Глава 21

Гордей

Пока лечу до универа, в голове пролетает тысяча мыслей. Нет, в Дане я как раз-таки уверен, но вот претензии куклы в мой адрес мне вообще никуда не уперлись.

И еду я, чтобы показать, как нужно уважать мужа, а не обвинять его хрен знает в чем. На парковке замечаю лежащего на асфальте детину два на два и усмехаюсь. Не зря Дан вечно на спаррингах торчит. Вон даже мамонта завалил перед принцессой, видимо.

Друг паркует машину на свободное место и неторопясь выходит на свежий воздух. С интересом наблюдаю, как Дан пожирает взглядом новую подругу Саши, и просто молчу, чтобы не лезть.

Еле сдерживаю смех и тут же ловлю на себе удивленный взгляд Саши.

Дан заставляет девушку сесть в его машину, и они сваливают из поля зрения. А я просто уверен, что не первый и не последний раз вижу эту девчонку. Не видел, чтобы друг так смотрел на кого-то раньше.

— Поехали, — переплетаю наши с Сашей пальцы, и сердце совершает смертельную петлю в груди.

Резко делаю вдох от непривычных ощущений. Кукла краснеет и неуверенно усаживается на переднее сиденье.

Скрываю глаза под солнцезащитными очками, и мы трогаемся. Если бы не эти чертовы документы, которые нужно срочно переслать спонсорам, то я хер бы на работу забил и отвез бы Сашу прямиком на наш траходром.

Только вот, как всегда, сроки горят, и надо вот прям щас отослать по почте. Я итак с этими петлями выбиваюсь из графика. Сейчас бы успеть до конца рабочего дня. Бросаю взгляд на часы и удовлетворенно выдыхаю: в запасе есть полтора часа.

Ловлю на себе неуверенные взгляды куклы, и она как-то странно ерзает на сиденье. А у меня во рту слюни скапливаются при виде ее стройных ног, которые время от времени сильнее сжимаются. И я тут же вспоминаю, как она меня этими самыми бедрами ночью обхватывала.

Сильнее сжимаю руль и снова ощущаю на себе взгляд куклы. Член тут же приходит в состояние боевой готовности и упирается в шов брюк.

Перед глазами пелена от возрастающего желания, и на почве бешеной похоти начинаю ощущать сладковатый запах, который явно исходит от Саши.

Тяжело сглатываю и отвлекаюсь от дороги. Сука! Лучше б не смотрел. Сидит вся такая охеренная, губку свою пухлую закусила. Глаза дымкой подернуты, и бедра сжаты до предела.

Кладу ладонь на ее стройную ногу и стискиваю до боли. Кукла сначала дергается, но тут же расслабляется под моей лаской. Провожу ладонью вверх-вниз по бедру и ощущаю, как Саша вздрагивает. Прикрывает глаза, и у меня рвет крышу от этого ничего не значащего жеста.

Расстегиваю пуговичку на ее брюках, и кукла удивленно вскрикивает.

— Что ты делаешь? — хриплый голос ударяет по всем нервным окончаниям.

Молчу. Да и хер ли говорить?

Запускаю руку в трусики и чуть ли не нажимаю на тормоз. Подавляю стон от ощущения, как там влажно и горячо. Хочет, сучка. Ждет, когда я ее снова возьму.

Голова кругом идет от ее запаха, но я пытаюсь следить за дорогой. Медленно кружу пальцем вокруг набухшего клитора и с садистским удовольствием смотрю, как девчонка изгибается на сиденье. Выгибается навстречу и сама трется о мой палец, как кошка дикая.

Толкаюсь внутрь и погружаюсь в мокрые складки, вырывая из девчонки стон. Считаю метры до офиса и облегченно выдыхаю, когда влетаю на подземную парковку.

Ускоряю движение пальца внутри куклы. Торможу на первом попавшемся свободном месте и сильнее вгоняю пальцы в податливую плоть. Кукла скулит от неутоленного желания, а у меня перед глазами опускается забрало.

Достаю руку и дергаю Сашу на себя.

Желание разрывает на мелкие куски. Хочу впиться в ее пухлые губы до трясучки во всем теле и я не отказываю себе в этом. Прикусываю нижнюю губу и с зашкаливающим кайфом ловлю ее протяжный стон. Отодвигаю сиденье и перекидываю ногу куклы, упираясь уже изнывающим от желания членом. Кажется, что еще немного — и он разорвет штаны к черту.

— Гордей, так нельзя, — выдыхает мне в рот кукла, но продолжает отвечать на поцелуи.

Снова запускаю руку в трусики и не сдерживаю победного рыка. Пальцы утопают в смазке, и в венах вскипает кровь. Саша ерзает и хныкает. Запутываюсь в ее волосах и оттягиваю голову назад, впиваясь зубами в шею.

— Почему нельзя, кукла? Я хочу. Хочу иметь тебя, когда и где захочу, кто мне запретит?

Вгоняю пальцы до упора и ощущаю, как сокращаются мышцы.

— Давай, Сашка, кончи мне на пальцы, — шепчу ей и впиваюсь в губы.

Внутренности сворачиваются в комок, когда она дрожит и громко стонет, сжимаю ее талию и сам чуть ли не кончаю в штаны. Совсем башку потерял из-за этой девчонки. Как похотливый пацан — все мало. Тело ее сочное, гибкое и стройное, словно для меня делали. И сейчас, когда она утыкается носом в изгиб шеи и тяжело дышит, у меня замирает сердце.

— Боже, что мы творим? — уставшим голосом бормочет она и неохотно перелезает на свое сиденье.

Волосы растрепаны, губы искусаны, и я, сука, все еще с каменным стояком сижу. И так хочется на колени ее поставить и член в рот загнать по самые яйца.

Выдыхаю сквозь стиснутые зубы и ловлю на себе испуганный взгляд жены.

— Я… — дрожащей рукой заправляет выбившийся локон за ухо, а у меня с сердцем херня какая-то происходит.

Оно просто перестает биться.

Чтоб не сотворить еще какой херни, выхожу на парковку и одергиваю пиджак, чтобы хоть как-то скрыть свидетельство неудовлетворенности. Стою в ожидании, когда из машины выйдет Саша, и, когда не слышу никаких звуков, разворачиваюсь и наклоняюсь в салон.

— Ты долго тут сидеть собралась? — голос хрипит, как после долгого крика.

Кукла поднимает на меня удивленный взгляд и хлопает глазами, явно не понимая, что мне от нее надо.

Делаю глубокий вдох и обхожу машину спереди. Открываю дверь с ее стороны, и кукла неуверенно выходит из машины.

— Ты здесь работаешь? — восхищенно выдыхает она, едва мы проходим в просторный холл моей бизнес-империи.

И я чувствую, как в груди разрастается гордость. Хер знает почему, но мне приятно, что мое место работы вызвало у нее такую реакцию.

— Это головной офис. Я в основном тут нахожусь, но есть и другие, не такие большие.

Киваю охране.

— Кто в офисе? — ровным тоном уточняю.

— Никого, Гордей Олегович. Недавно Соня ушла.

— Пойдем.

Коротко киваю, снова беру Сашу за руку и веду к лифтам. Меня напрягают такие телодвижения, но ничего не могу с собой поделать. Хочу прикасаться к ней, пока она рядом. Ощущать под пальцами ее нежную кожу. Встряхиваю головой.

Нажимаю кнопку последнего этажа и, как только он начинает двигаться, торможу, вдавливая «СТОП».

Вжимаю куклу в зеркальную стенку. В висках колотит желание снова довести ее до точки срыва. Разворачиваю лицом к зеркалу и кладу руки на поручни по обе стороны от нее.

Встречаемся с ней взглядом в зеркале, и у меня от ее вида скручивает все.

— Че ж ты со мной делаешь, ведьма?

Обреченно выдыхаю я, в очередной раз сдаваясь.

Саша

Стоит нашим глазам пересечься в отражении, как внутри происходит маленькое извержение вулкана. Каждый орган словно окунают в раскаленную лаву. Тяжелый ком медленно спускается по телу и оседает в низу живота.

В его глазах горит похоть, голод и жажда…меня. И от этого убийственного сочетания я медленно схожу с ума. Он возвышается надо мной, и рядом с ним я ощущаю себя мелочью, но это безумно заводит. Особенно его литые мышцы заставляют кончики пальцев чесаться от ненормального желания немедленно прикоснуться к его коже. Облизать каждую выступающую мышцу.

Тут же в ягодицу упирается его огромный стояк, и я не могу сдержать рваного выдоха. Крепче сжимаю поручни в лифте и бросаю взгляд на его руку, лежащую рядом. На его запястье тяжелые часы с позолотой и обручальное кольцо.

Черт! И это сочетание вызывает во мне бурю.

Очередной толчок в бедро, и низкий звериный рык, от которого по телу рассыпаются мурашки.

— Хочешь меня, кукла?

Его взгляд падает на часы, и он морщится Поворачивается к панели и нажимает кнопку, которая приводит лифт в движение.

— Я обязательно тебя тут поимею. Даже не сомневайся, — наклоняется ко мне, и его жаркий шепот посылает дрожь по телу. — Я, даже не касаясь тебя, чувствую, как ты течешь, кукла.

Короткий звук оповещает о прибытии на нужный этаж.

Мы выходим в темный просторный холл. Вокруг ни души. Только его приемная и две двери: как я понимаю, кабинет мужа и Дана. Медленно подхожу к панорамному окну, и дыхание перехватывает. Весь город словно на ладони. То тут, то там зажигается в окнах свет. По дороге спешат автомобили, и все это захватывает.

Здесь ощущаешь себя хозяином жизни. Хотя Гордей по праву может им считаться. Молодой, богатый, умный и такой властный. Пожалуй, последнее разжигает во мне огонь больше остального. Мне уже начинает нравиться, как он порыкивает, когда раздражен и когда недоволен. Нравится оказываться в его руках, заниматься любовью. И это, абсолютно, совершенно точно не к моему добру.

— Налюбовалась?

Вздрагиваю от тихого голоса Гордея, не слышу даже его шагов.

— Да, потрясающий вид. Ощущаешь себя словно на Олимпе.

Хмыкаю, но такое определение совершенно четко отражает внутреннее состояние.

— Так и есть, — Гордей прячет руки в карманы и поворачивается к окну.

В надвигающихся сумерках он выглядит как притаившийся хищник. Красивый профиль, необычные глаза и статная фигура.

Я откровенно любуюсь им и не хочу скрывать этого. Его лицо на какое-то время приобретает задумчивое выражение, а потом губы растягиваются в порочной улыбке, от которой у меня внутри все обрывается. Он точно что-то задумал.

Поворачивается ко мне и медленно стягивает с широченных плеч пиджак. В груди застревает очередной вдох.

— Что ты задумал?

Горло сковывает спазмом, но я не могу оторвать глаз от вида, который открывается передо мной. Каждый мускул от напряжения обтянут белоснежной тканью. Взгляд прищуренных глаз до мурашек продирает. Внизу живота тут же растекается тепло, и я переступаю с ноги на ногу.

Мой вопрос зависает в изменившемся от нарастающего возбуждения воздухе. Но мне и не нужен ответ.

Гордей сокращает расстояние между нами и дергает меня к себе, впечатывая в грудь. Цепляюсь за его мощные предплечья, чтобы не свалиться в его ноги.

— Хочу тебя, — шепчет в мои полуоткрытые губы.

И это служит внутренним толчком. Сокращаю расстояние между нашими губами и целую его. Первая. Слышу, как у него замирает дыхание, а я дрожащими пальцами расстегиваю пуговички на его рубашке.

Мозг машет мне ручкой, и я забываю, где мы находимся и что перед нами весь город как на ладони.

Он мне нужен как воздух. Как глоток воды в пустыне.

Одним рывком закидывает мои ноги себе на талию и какое-то время куда-то несет меня.

А я не могу насытиться его губами. Мы сшибаем по пути как минимум три предмета, но Гордей тоже не прерывает поцелуй, запускает руку под блузку и сжимает ручищи на талии. Останутся синяки, но плевать. На все плевать!

Он сам меня такой делает, пусть теперь расхлебывает.

Голова кружится от нехватки воздуха, но я под дулом пистолета не прекращу наш поцелуй. Он не похож на другие. Нет животного голода. Есть глубина и закручивающая внутренности в водоворот нежность. Его мягкие губы вторят моим движениям, а язык, не переставая, исследует мой рот и вызывает дрожь во всем теле.

Меня опускают на твердую поверхность и одним рывком разрывают блузку, по полу стучат оторванные пуговицы.

— Что ты хочешь? — снова хриплый шепот будит во мне все скрытые пороки.

Делаю несколько коротких вдохов, не переставая смотрю в затуманенные похотью желтые глаза.

— Тебя…

Слово звучит как выстрел в тишине его кабинета.

Я сижу на его полированном столе, полы блузки распахнуты, открывая грудь в кружевном черном бюстгальтере. Гордей с горящими глазами и в расстегнутой рубашке вызывает во мне жажду. Его брюки топорщатся в районе паха, и в мыслях вспыхивают порочные картины. Как он входит в меня, растягивая и наполняя до краев…

— Б**, не смотри на меня так. А то…

Он не договаривает, и обрывок фразы зависает в воздухе.

— Что «а то»?