Глава 5

Весь день Тамара Никитична провела рядом со мной. Обрабатывала мою рану, кормила меня и рассказывала о своей семье.

Как оказалась, Тамара Никитична — мать местного альфы, который возглавляет стаю. Она живёт отдельно от сына на окраине деревни вместе со своим внуком — Михаилом.

Михаил, как я поняла, это сын её погибшей дочери. Что именно с той произошло, женщина не рассказала, но говорила, что после того, как её дочь с мужем погибли, она взяла Мишу к себе и все эти годы воспитывала его.

Да, родни у неё не так и много осталось. Сын с женой, которые никак не могут подарить ей внуков, и Мишка, в котором она души не чает. Это сразу становилось понятно по тому, как она говорила о своем единственном внуке.

Тамара Никитична ещё рассказывала смешные истории из детства своих детей и внука. И если признаться, меня это даже позабавило. Бабушки у меня никогда не было. Только дед, которого я безумно люблю.

Ближе к вечеру Тамара Никитична оставила меня, чтобы к приходу внука успеть приготовить ужин. Мне же вручили старенький кнопочный телефон, чтобы я могла позвонить родным, и книгу, чтобы не скучала одна.

Вот тут-то я и растерялась.

У меня есть реальный шанс позвонить родным и сообщить им о моём местоположении. Только вот беда в том, что звонить им опасно. Насколько я знаю, для междугородних звонков у моих родных всегда были специальные «безопасные» телефоны, по которым они переговаривались со своими людьми, находящимися вне города.

В Лесневске же мы все пользовались обычными сотовыми, и моя родня меня всегда предупреждала, чтобы я ничего лишнего не болтала по нему, ведь он может прослушиваться.

Поэтому на обычный номер я позвонить не могу, ведь если враги меня вычислят, то это будут огромной проблемой. По идее, мне надо позвонить на этот самый «безопасный» телефон, но…

Я никогда не покидала пределов родного города и поэтому никогда не знала его номера телефона. Мне просто было незачем, а теперь…

Чёрт! Чёрт! Я же им даже позвонить не могу!

И что же теперь делать?

Откладываю телефон, с сожалением понимая, что воспользоваться им мне не придётся. Надо найти другие способы для связи.

Вообще, когда я полностью восстановлюсь, то с помощью магии могу попробовать связаться с Владиславом или папой Максимом. Они, как и я, обладают магией и иногда мы связывались так с ними.

Только вот это рискованно сейчас пользоваться магией. Если кто-то заметит, то…

В любом случае, для начала мне надо восстановиться. Сейчас я не в состоянии что-либо сделать. Придётся продолжать играть роль несчастной чистокровной волчицы, которая пострадала от нападения гибридов.

Так, надо только легенду продумать, а то раскусят меня и…

Арина, хватит! Перестать думать о плохом!

Следующий час я тщательно продумывала свою легенду на случай, если кто-то начнёт меня расспрашивать.

От мыслей меня отвлёк тихий стук в дверь. Я даже немного удивилась, ведь Тамара Никитична никогда не стучала. Однако когда в моей временной комнате появился мужчина, всё встало на свои места.

Передо мной стоял один из самых крупных представителей оборотней. Высокий, широкоплечий, с бугрящимися мышцами, которые можно было рассмотреть под его чёрной майкой.

Боже, и это внук Тамары Никитичной? Никогда бы не подумала! Она такая маленькая и милая старушка, а он просто гигант какой-то, который страх вызывает одним своим видом!

— Меня зовут Михаил.

У Михаила были короткие тёмные волосы, мужественные черты лица, густые тёмные брови и чёрные, словно сама ночь, глаза.

«Анна» — написала я на листе блокнота и тут же ему показала.

Если признаться честно, то я безумно боялась запаниковать. Мужчина действительно пугал меня. Нет, на самом деле, не из-за его внешних характеристик, а именно из-за моих собственных страхов. Это уже не милую старушку обманывать. Тут передо мной достаточно сильный оборотень, который мне одной рукой шею может открутить, если что-то пронюхает. А я сейчас так слаба, что даже защититься нормально не смогу.

Как же хорошо, что мне сейчас нельзя говорить! Не уверена, что смогла бы совладать с собственным голосом.

— Я рад, что ты пришла в себя, Анна. Бабушка сказала, что тебе уже гораздо лучше.

«Спасибо, что спасли меня» — аккуратно написала я.

Как-никак, они меня с Тамарой Никитичной спасли.

Правда, они же могут и закопать меня где-то в лесу неподалёку.

— Ни один уважающий себя оборотень не оставил бы волчицу умирать. Так что я сделал то, что обязан был. Бабушка сказала, что тебе пока не стоит говорить, но думаю, позже ты могла бы рассказать свою историю. Да?

Я молча кивнула, вновь прокручивая в своей голове мою легенду.

Боже, ну почему же я так умудрилась вляпаться?

***

Ощущать себя слабой и беспомощной — отвратительное чувство. Быть из-за этого от кого-то зависимым — ещё хуже.

За два дня я испытала всё это на собственной шкуре. Чувствовала себя беспомощным ребёнком, который только-только учится ходить. Не знаю, какой там дрянью Андрей смазал тот нож, но этот яд изрядно меня подкосил. Даже со своей регенерацией я с трудом восстанавливаюсь.

А ещё меня пугает моя сила. Я чувствую, что она есть во мне, но ощущаю её очень слабо. Насколько я знаю, так не должно быть. За это время она уже должна была постепенно набираться во мне, но увы, я как физически, так и магически была совершенна слаба.

— Вам помочь? — спрашиваю я, медленно заходя в небольшую кухню, где Тамара Никитична лепила пельмени.

Да, теперь я могу говорить. Побочный эффект, наконец, прошёл.

— О, присаживайся на стул, будем вместе делать пельмешки, — добродушно улыбается женщина.

Я устроилась рядом и принялась аккуратно лепить пельмени, поглядывая, как это делает Тамара Никитична. Да, для меня это новый опыт. Никогда не готовила пельмени.

— Сегодня Мишка с охоты возвращается. Нужно к его приходу ещё мясо приготовить и какой-нибудь пирог. Он любит хорошо покушать.

Михаил ушёл на охоту ещё два дня назад. Не знаю, на кого он там охотится, но всё это время я его не видела. И это меня безумно радовало. Я была бы не против, если бы он на этой охоте ещё задержался. Ну, а что? Мне без него с Тамарой Никитичной намного спокойней.

— Можем приготовить творожно-вишнёвый пирог, — предлагаю я.

— Умеешь его готовить?

— Да, меня мама научила, — киваю я.

— Тогда его и будешь готовить, — соглашается Тамара Никитична. — Ты почти ничего не говоришь о родных. И за всё это время ни разу не пыталась с ними связаться, — неожиданно касается она опасной для меня темы.

— Я… сирота, — тихо выдыхаю я. Мои родные, простите меня за это ложь! У меня просто нет другого выбора! — Простите, я просто не очень люблю говорить на эту тему.

— Понимаю. Я, когда дочь потеряла, то долго не могла о ней говорить, но время помогло. Время, оно лечит.

— А… что с ней произошло?

— Это всё война эта треклятая виновата. Гибриды её убили вместе с мужем. Мишке тогда чудом удалось спастись. Даже представить боюсь, как бы я справилась, если бы и его потеряла…

На душе становиться тяжело. Нет, я знала, что за пределами моего родного города оборотни воюют с гибридами. В каких-то городах всё это протекает легче, в каких-то хуже. Только вот до этого дня я никогда не сталкивалась с жертвами этой войны.

Войны, которая началась по моей вине.

Почему, ну почему все не могут жить мирно? Раньше ведь оборотни и гибриды спокойно существовали рядом…

— Ты не расстраивайся, милая, давно это было. Я уже их оплакала. Мёртвым уже ничем не поможешь, а мы дальше должны жить. Наши родные очень этого бы хотели.

— Да, вы правы, — соглашаюсь я.

— Так у тебя есть кто-то из родных?

— Тётка одна осталась. К ней я и направлялась, когда на меня напали, — озвучиваю я свою легенду.

— А чего же не звонишь-то своей тётке?

— Мы с ней не общались толком никогда. Я не знаю её номера. Только адрес, который мне мама сказала незадолго до… — я замолкаю и опускаю взгляд. Договаривать свою ложь совершенно не хочется. Надеюсь, что Тамара Никитична и так всё поняла.

— Хорошо, что хоть кто-то остался. К ней направишься, когда поправишься?

— Да, думаю, что она не откажется меня приютить.

— Ты можешь и у нас остаться. В стаю бы тебя приняли и с работой помогли бы. Путешествовать одной сейчас небезопасно.

— Я… я подумаю, — уклончиво отвечаю, не зная, как реагировать.

— Ты подумай, а я пока вишен пойду нарву во дворе для твоего пирога.

— Подождите, давайте я вам помогу!

— Конечно, ты мне поможешь. Вон пельмени доделывай. А вишен я сама нарву. Тебе поберечь себя надо.

Я киваю, не желая спорить. Тамара Никитична уходит, а я продолжаю лепить пельмени, недовольно замечая то, что они у меня получаются не такими аккуратными, как у хозяйки дома.

Да, мне ещё учиться и учиться.