Глава 23

Я ещё минуту потрясено смотрела на тяжелый черный смартфон с большим экраном. Перевернув его, провела пальцем по изображению надкушенного яблока. Неужели сейчас я услышу голос любимой мамочки? Как она? Как отец? Должно быть, они ужасно переживают… Быстро набрав номер по памяти, замешкалась, прежде чем нажать на вызов. Надо как то поговорить аккуратно, ведь я совсем не хочу расставаться с Эмиром. Собравшись с духом, нажала на изображение зелёной трубки.

— Алло? — послышался тихий голос спустя пару секунд. На том конце провода будто замерли, прислушиваясь к тишине. — Тея, доченька?! Это ты?

Услышав такой родной мамин голос, я чуть не разревелась.

— Мамочка! Это я! — я постаралась придать своему голос веселый тон, беззаботный — каким привыкли слышать его родители.

— Где ты?! Что происходит? — мамин голос дрожал и перерывался, но вместе с тем я слышала в нем облегчение.

— Все хорошо, мамочка! Я… у подруги, — солгала я, затаив дыхание, прекрасно понимая, что сейчас начнётся.

Как я и думала, в трубку полилась экспрессивная речь, словно взорвавшийся вулкан, слова лились потоком, как лава. Следует отметить, что были они такими же горячими и болезненно отзывались в моем сердце, причиняя нестерпимую боль от того, что я не могу рассказать правду.

— В кого ты такая родилась?! Я тебе… да мы с отцом в тебе души не чаяли! Все для тебя, все самое лучшее… Как ты можешь быть такой жестокой?! Я ночи не сплю …

Я слышала тихий голос отца и мамины прерывающие всхлипы, слушала и все сильнее сжимала телефонную трубку.

— Дочь! — отец взял у мамы трубку. Он был непривычно строгим и холодным. — Прекращай. Возвращайся домой!

— Папа, — несмело сказала я, мне было страшно слышать его таким отчужденным.

Я всегда была его любимицей — избалованной папиной дочкой. Он всегда прикрывал меня перед мамой, половина моих шалостей в детстве даже не доходили до того что бы она о них узнала. И потом, в юности, он каждый раз защищал меня, узнавая о прогулах в университете, а мои вылазки на концерты и в клубы…

— Папочка… — я зажала рот рукой, чувствуя, что это была грань и — я ее перешла. Родители во мне разочаровались. Как это больно…

— Если ты вернёшься назад беременная от своей «подружки», я ее найду и выдерну все ноги! Так и знай, Тея! — впервые голос отца зазвенел от злости.

Телефон выпал из моих ослабших рук, а спустя мгновение я очутилась в крепких мужских объятиях.

Эмир, отключив вызов, обеспокоенно вглядывался в мое лицо.

— Тея, клянусь, я все улажу! Дай мне совсем немного время, я решу один сложный вопрос… и я… я попрошу у твоего отца твоей руки, как подобает!

Чувствуя горечь и отвратительную вину, что грызла мое сердце, заставляя его кровоточить и биться рваным ритмом, я накинулась на Эмира, который уже успел переодеться в стильный костюм.

— Я уезжаю! Все, la commedia è finita! — уперев руки в бока и тряхнув гривой волос, я грозно сверкнула глазами, всем своим видом показывая, что я готова к схватке не на жизнь а на смерть!

А что ты хотел, мальчик, связываясь с девушкой, у которой по венам бежит итальянская кровь?!

— Варвар! Дикарь!! Самодовольный пентюх!!! — кричала я в ярости, тяжело дыша.

Посылая проклятия на голову Эмира, надеялась хоть на секунду испытать облегчение.

Разговор с родителями пробудил столько эмоций, что я готова была взорваться.

Он удивлённо приподнял бровь и посмотрел на своё отражение в зеркале, напротив которого стоял.

— Уж не знаю, кто такой пентюх, Тея! — сказал он спокойно, смахивая несуществующую пылинку со своего плеча и неторопливо поправляя узкий стильный галстук, что прекрасно подходил к его глазам. — Но, заверяю тебя, красавица моя, этот эпитет не имеет никакого отношения ко мне. Давай, поужинаем, обсудим все спокойно, — невозмутимо продолжил Эмир, вызывая во мне ещё больше раздражение.

Победно сверкая глазами, я подалась вперёд, будто наступая на своего врага.

— Ага! Значит, что ты самодовольный дикарь, ты признаешь?!

Эмир смерил меня снисходительным взглядом, словно перед ним неразумное дитя, отчего я почувствовала, как плотину из моей выдержки просто разносит в щепки, сметая все на своём пути.

— Немедленно верни меня домой! — сжимая кулачки, я для пущей убедительности пару раз топнула ногой.

— Нет, Тея, и это не обсуждается! — стальной голос прозвучал, как приговор. — Я же сказал, что решу все, просто дай мне время.

Должно быть, нервное перенапряжение дало о себе знать, и я почувствовала, как из глаз градом хлынули слёзы.

Лицо Эмира дрогнуло. Волна не понятных эмоций пробежала по нему, но настолько быстро, что я не успела в ней разобраться. Что это было?! Раздражение? Жалость? Сочувствие?

— Я хочу домой, к своим родным! Наши отношения — это ошибка, — сказала я дрожащим голосом и всхлипнула, понимая, что говорю совсем не то что чувствую на самом деле.

Эмир поднял руку и нерешительно, как будто машинально, потянулся ко мне и тут же уронил ее, позволив безвольной плетью повиснуть вдоль тела.

— Сожалею, Тея, что ты так считаешь! Я постараюсь доказать тебе обратное.

— Уходи! — ответила я ему бесцветным голосом, бросаясь на кровать и утыкаясь лицом в подушку.

До ушей донёсся тихий щелчок закрывшейся двери. От этого звука я всхлипнула и, наконец, разрыдалась. Самое обидно не то, что меня держат взаперти в этом чертовом доме, а то, что я влюбилась. Влюбилась окончательно и бесповоротно в этого интеллигентного безжалостного дикаря.