Глава 27

Захмира нахмурила лоб и поджала и без того тонкие губы от чего они стали тоненькими, словно ниточки. Неприветливое лицо стало откровенно враждебным. Мне даже захотелось задвинуть за спину Теффту, спрятать ее от этого пронзительного не обещающего ничего хорошего взгляда черноволосой женщины.

— Твоё слово против моего, — Захмира злобно усмехнулась. — Я говорю, что слышала, как господин Арман ругался с госпожой Ровеной и она выставила его вон.

Эмир, потеряв терпение от бессмысленных разговоров, прикрикнул на нее:

— Довольно! — он двинулся быстро в сторону лестницы, чуть ли не перепрыгивая через каждую последующую ступеньку.

Захмира, кинув ещё один злобный взгляд на Теффту, неожиданно развернулась и поспешила за Эмиром.

— Гадина, — пробормотала я и перевела взгляд на Теффту. — Ничего не бойся! Мы с господином не дадим тебя в обиду.

Впервые девушка уверенно кивнула головой.

— Я не боюсь, госпожа Тея! Захмира — плохой человек и я не буду прикрывать ее и поощрять ложь, — твёрдо проговорила Теффта.

— Ладно, мне надо переодеться, я замёрзла! — поднимаясь по лестнице, я несколько раз потёрла поясницу. Ягодницы болели от сильного удара о землю. Должно быть, поэтому так ноет спина и крестец.

В комнате Теффта помогла мне снять платье, расстегнув проворными пальчиками длинный ряд пуговиц на спине. Спустив с плеч тяжелое мокрое одеяние, я почувствовала, как с меня словно упал тяжёлый тянущий к земле груз. Но стоило вспомнить, что погиб Орион, на глаза вновь набежали предательские слёзы. Эмир прав: теперь я не одна, я должна заботиться не только о себе, но и о малыше. Клянусь, с этого дня никаких необдуманных решений!

Теффта по моей просьбе приготовила бирюзовое платье. Я уже хотела направиться в душ, как услышала женский крик. Громкий, пронзительный…

— Что происходит?

Мы переглянулись с девушкой. Теффта встревожено посмотрела на дверь спальни. Я направилась к двери в одной нижней сорочке, но меня остановил голос служанки.

— Госпожа, может не надо?

У меня тревожно заколотилось сердце. А вдруг Эмир перегнул палку и ударил эту гадюку? Хотя не в его правилах поднимать руку на женщину, но она покушалась на мою жизнь и жизнь ребёнка. Все вокруг видели, с каким трепетом он относился к будущему отцовству. Я распахнула дверь и бросилась в коридор.

— О, Аллах! — голос Захмиры раздался совсем близко, где-то у лестницы.

Шлепая босыми ногами по полу, я вихрем понеслась вниз. Мое предчувствие уже громким колоколом предвещало нечто ужасное. Проскочив мимо Марджалы, что спешила впереди меня, я остановилась возле двери ведущей в спальню Ровены. За порогом стояла Захмира. Глядя куда-то вглубь комнаты, она лихорадочно заламывала пальцы. Женщина повернулась к нам с Марджалой и, вытаращив глаза, затараторила:

— Я зашла помочь госпоже спустить оставшиеся вещи, а господин Эмир и… а она… я… — она растерянно замолчала, не зная, что говорить.

Я отпихнула ее в сторону, влетая в спальню и, будто наткнувшись на невидимую стену, замерла. Эмир стоял на коленях, низко склонившись к Ровене, что лежала раскинув руки в разные стороны. Пальцы ее вцепились в пушистый ворс ковра, расшитого зателивыми узорами. Рот был широко открыт, словно она задыхается… или задыхалась?! Я с ужасом подошла ближе, глядя во все глаза, как Эмир поднял голову от ее груди и, взяв за руку, попытался нащупать пульс. Его лицо было сосредоточено и угрюмо.

— Она мертва, — проговорил Эмир, еще сильнее мрачнея. Он поднялся на ноги, возвышаясь надо мной.