23

Прежде чем заговорить со мной, бывший затравленно оборачивается.

Не замечает стоявшего в тени Семёна и начинает агрессивно зубоскалить.

— Никогда бы не подумал, что ты шлюха, — от ярости брызгает слюной. Бокалы опасно накреняются, и Егор судорожно удерживает поднос. — Использовала меня, чтобы к богатому мужику в постель запрыгнуть? Да только не того выбрала, он тебя выебет пару раз и нахуй пошлет. Или в канаву сбросит. Ты вообще видела себя? Худая и высоченная. И фригидная вдобавок.

Он делает глубокий вдох и продолжает:

— Ни один нормальный мужик не клюнет. И потом, я в выигрыше остался. Ни копейки на тебя не потратил. Часы и телефон украл, а шмотки брал бесплатно через знакомых. Нахуй оно мне надо, тратиться на тебя? Ну, что молчишь?

— Это ты меня использовал, — я медленно встаю и нависаю над ним.

Да, я выше своего бывшего. Да, я стыжусь этого. В горле застревает ком.

— Я для тебя всё делала, а ты с какой-то Лизой паралельно развлекался. Ещё и дружкам своим хотел меня отдать, пока я терпела все твои выходки.

Мой тихий тон отрезвляет его.

Егор опускает глаза.

На лице желтеют синяки. Похоже, гематомы будут проходить долго.

На ладони замечаю рваную линию косого шрама. Свежего, и зашитого ужасно некрасиво, явно впопыхах и в темноте.

Я сажусь обратно. Меня душит обида от его гнусных слов. И знает ведь, урод, как за больное меня задеть.

— Официант! — слышу пьяный мужской голос. — Ещё шампанского!

Егор быстро ретируется.

Семён делает несколько шагов за ним, но я его останавливаю.

Смахиваю с лица злые слезы.

Беспечно улыбаюсь, но моя улыбка больше похожа на оскал.

— Куда ты, Семён? Оставь его, он не стоит того, чтобы марать руки.

Вижу, как на лице охранника ходят желваки. Он смотрит на меня несколько долгих секунд.

Послушно отступает обратно в тень, и я замечаю в его глазах желание убивать.

Не хватало ещё, чтобы на моей совести был труп.

— Не расскажешь ведь Рустаму? — я умоляюще смотрю на него. Разворачиваюсь всем корпусом в его сторону. — Не надо рассказывать, ладно?

— Не рассказывать что? — Саша возникает рядом незаметно. Смотрит на меня подозрительно. В карих глазах читаю недоумение. — Что произошло?

— Да ничего, — я беззаботно отмахиваюсь.

Семён кивает в сторону Егора.

Саша пристально следит за его взглядом.

Они мрачно переглядываются, и охранник неопределенно покачивает ладонью.

Я слежу за их немым диалогом с ужасом.

Пытаюсь понять, чем это чревато для Егора.

Убьют? Но у него друзья влиятельные, должны заступиться.

— Котёнок, — Рустам довольный, сияет, как начищенная сковородка. Садится рядом. Протягивает мне бархатную коробочку. — Это тебе.

Пока я отвлекаюсь на него, мужчины пропадают из моего поля зрения.

Я с сомнением вглядываюсь в чужие лица, в надежде отыскать их, но тщетно.

Голова начинает болеть от пережитого стресса. В ушах стоит голос Егора и противно повторяет, что на меня никто не клюнет и не потратит ни копейки. Потому что я страшная и фригидная.

— Котёнок? — Буйный вкладывает в мою ладонь коробочку. Хмурится, по сторонам смотрит. — Что, котёнок? Тебя кто-то обидел?

— Нет, — нервно дёргаю плечом. Шарахаюсь от него, словно от прокаженного. Дальше отодвигаюсь и кладу между нами его подарок. — Возьми, мне не нужно.

Рустам настойчиво садится ближе.

Сам открывает коробочку и я вздрагиваю.

На бархатной подкладке лежат ослепительные гвоздики с крошечными бриллиантами. Рядом с ними - изящный кулон в виде капельки, с одним бриллиантом, на тонкой витиеватой золотой цепочке.

Буйный внимательно следит за моей реакцией.

Заметно нервничает, а я вдруг начинаю реветь.

Тихо, вздрагиваю ежесекундно, лицо прячу в ладонях.

Вот и настал моей нервной системе каюк.

А что, мою гордость растоптали и выбросили. Куда мне ниже падать?

И плевать, что на людях плачу, мне уже без разницы происходящее вокруг.

— Котёнок, ты что?.. — в мужском голосе слышу неприкрытое беспокойство. — Котёнок, я не...

— Отойди от неё, Шираев! — Кэтрин оттягивает меня от ошалевшего Рустама и бережно прижимает к себе. Рычит на него грубо, абсолютно бесстрашно. — Что ты с ней сделал?! Довёл девочку! Вали отсюда, не смей к ней приближаться. Или я тебе вилку в руку воткну!

Буйный колеблется.

Но его тянет за собой Саша. Упрямо так, что-то на ухо быстро говорит.

И Рустам уходит, но постоянно оборачивается в мою сторону.

— Он обидел тебя? — Кэтрин хмурится, осторожно поправляет выбившиеся из хвоста волосы.

Я отрицательно качаю головой.

Утыкаюсь в её плечо и всё рассказываю.

Сбивчиво и быстро, но мне необходимо выговориться.

Она слушает внимательно, не перебивает.