20

Просыпаюсь от того, что мне жарко. Не сразу соображаю, где нахожусь.

А когда воспоминания снежным комом обрушиваются на мой многострадальный мозг, я не могу сдержать тихий смущённый вздох.

Мамочка родная, что я натворила?..

Как я вообще могла? Ещё и с Рустамом? И так развратно? Я помню каждое его прикосновение, каждое движение.

И этого осознания с ума сойти можно.

У меня как будто все тормоза сорвало, я себя не контролировала.

Понимала, но не сопротивлялась. Возможно, подсознательно хотела этого, но даже себе не могла признаться.

И не признаюсь!..

Как же мне ему теперь в глаза смотреть? Стыдно до безумия.

Сама говорила, что не шлюха, а потом без лишних слов отдалась на кухонном столе.

Противно от себя становится, что я такая легкодоступная.

Покрывало с себя сбрасываю и осторожно поворачиваюсь.

Мужчина спит, закинув руки за голову. Лицо у него такое расслабленное, нет привычной грубости или суровости.

Я аккуратно пальчиком скольжу вдоль его шрамов, не касаюсь кожи. У него два маленьких шрама на левом предплечье, один средний на груди, и ещё два в районе живота.

И фигура такая красивая. Тугие загорелые мышцы, выделяющийся пресс. Плечи широкие и большие бёдра.

Очень мужественный, меня его естественный запах почему-то пьянит.

Стараюсь дышать через раз и пытаюсь сбросить навождение.

Отстраняюсь, а Буйный внезапно меня за руку хватает.

Я громко охаю и почти падаю ему на грудь, в последний момент успеваю выставить руки.

— Котёнок, — он глаза открывает и смотрит на меня с насмешкой. — Ты чего так громко дышишь? Хочешь повторить...

— Не хочу, — не даю ему договорить и грубо перебиваю. — Перестаньте, что вы за человек такой? Обязательно вам так себя вести? Не смейтесь надо мной...

— Я не смеюсь, котёнок, — Рустам успокаивающе гладит меня по спине. — И не выкай, что за дурная привычка у тебя? Ты что, даже после секса продолжишь ко мне так обращаться?

— Конечно, — искренне возмущаюсь. Чувствую, как пылают щёки. — Как иначе? Вы старше. И вообще, отпустите меня. И забудьте, что было между нами. Это случайность.

— Милая, я такое точно не забуду, — мужчина убирает волосы с моего лица. — И не пизди мне про случайность, ты всё прекрасно понимала. Афродизиак хорошо раскрепостил тебя. И не выкай, блять, иначе неделю потом сидеть не сможешь. Так оттрахаю, что имя своё забудешь.

Я угрозой проникаюсь.

Сжимаюсь в комочек, а он удобно устраивает меня у себя под боком.

Продолжает гладить, и волосы второй рукой перебирает.

Терпеть не могу, когда кто-то касается моих волос, но ему почему-то позволяю, мне нравится то, как он их через пальцы пропускает.

— Котёнок, а ты всегда так кончаешь? — спрашивает спокойно, а я прячу от стыда лицо у него на груди, ещё и руками прикрываюсь. Он не отстаёт, продолжает меня расспрашивать. — Ну, котёнок. Мне интересно же. Я впервые с таким сталкиваюсь. Ты же пять раз улетела, я считал.

— Не знаю, — вырываюсь из его рук и в плед заворачиваюсь. Он меня опять на эмоции выводит и я начинаю рычать на него. — Мне не нравится секс, понятно вам? Мне в первый раз больно было, и я не хочу повторения того ужаса. И я никогда не улетала, как вы говорите.

— Ещё одно "вы" из твоих вкусных губ, и тебе пизда, — предупреждает тихо и довольно. — Котёнок, тебе просто с партнёром не повезло. Если этот тюфяк тебя девственности лишил, я не удивлён. Он же никчёмный, как ты вообще на него клюнула? И секс тебе нравится, по крайней мере, со мной точно. Можешь себя обманывать, сколько угодно, а меня не надо.

Мне ужасно неловко.

Ничего не могу с собой поделать.

Да, чёрт побери, он прав! Но мне от этого легче не становится, скорее, наоборот.

Подняться с кровати хочу, а Рустам не отпускает.

В плечо целует, у меня от его прикосновений ток по венам идёт.

— Оденься, котёнок. Там Гор на кухне. Не отпущу тебя в таком виде. И запомни, не смей хвостом перед другими крутить. Я до безумия ревнивый собственник. И ты принадлежишь только мне.

Я пальцы на ногах поджимаю от услышанного.

Буйный ладонью скользит по лопатке и вдоль позвоночника, а мне от его прикосновений щекотно становится.

Послушно одеваюсь в предложенные шорты и футболку.

Мне, конечно, всё велико, но завязки на талии вполне сносно спасают.

Мысленно ворчу. Вот же нахал, я сама себе принадлежу и точка!

Но в слух такое не говорю, боюсь немного. Да и что толку, он всё равно не услышит или мимо ушей пропустит.

Рустам за мной следом идёт, совершенно обнаженный.

Я не смотрю на него, до сих пор смущаюсь. Зато ему ни капельки не стыдно.