30

— Кто он?! — Рустам орёт, словно дурной.

У меня даже уши закладывает от его безумного крика.

Он с психу швыряет с барной стойки салфетки и сахарницу. Глаза горят жаждой убийства. Не унимается.

— Я, блять, ему ноги оторву! На кол посажу! Закопаю в лесу! Сам себе могилу рыть будет!

— Успокойся, сумасшедший! — уже жалею о своей выходке. — Ничего не трогай, мне из-за тебя придётся штраф платить.

— Я всю эту чайную переверну! — Буйный через стойку перегибается, пытается меня схватить. Агрессивно рычит. — Кто он, котёнок? Я ему глотку зубами вырву!

— Да нет никого, — я выставляю руки вперёд и попой прижимаюсь к раковине. — Успокойся, я пошутила.

— Правда? — он садится обратно на стул. Смотрит на меня недоверчиво. Сквозь зубы цедит. — Смешно тебе, котёнок? Я что, похож на шута?

— Уже не смешно, — я пытаюсь успокоить этого ненормального. — У меня никого нет, остынь и выдохни. Просто интересно стало, как ты отреагируешь. Где твоё обещанное? Я жду.

— Какое?

— Избавиться от меня.

— Котёнок, — мужчина вздыхает. — Хер я тебя отпущу, понятно? И шагу больше не сделаешь без присмотра. Считай, моё обещание аннулируется. И оставь свои выходки, моё терпение не безграничное.

— Ударишь? — уточняю на всякий случай.

— Нет, — отвечает глухо. — Но найду способ наказать тебя. Я блять что, мальчик на побегушках? Какого хуя ты решила, что можешь разговаривать со мной в таком тоне?

— А ты почему решил, что можешь меня бить? — парирую в ответ. Отступать не собираюсь. — Я хочу здоровые отношения, а не эмоциональные качели.

— А я хочу трахнуть тебя прямо на этой стойке, — Рустам скалится. — Всё, не заводи меня. Я итак держусь только на силе воле. Ещё одно слово, и ты распугаешь всех клиентов своими стонами.

Я молчу.

Вот же баран, он абсолютно не желает слышать, что я ему говорю.

— Если ничего не будешь заказывать, уходи, — грубо указываю пальцем на дверь. — С тобой бесполезно разговаривать.

— Всё сказала? — мужчина смотрит на меня хмуро. Когда я киваю в ответ, он предупреждает. — Утром Семён тебя заберёт. И если ты выкинешь ещё что-то, моё терпение лопнет.

— Ты уже говорил нечто подобное, — напоминаю ему, когда Буйный подходит к двери.

— И ещё раз скажу, — он сжимает в ладони дверную ручку. — Меня кроет, котёнок. Я могу позволить тебе вести себя более развязно, но тебе следует соблюдать границы.

Уходит, дверью хлопает сильно.

Я наблюдаю, как Рустам садится в машину и уезжает.

Тяжело вздыхаю.

Сумасшедший! В следующий раз скорую ему вызову, пусть его увезут в дурку на принудительное лечение.

Прибираю устроенный им беспорядок.

К концу смены успокаиваюсь. Домываю посуду, обслуживаю ещё нескольких посетителей. Меня сменяет другой сотрудник, а хозяйка, как обычно, приезжает с проверкой.

Я получаю на руки деньги, часть из них уходит для оплаты штрафа. Женщина прощается со мной, хвалит за хорошую работу.

Я оставляю ключи для Димки, а она выдаёт мне небольшую премию.

Ухожу счастливая и в хорошем настроении. Но оно быстро падает, когда на встречу идёт охранник.

— Ну нет, Семён, — я разочарованно вздыхаю. — Скажи, что я сбежала.

— Не могу, Ева Леонидовна, — он склоняет голову. — Прошу, садитесь в машину.

Я поджимаю губы.

Сажусь.

А куда деваться? Выбора мне опять не оставляют, грубо ставят перед фактом. Как и всегда.

— Хотите позавтракать? — Семён спокойно смотрит на меня. Я качаю головой. Он не отстаёт. — Завтрак, важный приём пищи. Рустам Давидович, кстати, снял для вас квартиру. И приставил охрану. Так что, Ева Леонидовна, глупость у вас совершить не получится.

— Зачем это мне квартира? — подозрительно интересуюсь.

— К Рустаму Давидовичу приехал гость, — охотно рассказывает Семён. — На какое время, сказать не могу. Вам лучше пожить отдельно, и потом, у него будет шанс окончательно успокоиться.

— Я работать хочу, Семён, — жалобно смотрю на охранника.

— Боюсь, ничем не могу помочь, — он отводит взгляд. — Ваши вещи уже перевезли, Рустам Давидович выделил вам определенную сумму денег. Хотите получить наличными или оставить на счёте?

— Никак не хочу!..

— Тогда, оставлю для вас карту, — мужчина убирает пластик в мой рюкзак. — Смиритесь уже, Ева Леонидовна.

— Ты врёшь, Семён, — я подскакиваю на сидении. — Нет у него никаких гостей. Он сам говорил, что в квартиру может пустить только близких друзей, то есть, Сашу и Гора.

— Раскусили, — он тяжело вздыхает. — Рустам Давидович в гневе полностью разнёс свою квартиру. Жить там пока невозможно, нужно заменить мебель. Но я вам ничего не говорил.

— Рустам попросил соврать?

— Да.

Я замолкаю.

И всё-таки, не понимаю, чего пытается добиться Буйный своими выходками.