Глава 10

Саша

Его мощное тело вызывает во мне ужас, граничащий с чем-то, еще неизвестным мне. Дрожу от каждого его прикосновения. Губы горят огнем от больных и жестких поцелуев.

Его мощные руки ни на миг не перестают исследовать тело. Я лежу под ним обездвиженная, а он нависает надо мной, словно скала. Не сдвинуть и не победить в неравной схватке за свободу.

До боли впивается в каждый участок тела. Срывает одежду сначала с меня, потом с себя. Дыхание застревает в груди, когда опускаю взгляд вниз и вижу огромный член, направленный на меня.

Пытаюсь сдвинуть ноги, но Гордей с силой их разводит и опускается на мое дрожащее тело. Предпринимаю еще одну попытку достучаться до него.

— Я не готова, — упираюсь руками в каменную грудь и отодвигаю мужа, всего на миллиметр. — Давай не будем спешить?

Гордей хватает мои запястья и одной рукой обхватывает их, прижимая к кровати над головой. Упирается жадным взглядом в мою грудь и облизывается. Низ живота простреливает от страха, и я снова пытаюсь сжаться, но бедра мужчины надежно прижимают мои ноги к постели.

Его зубы смыкаются на торчащем соске, и я выгибаюсь навстречу от разряда, прошибающего тело насквозь. Тихий стон срывается с губ, когда чувствую круговые движения влажного горячего языка.

Сжимаю руки в кулаки, чтобы вырвать себя из водоворота, в который меня утаскивают его манипуляции. Он словно знает, что мне может понравиться. Искусно играет на струнах тела.

А мне с каждой секундой сложнее сопротивляться. Я без перерыва твержу себе, что это монстр, но тело посылает меня к черту. Отвечает на его ласки. Внизу живота закручивается пружина.

Сама не ожидаю, что его грубость сможет принести удовольствие.

Гордей смыкает зубы на втором соске до боли, и я вскрикиваю. Сердце замирает, когда он приподнимается надо мной. Он настолько огромный, что становится снова страшно. Упираюсь пятками в кровать и пытаюсь отползти.

— Нет, не надо, пожалуйста, — я не готова делать это с посторонним человеком.

Резкий рывок за бедро возвращает меня на место.

— Замри! Хватит сопротивляться, я все равно сейчас тебя оттрахаю, чтоб ты сидеть не могла.

Желтые глаза Гордея горят нечеловеческой похотью. Он опирается на колени и обхватывает мои бедра, притягивая к себе.

— Не надо… — губы не слушаются, но я пытаюсь остановить его, хоть и понимаю, что толку от этого не будет.

Он словно локомотив.

Черт! В ушах шумит настолько, что я с трудом улавливаю его реплику.

— В клубах ты готова ноги раздвигать перед каждым встречным, а мужу отказываешь? — рычит сквозь зубы.

Смотрю на него, не в силах уловить суть реплики.

‑ Я не раздвигала…

— Че, не помнишь, как я тебя в туалете зажал, кукла? Да похер мне, с кем ты там отжигала…на меня смотри, чтоб видела, кто сейчас тебя имеет. Кому ты принадлежишь.

Не успеваю пикнуть, как он одним резким рывком входит до упора. Боль простреливает низ живота, и я не сдерживаю вскрика.

— Какого? — глаза Гордея расширяются, и он замирает внутри.

Я снова предпринимаю попытку отползти, хоть боль разрывает на части. Дышу через раз, потому что даже это делать больно.

— Стоять, — рявкает муж, снова притягивая меня к своим бедрам.

От этого его член погружается еще глубже.

— Хватит, — всхлипываю, — отпусти меня, Гордей.

Мне плевать на то, что я выгляжу сейчас жалко. Единственное, о чем я мечтаю, — избавиться от боли.

Гордей зарывается пальцами в мои волосы и приближает лицо. Целует щеки, и я замечаю, что по ним катятся слезы.

— Потерпи, малыш. Сейчас все пройдет, — его голос срывается, и он крепче прижимает меня к себе. — Прости, я не думал…

Его стон проникает под кожу. Постепенно боль внутри утихает, и я могу немного расслабиться.

— Ты такая тесная, черт, — шипит сквозь зубы, осторожно выходя из меня.

И я остро ощущаю потерю. Гордей освобождает мои запястья, и я притягиваю его огромное тело к себе.

Меня шокирует мое поведение, но потребность в нем настолько острая, что становится дурно. Неуверенно обхватываю торс ногами и слегка надавливаю.

— Саш… — его шепот выдает его неуверенность.

А я просто хочу поскорее закончить начатое.

— Я в норме…

Эти слова освобождают что-то внутри мужа, и он снова погружается до упора.

Из меня вырывается стон, дискомфорт не проходит, но боль перерастает в возбуждение, когда я ощущаю следующий толчок.

Гордей начинает быстро двигаться, и каждый выпад закручивает внутри меня тугую спираль. Чувство, словно я вот-вот разлечусь на мелкие куски. Гордей опускает руку на клитор и медленно массирует, не переставая двигаться внутри.

— Ну же, кукла, кончи, — шепчет на ухо, и этот его хриплый шепот посылает меня за грань.

Тело дрожит от переживаемого первого оргазма, а из горла вырываются громкие стоны. Спина выгибается навстречу, и Гордей ловит ртом сосок, делая удовольствие еще острее.

Еще несколько глубоких толчков — и он резко выходит и кончает с громким стоном на живот.

Остается только громкое дыхание и горькая правда, которая обрушивается на меня. Стирая все возбуждение.

‑ Ты как умудрилась девочкой остаться?

Его вопрос приводит меня в чувства окончательно. Он же шлюхой меня считал!

— Отпусти меня, — онемевшими губами выдаю ему в лицо и со всей силы толкаю в грудь.

— С чего бы я должен это делать? Ты моя!

— Оставь меня в покое! — ору, срывая голос, и, наконец, освобождаюсь от тяжести его тела.

Он вскакивает на ноги, и я задерживаю дыхание. Внизу живота снова происходит странное, тело слабеет.

Гордей делает выпад и обхватывает мою шею, притягивая вплотную.

— Здесь я командую, когда и что мне делать, кукла, — его ноздри раздуваются от бешенства. — И когда мне тебя трахать, тоже решаю я.

Отталкивает обратно на кровать.

— Помойся, смотреть противно.

Морщится, окидывая меня взглядом, и громко хлопает дверь. Оставив меня одну.

Гордей

Даже после того, как я беру свое, шторм внутри не успокаивается. Он грозит поглотить меня с головой и выжать до последней капли все силы.

Член пульсирует и сигналит о том, что одного раза мало. Но я смог остановиться, потому что тогда затрахал бы ее до потери пульса. Для меня было неожиданностью, что кукла оказалась девственницей, и сейчас от понимания этого крошечного факта боюсь сойти с ума.

Я у нее первый. И я буду единственным…пока она мне не надоест. А потом я отгребу у ее папаши весь бизнес и выставлю эту семейку из их же дома.

Как ее папаша сделал в свое время с моим. Оставил на руинах их общего дела и свалил в закат в шоколаде.

Сука! Падла. Я вообще убить его готов, но Дан вовремя меня на место ставит. Доносит до истерзанного мозга, что куда лучше отыграться на Иванове так же, как и он в свое время поступил с моим отцом. Тоже забрать все…до последней крошки.

Валюсь с ног от усталости. Командировка выбивает меня из колеи и раскрывает мне глаза на то, что в моем окружении заводится крыса.

Хрен знает как можно было провернуть обрушение крыши, но я обязательно выясню все. Мне еще дико повезло, что обошлось без жертв. Несколько парней немного помято, но в целом все живы и здоровы. И это для меня главное.

Никакая валюта не сравнится с человеческой жизнью.

С неохотой отвечаю на звонок друга, и морщусь от громкой музыки.

— Гор, ты помнишь, что завтра вечером тебя и твою молодую супругу ждут на приеме у губернатора? Типа неофициальная встреча, но сам понимаешь…

Из меня вырывается стон, потому что эта девчонка настолько запаривает мозг, что я обо всем забываю. Единственная мысль — это вернуться в ее комнату и еще раза три ее хорошенько поиметь.

— Судя по твоему стону, — ржет в трубку Дан, — ты забыл.

— Да будем мы, куда я денусь.

Недовольно бурчу, заходя ванную. Ну и рожа. Не то бухал неделю, не то не спал.

— Конечно будешь. Это в твоих же интересах. Помнишь, что нужно с ним обговорить приватизацию одного земельного участка для строительства жилого комплекса элитного?

Вокруг Дана точно творится настоящий хаос, но даже в таких условиях он собран и серьезен. Когда дело доходит до денег.

Именно поэтому ближе него к моему бизнесу никто не допущен. Дану я доверяю как самому себе.

— Помню, мамочка, — пищу в ответ и отключаюсь.

Встаю под ледяные струи в надежде прочистить затуманенный куклой мозг. Перед глазами словно наяву предстает ее раскинутое на кровати стройное тело, и член дергается от неутоленного желания. Еще сильнее хочу эту девчонку.

Обхватываю член рукой и замечаю, как в слив стекают остатки крови. И это вгрызается в мозг. Никогда не думал, что лишение девственности настолько кайфово. Считал это бабскими соплями и не думал, что придам этому значение. До сегодняшнего дня.

В сознании звучат тихие стоны Саши, и рука непроизвольно двигается по напряженной плоти. Глушу порыв плюнуть на все и вернуться к жене.

Рука словно действует сама по себе, каждым движением приближая к очередному оргазму. Я закрываю глаза и впускаю в сознание воспоминания нашего с куклой первого раза. Ее стоны, изгибы и то, как она отвечала на мои ласки.

Думал, на куски порву за ее побег. Но она своей девственностью все карты спутала. Даже слабость показал…но быстро взял себя в руки. Она не изменит того, для чего я женился на ней. Хоть сто раз будет девственницей.

Внизу живота каменеет, и сперма брызгает на стенку душевой кабины, освобождая от некоторого напряжения. Голова наконец проясняется, и я могу впустить следующие мысли.

Жена…

Непривычное слово, но нужно перестраиваться, если я хочу заткнуть за пояс Иванова. Нужно показать всем, что мой брак не ради желания отомстить.