я не могу выдержать и мгновения, впиваясь в его губы, и дрожу всем телом.

Он подталкивает меня к кабине, где продолжает шуметь вода. Я протестую, с губ срывается разочарованный стон.

— Кажется, ты забыла зачем мы здесь, — мягко журит меня Дмитрий.

— Меньше всего я сейчас думаю о своей чистоте, — голос срывается. — И надо признаться, виноват в этом ты.

Его губы расплываются в коварной улыбке, но он стоит на своём:

— Забирайся, я обещаю — тебе понравится.

Спором ничего не добиться. Я поддаюсь и встаю в тугой поток тёплых капель. Дмитрий ныряет ко мне, вода моментально увлажняет его волосы и кожу, стекая вниз и оставляя неровные блестящие дорожки. Он выдавливает небольшое количество душистого геля на ладонь и плавными движениями растирает мне плечи. Его пальцы творят чудеса, я моментально растворяюсь в райском блаженстве. Ощущения поглощают меня, а его руки продолжают массировать каждый миллиметр моего тела, опускаясь ниже. Я покрываюсь мурашками под тёплой водой.

— Как я хотел сделать это ещё в субботу, — тихо шепчет Дима мне в шею и накрывает губами влажную кожу.

Я вздрагиваю и откидываю голову.

— Ты мечтал от меня избавиться… — выдыхаю я, возражая.

— Потому что рядом с тобой я схожу с ума от желания. — Он добавляет геля, растирая мне грудь, и мягко сдавливает соски.

Я ахаю, вцепившись в его плечи. Вода смывает пену почти мгновенно и губы Дмитрия следуют за руками, напористые капли мелко постукивают по коже, обостряя все ощущения. Вот его ладони мягко и уверено скользят по моей талии к бедрам, а губы продолжают ласкать грудь. Голова идет кругом, я задыхаюсь и вздрагиваю от каждого нажатия его умелых твердых пальцев. Это настоящая чувственная пытка. Все вокруг испаряется, остаются лишь пламенные прикосновения, они будто повсюду. Откуда Дима знает, что именно так приятнее? Ох, лучше не думать об этом! Меня охватывает судорожная дрожь, когда его пальцы касаются внутренней части бедер. Я прижимаюсь спиной к стеклу кабины, чтобы устоять на ногах, а Дмитрий движется ниже, скользя губами от ложбинки между грудей, вдоль ребер к талии, выскальзывая из моих рук. Я хватаюсь за круглый поручень, крепко, и не сдерживаю восторженный стон. А сладкая пытка лишь усиливается, дрожь бьёт по телу и кажется, я не смогу больше выдержать, мне нужно высвобождение, как случилось в прошлый раз… Его пальцы останавливают свои круговые движения, я ахаю, нетерпеливо изгибаясь, и чувствую его ухмылку на своем животе. Рука скользит по внутренней части бедер, изгибая мягкие плавные линии и приподнимая мне ногу. Я поддаюсь, но совершенно не понимаю действий Дмитрия. До тех пор, пока его губы не оказываются там, откуда только что ускользнули пальцы. Изумленно распахнув глаза, я рефлекторно пытаюсь опустить ногу с его плеча, но Дмитрий не позволяет, удерживая меня в том же положении. Спустя несколько мгновений я вскрикиваю не своим голосом, стоять ровно не получается. Ощущения удивительны, невероятно приятны и нежны. Меня сносит волна удовольствия, и то, что минутой ранее казалось диким и неправильным, сейчас не хотелось останавливать. Но Дима и не думает останавливаться, каждое движение его языка усиливает моё наслаждение, все ближе и ближе возвышая меня к вершине. Я не сдерживаю рвущиеся из груди стоны, сжимаю его волосы и чувствую уже знакомое напряжение во всем теле. Он тоже его чувствует, и неожиданно вводит в меня два пальца. Всего пара энергичных нажатий на встречу его языку и я содрогаюсь всем телом достигая пика, хватаю ртом воздух и выкрикиваю его имя. Мне настолько хорошо, что я не чувствую своего тела за невероятным блаженством, словно парю. Ноги не слушаются, я медленно сползаю по стеклу. Чувствую силу его рук, когда он удерживает меня, не давая упасть. Как поднимается надо мной, прижимая к себе. Моё обессиленное тело ещё дрожит и это восхитительно.

— Вот теперь ты достаточно чистая, — говорит он с легкой улыбкой.

Я улыбнулась в ответ. Его мягкий приятный голос спускает меня с небес.

— Подумать не могла, что можно так приятно мыться. С этого дня я обожаю душ! — мой голос звучит низко и хрипловато.

— Я знаю множество приятных способов испачкать тебя вновь…

— Ох, пачкаться мне тоже очень нравиться, — я животом чувствую всю его готовность и провокационно обвиваю ногу вокруг его бёдер. — Сколько любимых дел можно открыть для себя всего за один вечер.

Целую его шею и чувствую, как он вжимается в меня сильнее, придавливая к стеклу.

Он вновь доводит меня до безумия. Когда мысли растворяются в голове и остаются одни инстинкты. Я теряю счёт времени, и спустя бесконечность лежу в низкой оливковой кровати, прижимаясь к сильному телу Дмитрия. Засыпаю. Уставшая и удовлетворённая.

Он гладит мне волосы и задумчиво смотрит на догорающее пламя биокамина. В спальне тепло и уютно.

— Это все сон, — бубню я едва слышно. — В реальности ты не можешь быть со мной здесь и сейчас…

— Почему?

— Разве не ясно? До этого вечера ты ненавидел меня! А сегодня мы засыпаем в одной кровати. Да и секс на самом деле не может быть таким приятным.

Он едва заметно улыбается и переводит на меня задумчивый и немного отстранённый взгляд.

— Я никогда не ненавидел тебя, Катя. Выбрось уже эту чушь из своей прелестной головки.

— Но…

Он не дал мне сказать:

— Ты свела меня с ума ещё в первый день нашей встречи. Я как сейчас вижу тебя, в коротеньком серебристом платье, когда ты закрыла глаза и медленно пила крепкий коктейль в «Айрисе». Ты слишком красива, чтобы тебя не заметить. Помню, как не удержался и остановился подальше от столика, чтобы полюбоваться тобой. Уже тогда я понял, что ты, та самая Катя, подруга Светы, и как ты оказалась опасна…

— Не может этого быть, — недоверчиво хмурюсь я.

— Я помню каждую делать, спроси что хочешь, — Мягко улыбается Дмитрий. — Даже то, как забавно ты грозила своими тоненькими пальчиками, чтобы за столом вели себя тише. Как распахнула на меня свои прекрасные изумрудные глаза и удивленно застыла. Как ты украдкой разглядывала меня. Ты и представить себе не можешь, насколько приятно мне было осознавать, что я тебя смущаю. Помню твой сладкий аромат, когда ты приземлилась рядом со мной за столик. Позже за баром, когда я не удержался и наклонился к тебе, понял, что так пахнут твои волосы. Знаешь, а ведь я не хотел знакомиться с тобой!

— Почему?

— Я никогда не был в восторге от компании Светы. А ты, после первых трёх неудачных попыток познакомить нас, представлялась мне эдакой принцессой на горошине, которая под любым нелепым предлогом не приходила на встречи.

— Потому что я тоже не хотела знакомиться с тобой! Вот и выдумывала разные небылицы, лишь бы оттянуть время… Очень часто это помогало!

Я смолкаю и сжимаюсь, понимая, что сболтнула лишнего.

— То есть… не тянуть время… я имела ввиду…

Дмитрий усмехается и качает головой.

— Ты тянула время, чтобы пропустить очередное знакомство с очередным ухажёром, я понял. Можешь не выдумывать отговорки, Катя. Я прекрасно знаю насколько избалованная мужским вниманием Света. Это сразу бросается в глаза и во внешности и в поведении девушки. Скажу тебе, на первый взгляд, ты выглядишь так же.

— Я выгляжу… как? Ты шутишь что ли?

— Нисколько. Ты невероятно сексуальна и привлекательна. На тебя засматривалось столько мужчин! А ты вела себя так, будто ничего не замечаешь — старо как мир, стандартное поведение искушённой красавицы. Я ничего не мог с собой поделать, тоже засматривался, пока ты танцевала у сцены, глаз не мог отвести, как зачарованный. Из-за этого привлёк внимание Резникова, и тот не упустил возможности влезть в спор… — Дима смолкает на мгновение. — Я был почти уверен, что он уведёт тебя с площадки…

— Но он не увёл! У меня и в мыслях не было искать себе парня в «Айрисе»!

— Чуть позже я и сам это понял. — Он довольно улыбается и целует мою макушку. — С того дня я думал о тебе постоянно! И злился из-за этого на себя. Ты разрушила мой покой за один вечер, когда я меньше всего хотел этого! Когда мы случайно встретились в лифте, я был рад этому, словно мальчишка и пригласил в кафетерий, хотя все это время убеждал себя, что использую любой предлог, чтобы не видеться больше с тобой.

— Тебе было достаточно не обернуться, когда ты прошёл мимо.

— Это оказалось мне не по силам, стоило лишь увидеть твои невероятные глаза вновь. Я испугал тебя, в машине? Когда привёз, как тогда думал, на работу, и не мог оторвать взгляда от твоих губ — желал узнать каковы они на вкус…

— Ты смотрел на мои губы? — Я тихо смеюсь. — Ты не поверишь, Дима, я даже не знала этого, потому что сама смотрела на тебя ровно так же!

Он улыбается и выскальзывает из-под меня. Его пальцы касаются моей нижней губы, ладонь ложится на щеку. Я сладостно потягиваюсь.

— А ведь всё могло сложиться по-другому. Встреча в лифте могла стать нашей первой. Я бы сразу заметил тебя и придумал любой предлог, чтобы завести с тобой разговор. Познакомиться. Я бы всё отдал, чтобы повернуть время вспять, не поддаться убеждениям отца и дождался бы нашей встречи. Совершенно свободный. Тебя стоит ждать. Сейчас ты была бы полностью моя, а я не был бы той сволочью, которой сегодня стал…

— Что ты такое говоришь?

Дмитрий молчит, грустно вглядываясь в мои глаза и поглаживая мне щёку. Я теряю уют и покой, что царит в спальне. Мне становится не по себе.

— Дима…

Он закрывает глаза и выдыхает.

— Завтра ты сбежишь от меня, как только осознаешь всю грязь, в которую я тебя погружаю.

— Не правда. В конце концов, я сейчас здесь, зная, что ты не свободен!

— Знать и осознавать — разные вещи!

— Господи, да тем, кто знаком с тобой психолог не нужен! — Начинаю злиться я.

Дмитрий игнорирует мой выпад и тихо говорит:

— Я женюсь на Свете.

Я застываю. Всего за один миг погружаюсь в кромешный мрак. Грудь так сильно сдавливает, что не получается даже вздохнуть. Дмитрий прав, я ни черта не осознавала! И всего одной фразой он заставляет меня это сделать.

— Когда? — выдавливаю я.

— Я должен был сделать предложение в день её рождения.

Меня тошнит. Пальцы рук и ног леденеют, живот скручивают нервы. Я приставала к нему в ту ночь, целовала в губы. Он ответил, пусть и не сразу.

— Почему не сделал?

— Потому что за пару дней до этого вечера, ты вломилась в мой кабинет и призналась в том, что я единственный мужчина, который волнует тебя. Причём сделала это настолько открыто и честно, как не сделала бы ни одна женщина в мире. Ты горела от стыда. В тот день я понял, насколько ты неопытна и наивна. И как ужасно я поступил с тобой, когда поцеловал в машине. Ты снова заполнила всё пространство в моей голове, я просто не смог даже думать о предложении, не говоря уже о том, чтобы сделать его!

— А теперь, трахнув меня несколькими способами, ты внезапно понял, что пора подумать об этом? — зло шиплю я.

Дмитрий щурится, его взгляд становится жёстче.

— Я думал, что ты вполне осознавала, что делала, когда согласилась приехать сюда! А ты все-таки надеялась, что всё может сложиться по-другому, да?

Я совсем ни о чём не думала, — хотелось сказать мне. — Когда ты рядом, я не могу думать! Поэтому мне нужно было остаться одной, а не садиться в твою чертову машину!

— Нет!

— Тогда я не понимаю тебя!

— Это я не понимаю тебя! — Я выскальзываю из-под него, заворачиваюсь в простыню, и быстрым шагом направляюсь на кухню.

Стакан холодной воды из-под крана не приносит облегчения. Тошнота не отступает, мне безумно плохо. И не от своего жуткого предательства, а от осознания того, что Дмитрий никогда не будет моим. Он прав! Где-то в глубине души, я верила и надеялась, что между нами может быть нечто большее, чем просто секс. Но он спустил меня с небес на землю одной единственной фразой: «Я женюсь». Воздуха не хватает, я выхожу на лоджию в свежую ночную прохладу и с ногами забираюсь на мягкий диванчик. Город мерцает в темноте яркими огнями, с высоты это выглядит чудесно. Шум от дорог доносился отдаленно. Кругом тишина и покой. Вот она прелесть высоких этажей. Через некоторое время, я слышу, как щелкает дверь и понимаю, что больше не одинока. Дмитрий молча садится по другую сторону дивана.

— Я ведь могу ещё задавать вопросы? — спрашиваю я, после долгой тишины.

— Сколько угодно, Катя, — отвечает он почти с облегчением.

— Ты любишь Свету?

Он немного растерялся, и даже смутился.

— Я рассчитывал, что мы будем говорить о наших взаимоотношениях.

— Да, но учитывая условия, что ты предлагаешь для наших взаимоотношений, я должна полностью понимать своё положение в твоей жизни.

Он молчит, хмурясь. Между нами зарождается неприятный холодок. Ответа не будет. Мне становится нестерпимо больно. Я сжимаю кулаки, из последних сил стараясь держать достоинство. Я ведь была готова терпеть всё, лишь бы быть с ним рядом. От чего же я так жду услышать, что он любит меня, не её?

— Значит, от меня тебе нужно лишь моё тело, так? Ты ждёшь, что я благословлю твой идеальный брак с идеальной девушкой и буду спать здесь с тобой по первому твоему зову, как и подобает такой дешёвой шлюхе как я!

Дмитрий смерил меня холодным строгим взглядом и поджал губы.

— Я ничего не жду. Я знаю, что ты уйдёшь! А теперь, кажется, это дошло и до тебя! — резко говорит он, затем молча встаёт и покидает лоджию.

Это конец. Слезы заполняют глаза, и мерцающий город расплывается, став огромным горящим пятном. Именно в этот момент, я понимаю, что Дмитрий снова прав. Я не смогу и уйду из его жизни. Слезы брызнули из глаз, и я закусываю ртом простыню, стараясь не издавать никаких звуков. Лишь беззвучно трясусь, позволяя соленым каплям заливать мне щеки и нос. Голова вдруг становится слишком тяжелой, я падаю на подлокотник и забиваюсь в угол. Мне требуется время, чтобы успокоится и забыться. Пока не наступает полный покой…