Глава 3

Я осторожно иду по вымощенной дорожке парка, сгорая от волнения. Наконец-то на своих двоих и без костылей. О любимых шпильках могу только мечтать, но новенькие легкие балетки настолько мне нравятся, что я готова потерпеть. Выискивая внимательным взглядом детскую площадку, на которой мне нужно было оказаться сразу после рабочего дня, я машинально расправляю дорогущую юбку карандаш. Останавливаюсь рядом с двухэтажным зданием — приютом для животных. А вот и площадка. Кажется здесь.

Владимир вальяжно развалился на лавочке и угрюмо сверлил взглядом маленькую девочку, что играла с подругами и крохотной обезьянкой, никого не замечая вокруг. Расправляю плечи, чувствуя дрожь в коленях, и осторожно шагаю к лавочке. Сердце отдаёт глухим стуком. Насколько же братья похожи… Словно передо мной сидит сломленный Дмитрий. Мужчина переключает свой взор с рыженькой девочки на мои шагающие ноги. Его брови ещё больше сдвигаются к переносице, когда он медленно скользит по мне взглядом и, наконец, добирается до глаз.

— Здравствуйте, — сколько волнения в голосе, прочищаю горло.

Какой тусклый, почти безжизненный цвет глаз встречает меня. Цвет серого усталого неба в пасмурный осенний день. Невольно спина покрывается мурашками. Одного этого взгляда хватает, чтобы понять — Владимир не живёт, а существует. Сломанный и разбитый.

— А я тебя знаю, — скучающе склонив голову, признается он. — Блондиночка, что путается с моим братом. Подружка Светы.

— Екатерина Власова, — представляюсь я, проглатывая неприятную реплику и протягивая ему руку.

Тот ухмыляется и, смачно хлопнув мне по руке, сильно сжимает её. Да уж, манеры у этого парня не к чёрту.

— Владимир. С братом больше прошу не путать! Так и зачем же ты искала встречи со мной?

О, да! Ты «динамишь» меня уже две недели! И вот, наконец, соизволил встретиться. Я неуверенно присаживаюсь на краешек лавочки, с рядом его вальяжной позой, и обдумываю некоторое время, в каком стиле общаться с ним. Перейти на его грубовато-братский тон или же с достоинством держать деловой? Главное всё не испортить.

— У меня есть к тебе предложение, — говорю смелее, подражая ему и переходя на «ты».

— Так, — тянет он, бесцеремонно цепляя пальцем мне локон с плеча. — И какое же?

Стреляю в него неистовый взгляд и одергиваю руку. Владимир нагло скалится. Какого черта он творит прямо перед своим ребенком?

— Явно не то, о чем ты подумал!

— И правильно, прибереги для моего братца. Я сегодня уже потрахался.

Вот ведь козёл! Нечего с ним церемониться!

— Мне нужен юрист. Слышала, что ты был когда-то первоклассным юристом.

— Вот именно — когда-то. Боюсь ты не по адресу.

— Ошибаешься. Как раз по адресу. Видишь ли, я не могу себе позволить услуги дорогих адвокатов. А ты вряд ли полностью пропил свои мозги, раз стараешься вернуть к себе расположение брата. Так вот тебе шанс.

— А мы умеем огрызаться? Честно сказать я подумал, ты убежишь в слезах после моей реплики. Слишком уж личико ангельское. Даже удивился, что Дима из-за тебя теперь грызется с Гордеевым.

— Я пришла не за тем, чтобы обсуждать с тобой моё личико. — Я достаю из сумочки конверт с деньгами, что у меня остались со съёмок и протягиваю ему. — Если этого мало, попрошу у твоего брата ещё, тебя, как я понимаю, теперь обделяют в финансах. Но мне нужна полная конфиденциальность.

Владимир открывает конверт и присвистывает.

— Сначала объясни, какая именно помощь тебе нужна и я скажу, требуется ли мне доплата.

— Хочу шантажировать твоего брата беременностью, заставить его жениться на мне и составить правильный брачный договор. Через год развесить, деньги поделим на двоих.

Владимир ошарашено впивается в меня взглядом. Его ноздри в момент расширяются от яростного вдоха. Мне даже на мгновение кажется, что он намеревается ударить меня.

— Надо же, какая наглая сука кроется за этим ангельским личиком. Знаешь что, девочка, я сейчас сделаю вид что не видел тебя, молча отвернусь, пока ты сваливаешь с этой лавочки. Но всё-таки не удержусь рассказать брату, какую гадюку он пригрел у себя на плече.

Я немного расслабляюсь. Пусть и жалкий пьяница, но брата предавать не желает. Надеюсь, что не перегнула палку… Поднимаю руки в знак примирения и признаюсь:

— Это была проверка. Теперь я хотя бы знаю, что подставить брата ты не решишься.

— Так я тебе и поверил. Держи карман шире…

— Знаешь что, умник, если бы я действительно хотела присвоить деньги твоего брата, то просто сидела бы рядом мышкой и пользовалась его безлимитной карточкой. На кой чёрт всё так усложнять?

— Продолжай, — помедлив, кивает Владимир.

— Мне действительно нужен безукоризненно составленный договор. Но, увы, не брачный. Назовём его договором обязательств, в котором я отказываюсь от каких либо претензий за причиненный мне ущерб в результате аварии, подстроенной Гордеевой Светой, ходатайствую перед ней в суде. А Гордеев Сергей в равных долях разрешает всё финансовые вопросы с Дмитрием Савицким по всем сделкам и договорам, что их связывают в данный момент.

Владимир с минуту сверлит меня странным изучающим взглядом.

— Твою ж мать, ты это серьёзно? Собралась шантажировать самого Гордеева? Я слышал ты отличница, так где же хоть одна извилина в твоей светлой умной головушке?

— Собралась, — огрызаюсь я. — И хочу это сделать юридически грамотно. То есть с твоей помощью.

— Так ты только помашешь перед ним красной тряпкой и усугубишь ситуацию.

— Я добавлю ему кучу головной боли, если подам заявление на его дочку. Ты как юрист должен это прекрасно понимать.

— В таком случае без меня…

— Жаль, я думала, ты не такой размазня и стоишь хотя бы мизинца своего брата, — говорю я презрительно. — Давай назад конверт, обращусь к более грамотным специалистам. А ты можешь продолжать обниматься с бутылкой на шее у Димы.

Тусклые серые глаза Владимира вмиг оживают, заблестев яростным блеском. Всё лучше, чем их пустота. Он швыряет мне конверт и рычит:

— Осторожнее, девочка. За это коротенькое знакомство с тобой, я уже дважды поборол желание двинуть по твоему ангельскому личику. И как только Дима терпит твой острый язык?

— Обычно он не обижается на правду, — огрызаюсь я, поднимаясь с лавочки, и собираюсь уйти.

Внимательно разглядываю племянницу Дмитрия. Девочка похожа на принцессу: розовощекая, с большими голубыми глазами, в прелестном жёлтом платьице. Её густые длинные рыжие волосы аккуратно забраны в усыпанную жемчужинами заколку. Девочка гладит карликовую игрунку, ласково обращаясь к ней «Китя» и пытается накормить её апельсином. Девочка ловит мой взгляд и смущается, отворачиваясь к папе.

— У тебя очаровательная дочь. Надеюсь, она будет похожа на Настю не только внешностью, — бросаю я Владимиру.

В какой-то момент я успеваю заметить боль в его глазах. Владимир отводит взгляд, сжимая челюсти и заставляя почувствовать себя первоклассной стервой. Чёрт, прикусить бы себе длинный язык!

Забегаю домой в подавленном состоянии. Не нужно было обращаться к брату Дмитрия. Человек уже несколько лет живёт без какой либо цели в жизни. Разве что напиться. И с чего я взяла, что он с радостью кинется мне помогать приструнить Гордеева? Разве ему сейчас плохо живётся?

Я много читала по поводу дела Светы на сайтах, на которых продолжали перемывать ей кости. Хорошие адвокаты повернули нынешнее состояние дел под условный срок. Я могу хорошенько подпортить Гордееву будущий в следующем месяце суд. Затянуть и осложнить дело. И если он не оставит Дмитрия в покое, я непременно это сделаю. Даже если Владимир уже успел на меня нажаловаться брату, это ничего не изменит.

Завариваю чай и устало плюхаюсь на кожаный диванчик. Укладываю некогда переломанную ногу на подушку. Снова отёк. Да и болит сегодня сильнее. Хорошо хоть Дмитрий не видит, иначе снова бы изворчался по поводу моей работы! На которой, кстати, после произошедших событий, ко мне кардинально меняют отношение. Благодаря статейкам в интернете не в худшую сторону, но излишняя любезность Беляева и другого вышестоящего руководства напрягает. Коллеги держатся со мной непривычно осторожно, будто боятся лишнего слова сболтнуть — мало ли, из-за приближенности к «высоким начальникам» у меня язык стал в три раза длиннее. Растираю ногу, прогоняя угрюмые мысли. Нужно подержать её на подушке, чтобы спал отёк. Я не пропускаю курсы реабилитации, разве что сегодня, но тут была уважительная причина. Странно, что Диме ещё не доложили, что его новая избранница безответственная прогульщица. А может и доложили, но у того и без меня куча проблем.

Получаю звонок от «Горячего и сладкого» только когда готовлюсь ко сну. Застываю с одеялом в руках и боюсь ответить. Что если он не одобрит мою затею с подачей заявления на Свету? Ведь это, с какой стороны не посмотри, ещё один нож в спину, возможно ещё длиннее, чем был до этого. Делаю глубокий вдох и всё же прикладываю телефон к уху.

— Привет.

— Привет, — слышу мягкий голос Дмитрия. — Как прошёл день?

— Как всегда в тоске по тебе, — кисло заявляю я.

За две недели я смогла увидеть моего любимого только один раз, а уже на следующий день он укатил в новую командировку. Благо в этот раз без Розы.

— Я вернусь в город в среду.

— Ооо… — всё что могу ответить я, а губы расплываются в счастливой улыбке.

Осталось потерпеть всего два дня и мой шикарный генеральный директор вернётся.

— Тогда в среду я приглашаю тебя на свидание, — вот и почему мой голос звенит как у преданного щенка, увидевшего хозяина?

Дьявол, поучиться бы мне сексуальным томным речам, что так заводят мужчин! Накрываю лоб рукой, корча глупую рожицу и падаю на кровать. Чуть понижаю голос, добавляя в него томные нотки:

— В семь часов тебя буду ждать я и потрясающий ужин…

Слышу его долгий выдох.

— Ужин может быть потрясающим, если ты будешь ждать меня за столом абсолютно голая и… готовая, — низким бархатом отвечает он.

Ух! Чувствую, как по спине проносится жаркая волна, а щеки краснеют далеко не от смущения. Машинально поглаживаю себя в предвкушении и закусываю губу, чтобы сдержать выдох и не выдать нахлынувшего волнения.

— Договорились… — голос предательски дрогнул.

Снова вздох.

— Чем занималась после работы? — внезапно меняет тему Дмитрий, будничным тоном.

Я подскакиваю на месте, трусливо сжавшись. Видимо братик всё же нажаловался! Или нет?

— Гуляла по парку.

Намёками не расколюсь, говори в лоб, дорогой.

— Ты пропустила сегодня процедуры.

— Совсем вылетело из головы, завтра наверстаю.

— Нельзя так относиться к своему здоровью, Катя! — и снова этот строгий тон, а где же низкий бархат, что будоражит мне кровь?

— Знаю-знаю. Обязательно поставлю себе напоминание! Нога не беспокоит вот я и расслабилась…

И как мне только не стыдно обманывать? Внезапно раздаётся мелодичный звонок в дверь. Удивленно поворачиваю голову к выходу из спальни в зал. Кого могло ко мне принести в десять часов вечера? Не спеша плетусь в прихожую и вглядываюсь в видео-глазок. Если бы в данный момент я не разговаривала с Дмитрием, подумала, что у моего порога находится он. Но нет. По ту сторону двери, облокотившись о стену, стоит его брат. Не знаю, слышал ли Дима дверной звонок, но говорить ему о визите брата в данный момент было бы глупо.

— Я перезвоню через пять минут, хорошо? — говорю я.

— Что-то случилось? — ровным голосом спрашивает он.

— Нет-нет, немного пролила чай на пол, нужно убрать…

Поспешно сбрасываю, наблюдая, как Владимир снова тянется к дверному звонку, и отворяю дверь. Он бросает на меня недовольный взгляд, бесцеремонно заваливается в дверной проём и минует прихожую.

— Эй! — возмущенно кричу я, спеша за ним следом.

Владимир целенаправленно идёт на кухню. Что за наглый кретин! Пьяный что ли? Вроде не шатается.

— Поздно для визитов уже!

Он небрежно впечатывает мне в грудь папку и плюхается в крутящийся высокий стул за барной стойкой.

— У тебя есть коньяк? — воодушевлённо спрашивает он.

— Есть чай, — отрезаю я. — Что это?

— Брачный договор… — кривая улыбочка у него получается точь-в-точь как у Дмитрия.

Вскидываю брови и раскрываю папку. Нижняя челюсть отпадает сама собой. Владимир составил договор, который я просила. Толстый, в двух экземплярах. Читать — не перечитать!

— Надо же, — протягиваю я удивленно. — И как же ты передумал?

Он лишь пожал плечами:

— Пораскинул мозгами, и решил, что может твоя идея и не настолько плоха. И если уж подставлять твою голову на отсечение, то уж вместе с моей.

— У меня есть условие…

— Да понял я, брату ничего не скажу. В договоре подобный пунктик есть и для Гордеева.

— Спасибо.

— Есть одно но… Если ты сомневаешься, лучше оставь эту затею. После того, как ты предъявишь свои условия Гордееву, назад пути не будет.

— Я прекрасно понимаю это.

— Значит, ты правда решила судиться со Светой, если Гордеев откажется подписывать?

— Да.

— От Димы мы уже тут не отмажемся. Всё придётся рассказать, если Гордеев нас не опередит, конечно. Предупреждаю, я сдам тебя с потрохами, будешь разбираться с ним сама.

— Всё равно не передумаю. В конце концов, это моё право.

— Хорошо, не сомневаюсь, что Гордеев откажется. Но может так мы хотя бы выиграем для брата больше времени. Если накосячишь, Катя, я тебе голову оторву. Согласовываешь со мной каждый свой шаг, поняла?

Ошарашено киваю.

— Сейчас принесу деньги.

— Шла бы ты со своими деньгами, — огрызается Владимир. — Не настолько я уж и конченый придурок! Я ввязываюсь в это дерьмо только ради Димы.

Тишина.

— Спасибо, — только и могу сказать я.

— Что на тебе надето? — с ухмылкой спрашивает он, пробегая по мне взглядом.

Я в момент краснею, приглаживая довольно милую пижаму с мишками Тэдди. Прихватила её на днях в магазине нижнего белья, когда покупала себе новые летние чулочки. Я совершенно забыла купить себе для работы колготки, когда ходила по магазинам с Дмитрием. А эта пижама так мило смотрелась на манекене, что я не удержалась от покупки! В конце концов, теперь я могу себе позволить тратить деньги на вещи!

— Вообще-то я собиралась спать!

— У меня слов нет! — громко хохочет Владимир. — Никогда бы не поверил, что у брата отношения с девушкой, что носит пижаму с мишками.

Уже багровая желаю испариться. Вообще-то, когда мы с Дмитрием спим вместе, я совершенно голая… какие уж там мишки! Но замечание справедливое, наверняка его всю жизнь окружали утончённые сексуальные дамы в полупрозрачных пеньюарах. Чувствую себя полной недотёпой.

— Не твоё дело!

Владимир успокаивается и некоторое время вглядывается в мои глаза. Скучающе и безразлично. Будто мгновение назад его вовсе не веселили мои мишки Тэдди.

— Значит, ты знала… — Он запинается и сжимает челюсти. — …Настю?

— О, вряд ли это можно назвать знакомством. Но за нашу короткую встречу она, можно сказать, если уж не спасла мне жизнь, то как минимум помогла изменить её к лучшему.

— Расскажи…

— Настя помогла мне заселиться в отеле, когда я тряслась и ревела, не зная куда податься.

Он опускает голову, больше ничего не спрашивая. Пустой, разбитый взгляд вдруг наполняется болью. Я тоже не решаюсь произнести и слова, совершенно не понимая как себя вести в данный момент. За время знакомства с братом Дмитрия я тысячу раз пожалела, что упомянула его супругу. Впредь учту: Настя — закрытая для нас тема.

— Ладно, давай свой чай, — бурчит он. — Обсудим твой предстоящий разговор с Гордеевым.