Глава 24

Накрапывал лёгкий дождик, заставляя смахивать капли с волос. Я подняла лицо к небу, прищурившись от ослепительно-яркого солнца. Кажется, слепой — так называют летний дождь в ясную погоду. Казалось, даже листья на деревьях стали ярче. Все вокруг словно напиталось красками.

— Госпожа, давайте, пойдём домой? — нервно оглядываясь, заныла Теффта. На ее юном личике проглядывались страх и переживание. — Простынете, господин Эмир будет ругаться! Всем попадает.

Я лишь крепче сжала поводья, заставляя Ориона замереть на месте. Конь недовольно повёл головой. Вероятно, ему хотелось подольше насладиться свежей травой на лугу.

— Я сама решаю, Теффта. И, уж тем более, меня не напугать Эмиром, — слегка раздражено ответила девушке.

Я аккуратно и неспешно начала залазить на коня. Вдев обутую в легкую замшевую туфельку ногу в стремя, легко заскочила на мощную спину жеребца.

Как только я села на него полным весом, конь резко встал на дыбы, заставив шокированную Теффту громко вскрикнуть и отскочить назад. Я судорожно вцепилась в поводья, пытаясь успокоить жеребца, но в него будто сам дьявол вселился.

Конь мотал головой, громко и отчаянно ржал, брыкался, а затем пустился галопом. Перепрыгнув через импровизированную деревянную ограду, на бешеной скорости Орион понёсся вперёд, через негустые деревья и кустарники, буквально ломая ветки об меня.

Болезненно вскрикивая, я вся сжалась и пригнулась к шее животного, почти утыкаясь номом в гриву цвета воронова крыла.

Не зная, то ли молиться, то ли кричать, зажмурила глаза, пытаясь вдохнуть порцию воздуха в саднящие от криков легкие. Волосы развивал ветер, попадая в глаза и рот, они мешали ориентироваться в пространстве.

Как только удалось смахнуть с лица мокрые пряди, я с ужасом поняла, что Орион полностью пересёк луг и во весь дух мчится по равнине, что заканчивается пропастью.

Какая я дура! Мысли лихорадочно метались, мозг совершено отказывался здраво мыслить. На меня будто обрушилась ледяная лавина паники. Горло словно обхватила невидимая холодная рука, сдавливая все сильнее и сильнее.

Я почти чувствовала чьи-то пальцы на быстро бьющейся жилке пульса. Именно в этот момент пришло четкое осознание, что я теперь не одна. У меня будет малыш — крохотная девочка или мальчик — не имеет значения. Наш с Эмиром ребенок… И погибнуть вот так — глупо! Глупо и несправедливо.

Я сжала сильнее ногами бока Ориона, что бежал, пригнув голову, навстречу зияющей вдалеке пропасти. Расшитые туфли давно слетели с меня, оставив босой. Кожа покрылась мурашками от холодного дождя, но я не сдавалась. Крепче натянув поводья, я закричала, что есть силы:

— Орион! Остановись!!!

Конь, задыхаясь и хрипя, словно в дикой агонии мотнул несколько раз головой. Я поняла, что он не остановится. Это конец!

Сейчас это быстрое сильное животное погибнет, провалившись в пропасть. Орион улетит из мира живых, а меня и моего не рожденного кроху заберет с собой — в уплату за мое своеволие и беспечность.

Я наклонилась еще ниже, впиваясь пальцами в гриву и шею жеребца.

— Я не хочу умирать, Орион, — умоляюще прошептала, надеясь на чудо. — Остановись, прошу…

Жеребец дёрнулся, словно услышав мои мольбы.

Я слышала, как под его копытами дробятся камни; видела, как в разные стороны летят комья мокрой земли; как неровное дыхание вырывается с хрипами из его мощной груди. Все было, как замедленной съемке кино.

Очень плохого кино, у которого не будет счастливого финала. Я даже слышала звук своего сердца. Тук. Тук. Тук.