ГЛАВА 7
- Так, значит, это не ты был... На квартире, с той девушкой? - Арина задавала этот вопрос уже не первый раз и Илья начал сомневаться в её вменяемости.
- Этот косяк я беру полностью на себя, - безрадостно хмыкнул Андрей, опрокидывая в себя внушительную дозу «горячительного».
- Но как же так... Я ведь думала... Я поэтому сочинила про «Ваню»! Хотела, чтобы ты приревновал! - с досадой воскликнула и закрыла ладонями лицо, пытаясь скрыть рвущиеся на волю слёзы.
- Знаю, Ариш, знаю, - Илья вздохнул. Хотела? Приревновал. Только кому от этого стало легче? Уж точно не ему. Да и не ей, что само собой разумеется.
- Ну, раз всё так замечательно разрешилось, я, пожалуй, откланяюсь, уважаемые господа, - Андрей шуточно поклонился. - Не провожайте, я сам свалю.
- Андрей! - Арина вскочила с кресла, поспешно утирая слёзы. - Извините... За такое знакомство. Я... Мы...
- Всё в порядке, Ариш, - Ворохов-старший улыбнулся ей какой-то странной, мученической улыбкой. - Как-нибудь познакомимся поближе. Не переживай так. И больше не сбегай. От моего брата спасения нет, - она так и не поняла, шутка это была из тех, что в Вороховском стиле или же он говорил на полном серьёзе.
В любом случае, было неприятно и стыдно из-за своего поведения. Как школьница, честное слово!
- Арина принеси-ка мне водички, - муж обращается к ней, но взгляд его почему-то устремлён на брата.
- Ладно... - ей проще согласиться, чем попытаться выяснить, что опять ему неймётся. Просто уходит, радуясь тому, что не получила как следует за свой побег. По-детски смешной и неудачный побег, надо заметить.
- Тебе пора, брат, - небрежно бросает Илья, хотя Андрей и так уже идёт к выходу, но Ворохов-младший останавливает его своим плечом. - Ты по прежнему мне брат и у нас всё общее. Всё, за исключением одного. Моя жена - только моя. За неё... Не посмотрю, что ты брат.
- Остынь, братишка. Я не стану трогать твою Арину. Слишком уважаю себя, чтобы лезть на жену родного брата. Но тебе стоило предупредить меня, что она так похожа на Светку, - он горько улыбается, словно упоминание имени бывшей доставляет ему адские муки.
Так оно и есть. Взглянув на светловолосую красавицу, он тем самым разбередил себе годами незаживающую рану. Рану, которая будет пострашнее пулевой или ножевой. Чудовищную рану.
- Треть жизни прошла, Андрюх. Забудь уже. И мне не напоминай. Никто этого не хотел, - Илья хлопнул его по плечу, дав понять, что разговор закончен.
- А ты забыл бы Арину? Думаю, что нихрена... Ладно, давай, мирись с женой, а я пошёл. Дела у меня. До завтра. И попробуй сосредоточиться наконец. Сейчас не время тебе сопли распускать, - с тем и ушёл, оставляя Илью чернее тучи.
И что самое хреновое, Андрей прав. Во всём.
- Я тут... Вода вот, - послышался тихий голосок Ариши, что полоснул его по сердцу. Жестокому, забывшему, что значит быть человеческим. Сердцу Зверя. Но всё же ранимому...
- Спасибо, малыш, - Ворохов взял из её рук стакан и, даже не пригубив, поставил на столик. - Иди ко мне, моя девочка, - притянул её за талию.
- Илья... То, что случилось... То, что ты сделал... Я поэтому сбежала. Я испугалась. И я по прежнему тебя боюсь. Я думаю, что будет лучше... - она силится сказать что-то ещё, но не решается.
И до него доходит. Она хочет попросить развод. Ни за что он не допустит этого! Никогда!
- Я не дам тебе развод, Ариш. Даже думать об этом не смей. Не отпущу! Моя! - рычит, сжимая её крепче. - Не заставляй меня принуждать тебя, я прошу, малыш, умоляю тебя, не делай этого, - зарывается лицом в её белокурые локоны и шумно втягивает в себя их запах.
- Я не имела в виду развод...
- А что тогда? Что? - вглядывается в её глаза, кляня себя на чём свет стоит за то, что эти самые глаза плачут по его вине. Из-за него.
- Нам нужно пока... Пожить отдельно. Немного хотя бы... Чтобы разобраться в себе.
- Что ты несёшь? Нечего тут разбираться! Я тебя люблю! А ты любишь меня! Вот и всё! Разобрались? - не замечает, что уже повысил на неё голос и её пробирает лёгкая дрожь. - Или ты больше не любишь меня, а, Ариш? Скажи мне, не бойся! Любишь, нет? - наступает на неё, как тигр на свою добычу. Заставляет попятиться, но из рук не выпускает.
- Люблю, Илья... Но...
- Нет никаких «но»! Я знаю, что я мудак! Прости, слышишь меня? Прости меня урода. Малыш, девочка моя, моя Аришенька, прости меня...
Его бас переходит на едва уловимый шёпот, целует её в губы, ласково их касаясь пальцами, как будто проверяя - не сон ли она, не видение ли. И Арина чувствует, как внизу живота растекается тепло.
Даже после того, что он сделал, она всё равно дрожит в предвкушении, когда его руки касаются её тела.
- Илюш... Не мучай меня, - одинокая слезинка срывается с дрожащих ресниц и прозрачной капелькой стекает по щеке, а он ловит её губами, прижимает к себе ещё сильнее и сводит с ума бедняжку, ломает всякое сопротивление, сгибает и ломает к чертям и без того хрупкий стержень, что так отчаянно держал её эти два дня. Два мучительно долгих и ужасных дня.
- Помнишь, что ты сказала мне в нашу первую ночь? Ты сказала, что ты моя. И я сдохну, но не отпущу тебя, девочка моя. Клянусь, я никогда больше не заставлю тебя страдать. Никогда больше не причиню тебе боли. Поверь мне, Ариш, посмотри же на меня! - он приподнимает её лицо, легко касаясь подбородка, поглаживая второй рукой её спину, заставляя пробежать по ней целое стадо «мурашек».
- Илюш...
- Я знаю, что со мной трудно. Знаю, что бываю редкостной сволочью. Но я такой. Меня уже не изменить. Но ты можешь мне довериться. Просто дай нам шанс. Я не обещаю, что завтра принесу тебе в зубах тапочки, но никогда не предам и не брошу и ты должна пообещать мне это же.
А она не в силах больше говорить. Не может и слова сказать. Им уже всё сказано. И он не отпустит. Не оставит её. Она сама позволила ему любить себя так... Одержимо.
Ласково проводит по его небритой щеке, царапая ладонь колючей щетиной, и прижимается губами к его горячим губам. А он подхватывает её на руки и, словно сумасшедший тащит... Уже не важно куда. Лишь бы чувствовать жар его тела. Лишь бы сходить с ума вместе с ним.
- Сейчас, малыш, сейчас, - он ложится рядом, освобождая её от узких джинсов, что сейчас мешают им больше всего.
Сдирает с себя одежду порывисто, нервно. Подхватывает Арину под ягодицы и водружает на себя.
- Моя сладкая девочка, - трётся о её влажную промежность своим восставшим естеством, показывая насколько он хочет её. Как сильно обожает свою девочку.
- Илюш, - в который раз она шепчет его имя не для того, чтобы продолжить фразу, а просто хочет чувствовать его вкус на своих губах. И прижимается ими к его груди, выписывает немыслимые узоры язычком, заставляя Зверя зарычать, сжать её попу сильными руками и войти в неё одним мощным толчком.
Илья приподнимает её и опять насаживает на себя сильно, быстро, с грудным урчащим стоном.
Арина расставляет ножки шире, впуская твёрдый член в себя так глубоко, что воздух выбивается из лёгких в один миг и больше туда не поступает.
Мужчина замедляет движения, а затем, снова вбивается в пылающее лоно, до упора, до крика Арины.
Он владеет ею властно, резко, уверенно. Как умеет только ОН. Илья не причиняет ей боли, хотя это очень странно, с его-то размерами. Но он как тот виртуоз, что знает свою скрипку от и до. Каждую её струну, каждый изгиб. И играет на ней так искусно, что девушка заходится от собственных всхлипов и хрипнет от криков.
Большим пальцем он играет с её клитором, а член, что напрягся до предела совершает свои фрикции, которые отдаются пульсацией в висках. Насаживает на себя до упора, приподнимается и поймав губами горошину её соска, слегка прикусывает, толкаясь в сочащуюся соком любви промежность.
Он не отводит от неё глаз, впитывая в себя каждую эмоцию, каждый её вздох и стон. Всю её. Без остатка.
Толкается в неё, сжимая упругие ягодицы пальцами, оставляя на них отметины. Свои метки.
- Какая ты у меня сладкая девочка! - вмиг девушка оказывается уже под Ильёй, прижата его мускулистым телом, что обволакивает её своим мужским ароматом.
Его густая мягкая поросль на груди ласково щекочет нежную кожу, раздражая и возбуждая ещё сильнее, а набухшие соски девушки своим касанием поднимают в нём дикую страсть, ранее не подаренную никому. Никому, кроме неё одной.
- Скажи мне, Ариш! Скажи! - требует он. Не уточняет что... Она сама должна знать.
- Люблю, - шепчет она, но мужчину это не устраивает.
- Громче!
- Люблю!
- Ещё!
- Люблю! Люблю тебя!
Два разгорячённых тела взрываются и содрогаются от оргазма, что подобно волне прибоя - нет, цунами! - накрывает их с головой.
Яркие, до боли острые ощущения повергают их в пучину наслаждения, а затем, превозносят до небес.
- Да, славно тебя Илюха отделал. Но я бы убил, - констатирует Андрей, подавая парню пакет с замороженной черникой. - На, приложи. Хотя, в принципе, поздно уже. Рожа вся синяя.
- Ага, подбодрили, спасибо, - фыркает Антон, но заморозку таки к опухшему глазу прикладывает. - Нет, Андрей Андреич, ну правда, не знаю я как эта... Смылась. Ни на секунду не отвернулись! Вот бабы, бля...
- Полегче, ты о моей невестке говоришь сейчас! - Ворохов зло зыркает на парня, отчего тот втягивает голову в плечи. - Ещё раз так неуважительно о ней тявкнешь, ещё раз нос подрихтую!
- Извините. Я это... Не со зла, в общем. Она девушка приятная и добрая. Нас с пацанами подкармливает постоянно. А тут так получилось...
- Да, добрая, - Андрей, глядя куда-то мимо Антона о чём-то вспоминает с лёгкой улыбкой. Не со звериным дерзким оскалом, как привыкли видеть окружающие, а именно с человеческой улыбкой.
- Андрей Андреич, а чего она рванула-то? Мне всегда казалось, что девчонки мечтают оказаться на её месте. Деньги там, мужик во всём первый...
- Много ты баб видел в своей жизни? Шалавы не в счёт. Я о тех, которые сразу и насмерть поражают одним взглядом. Прямо до отвала башки. Когда смотришь на неё и слюни пускаешь, как малолетка. Много у тебя таких было? - Скрещивает руки на груди, потешаясь над парнишкой.
- Нет, ну таких-то не было... Разные попадались, но в большинстве все бабла хотят, - Антон пожимает плечами, прикладывая пакет к другому глазу.
- Вот когда настоящую девчонку встретишь, поймёшь.
- Настоящую? - парень изгибает бровь и тут же морщится от боли.
- Да. Настоящую. С которой захочется не только засыпать, но и просыпаться. Чтобы крышку напрочь снесло. Когда деньги ей под нос суёшь, тачки, квартиры, а она чтобы любил просит.
- Ого! Где ж такую взять?
- Там, где мой брат взял. Вот тебе и ответ на твой первый вопрос. Ладно. Ты харю умыл? Свободен.
- Спасибо, Андрей Андреич. А то как я с такой мордой к сестре? Её «кондратий» расшибёт. Ну, я пошёл тогда? - Антон поднялся, потирая сбитую переносицу. Нехило так шеф приложился.
- Завтра в больницу заедь, вдруг сотрясение, - Андрей открыл дверь, выпроваживая вынужденного гостя.
- Да нечего там у меня сотрясать, - гоготнул парень и направился к выходу, но выйдя из квартиры, обернулся. - Вам ничего не надо? В магазин там сгонять или ещё чего?
- Ой, да свалишь ты уже или нет? - хотел закрыть дверь, но вовремя одумался. - Слушай, а привези-ка мне бабу.
- Понял. А какую?
- Да не важно. Хотя нет, важно... Чтобы блондинка была и Светкой звали, - Андрей облокотился о косяк, ожидая пока парню дойдёт.
- Эээ... А чтобы Светкой была принципиально?
- Да пусть хоть Пелагея, только чтобы я думал, что Светка. Понял?
- Не вопрос, - Антона тут же как ветром сдуло, на что Ворохов лишь хмыкнул. - Боец.
*****
Он грубо раздвинул девушке ноги и протиснулся между ними так быстро, что бедняжка даже не успела ничего осознать. Всё происходящее казалось ей каким-то странным сном, где она попадает в руки взрослого богатого мужчины и он творит с ней что-то... Необъяснимое.
Она не раз представляла подобный исход событий... Разумеется, чего ещё ожидать, если работаешь до поздна и возвращаешься домой ночью, да ещё и как сегодня, навеселе. Надо же было подруге свой день рождения на работе отмечать.
Никогда прежде Лиля не была с мужчиной. Всё, что она позволяла своим ровесникам - невинный поцелуй.
Зайцева была из тех девушек, которым книги и интернет заменяют личную жизнь. Да она даже с парнем никогда не встречалась, ибо после поцелуя они всегда хотели большего, а её совсем не тянуло на эти «приключения».
А тут поймали её, как птичку в силки и приволокли к этому... Да она даже имени его не знает!
Внезапно Лиля очнулась. Словно проснувшись ото сна, она задёргалась под крепким телом мужчины, что уже разошёлся не на шутку и, похоже, имел на неё недвусмысленные виды.
- Прекратите немедленно! - она упёрлась руками в его широкие плечи, силясь столкнуть с себя эту гору мышц, мозг которой, видимо, ушёл в отпуск.
Подтверждая её догадки, мужчина не обратил никакого внимания на стремление девушки выбраться из-под него и продолжил своё наступление.
- Не надо! - Лиля вскрикнула, когда почувствовала его руку под своими трусиками. Когда он успел её раздеть?! Ох, зря она так перебрала вина. - Отпустите, иначе я... - что там «иначе» она не договорила, полностью закаменев от ужаса.
Мужчина одной рукой сжал её бедро, разводя ноги девушки ещё шире, а второй отодвинул её трусики в сторону и тут же вторгся в юное тело своим... «Агрегатом»! По-другому Зайцева не могла его назвать.
Вспышка боли обездвижила девушку окончательно и теперь она могла лишь беспомощно стонать, глядя широко распахнутыми глазами на своего насильника.
Он же, абсолютно не замечая того, как сильно она сжала его своими ногами, был полностью уверен, что чрезмерное количество влаги в её промежности - результат его умелых ласк.
- Ну чего так зажалась, прекрати, - прохрипел ей в шею, оставляя там свои болезненные поцелуи.
Его движения внутри неё были резкими и жёсткими, как будто её таранил не человек, а танк своим железным дулом.
- Пожалуйста... - от боли Лиля не могла даже толком говорить, из её уст срывался лишь невнятный писк. - Мне больно...
До мужчины не сразу дошло сказанное несчастной девушкой, а когда всё-таки дошло, он не без труда заставил себя остановиться.
- Чего ты врёшь, влажная же, - отстранился и глянул вниз. - Блять, это ещё что? - Андрей заметил кровь, что уже размазалась по их телам и зрелище его взору предстало отнюдь не возбуждающее.
- У тебя месячные? - крышесносящее наваждение вместе с бешеной похотью отошли на задний план и, похоже, им уже не одурманить его сегодня.
А жаль. Девочка очень даже хорошенькая. Была, вернее, пока вся соплями не перемазалась. Хорошо хоть косметики на ней нет. Размазанная «штукатурка» на лице ревущей бабы - страшнее боевой раскраски туземца.
Она забилась в угол и там захныкала, словно ребёнок, у которого отобрали шоколадку.
Пригляделся и мысленно влепил себе подзатыльник, а вместе с тем и сломал пару костей Антоше-идиоту, что, судя по всему, сам не хило накосячил и ещё и его толкнул на грех, как будто мало их за Змеем водится.
И ведь не заметил сразу, что девчонка совсем ещё малолетка. Дожили. Сам таких педрил в зоне гонял, как вшей, а тут...
Зашибись. Он теперь педофил!
- Отвечай на мой вопрос!
- Нет... Нет у меня месячных... - продолжает реветь, робко взирая на него своими огромными глазищами.
- Ты целка что ли? Девственница, то есть?
- Да... Была, - это «была» звучит так укоризненно, что хочется бросить в неё чем-нибудь тяжёлым.
- Сколько лет? - подходит ближе и приседает на корточки рядом с девицей, которую хмель покинул окончательно и теперь пробирает дрожь.
На зарёванной мордашке проступают красные пятна и губы потрескались от жажды. Похоже, алкогольное отравление. Тупорылая малолетка!
- В-воосемнадцать, - постукивает зубами.
Очень хорошо. Надел на себя почти ребёнка.
- Зовут как?
Девчонка на мгновение замирает.
- Света...
- Я тебе сейчас по губам дам! Настоящее имя говори! - Света она, как же! Небось этот дебил хорошо ей, пьяной идиотке по ушам проехал, а она и повелась, думая что это игра такая забавная.
- Лиля, - икает и опять заходится слезами. Вот же курица.
- Денежек хотела подзаработать, Лиля? - так чешутся руки съездить ей по лицу, да жалко. Рассыпется, а ему потом собирай.
- Нет! Я вообще домой шла! А тот парень меня в машину затащил и сказал, чтобы Светой прикинулась и во всём слушалась вас... Сказал, если что-то не то сделаю, вы меня пристрелите, - закрывает лицо ладошками и продолжает свою истерику, что уже здорово бьёт по нервам.
Блядство. Где Илья их набрал, дятлов этих? Ну приволок бы шлюху, в конце-концов. Ему, с тюряги вышедшему не принципиально, а нянчиться сейчас с этой соплюхой - вообще не в кайф.
- Нужна ты мне больно, стрелять тебя, - немного поостыл, понимая, что девка-то как бы и не при чём. Запугал Антоша, придурок малолетний, что ж ей было делать. Пьяная опять-таки...
Встал в стойку, пораскинул мозгами. И ничего толкового не придумал. А что тут поделаешь теперь?
- Ладно. На вот тебе, так сказать, небольшую компенсацию за утерянную девственность, - протянул ей тысячу баксов. - Я понимаю, что бабками это не покроешь, но больше ничем тебе помочь не могу.
Не берёт. Даже не смотрит на деньги. Уткнулась носом в коленки и дрожит. Голая совсем. Он даже не помнит, как раздел её, как до кровати дотащил... Словно сам бухой был. Белокурая дурёха. Завела, видать своими патлами длиннющими.
- Что? Мало? Окей, - достал из бумажника ещё «косарь». - Бери, сказал.
- Не буду, - только посмотрите на неё! Ишь ты, гордая какая.
- Я здесь положу, а ты одевайся, хватай бабки и уматывай. Я в другой комнате буду, не побеспокою, - бросает зелёные бумажки рядом и, застегнув штаны с проигравшим «бойцом», идёт к двери.
- А можно я останусь? - поднимает голову, с надеждой вглядываясь в его глаза.
- Это ещё с какой стати? - честно говоря, такого он точно не ожидал! Нет, чтобы побыстрее рвать когти от насильника, так она ещё и остаться хочет. Ну не дура?
- У нас... Общага закрыта уже... До утра никого не пускают... - хлюпает носом.
- Утром чтобы свалила, а то передумаю и закончу то, что начал, - врёт, конечно. Пугает. Но был бы не против. Яйца аж гудят от напряжения, точно также, как и башка. Расслабился, что называется. С тем и свалил. Позор на его голову.
Наплакавшись вдоволь, девушка уснула, укутавшись в тёплое мягкое одеяло, что любезно преподнёс ей насильник. Да что там, он даже свою кровать ей уступил.
Уснуть самому Андрею так и не удалось. Помимо того, что эта девка скулила полночи, так ещё и диван оказался совсем не по его размеру. То ноги сваливались, то рука, то голова. Как вообще можно спать на этой «табуретке»?!
Проворочавшись до утра, он заварил себе крепкий кофе и устроился в кресле у окна.
Утро сменяло ночь, прогоняя остатки тьмы из всех закоулков столицы, а заодно и тяжёлые воспоминания, что долбанной лавиной обрушились на его голову.
Подумать только, столько лет он справлялся с этой болью и вот, стоило увидеть девчонку так похожую на неё и всё... Мир снова померк, все краски, мать их, стали чёрными, а в башку, словно ядовитые змеи, заползли они, блядские мысли о том, что всё могло быть совершенно по другому, не впусти он в своё сердце эту тварь. Подлую гадину, что вывернула наизнанку душу. Говорят, о мёртвых либо хорошо, либо никак. «Никак» не получается.
Тишину нарушил грохот за стеной, где по идее должна ещё видеть свои сны с розовыми слонятами эта... Мелочь. По другому и не назовёшь.
Со стоном поднялся и направился в спальню. Сейчас возьмёт её за шкирку и выкинет из квартиры, как ссаную кошку. Достала уже.
- Ну замечательно! Ебануться просто! - выругался, ни грамма не стесняясь присутствия дамы, что распласталась на полу прямо у двери.
Хоть одетая и за то спасибо. Ибо член в штанах всё ещё жаждет... Не важно, в общем.
- Что с тобой, геморрой ходячий? - приподнял ей голову, на что получил очередную порцию слёз.
- Больно, - держится за живот, поглядывая на него глазами мамонтёнка, что в известном советском мультфильме искал свою маму.
Просто отлично! Порвал её, похоже... Девчонка-то малая совсем, а его «малыш» отнюдь не малыш.
- Внизу живота болит?
- Нет, желудок... - силится подняться.
И жалко ведь дуру! Но с другой стороны, облегчение для него. Она отравилась, походу, той «синькой», что вчера изрядно выжрала. До сих пор амбре в воздухе витает.
- Ты проклятье какое-то, честное слово! Вот мне оно надо, а? - ворчит на девушку, но на руки всё же поднимает. А то ходи, переступай тут её.
*****
Ира ласково запорхала тоненькими пальчиками по татуированному телу своего Дикаря, что всю ночь напролёт дарил ей сумасшедшие ласки.
- Ещё хочешь? - поиграл бровями и вновь набросился на будущую жену.
- Ну, Жень! Устала, - принялась его отталкивать, да куда там. Бугая и с места не сдвинуть, а уж от неё и за уши не оттащить.
Конечно, Ире безумно льстил тот факт, что он так сильно соскучился по ней всего за каких-то два дня. Только вот покоя не давала глупая, так не вовремя пришедшая в голову мысль...
Что, если он решил жениться на ней только из-за ребёнка? Ведь с родной матерью Алисы было всё точно также... За исключением свадьбы.
Да и слов она просто необходимых в подобной ситуации, не услышала. Стало неприятно и обидно. А может... Она преувеличивает сейчас? Накручивает себя... Плюс - гормоны.
- Жень? - Цветочкина остановила Женю на полпути к цели, а вернее, к её трусикам. - А ты меня любишь? - неужели решилась? Всё равно она бы задала ему этот вопрос. Рано или поздно.
По коже пробежал холодок, когда Синицын оставил свои домогания и немного приподнялся.
- Цветочкина, ты не можешь жить спокойно, да? Тебе станет легче, если я скажу тебе эти три слова? - ему почему-то стало дико не по себе. Ну на кой ей эти сопливые признания? Жили же как-то без этого.
- Мне станет легче не от слов, а от знания, что ты не просто из чувства долга решил свадьбу сыграть, - психанула и толкнула его в грудь, тут же скатываясь к краю кровати. - Я, как и любая другая женщина, просто хочу чувствовать себя нужной и любимой! Вот и всё!
- Ир, ну чего ты завелась? Люблю я тебя, конечно. Ты же мать моих детей... - что-то не то он несёт, кажется. Совсем не то.
- Только поэтому? - да что она хочет от него, в конце-то концов?!
Синицын вскочил. За что ему всё это? А ведь только начало! Ещё целых восемь месяцев ему терпеть эти закидоны беременного, и без того неадекватного Цветка!
- Я не умею любить, как в твоих сопливых мелодрамах. Никогда так никого не любил и не думаю, что смогу. Об этом я предупреждал тебя уже давно. Ты знала на что шла. И я знал. В общем... Мне в офис пора! Буду поздно!
Бугай поспешно ретировался, чувствуя себя последним трусом. В принципе, ему не составило труда сказать это чёртово «люблю», но прозвучало оно вовсе не так, как хотелось бы ей. А по-другому он не умеет.
*****
Арина повернулась на бок и, открыв глаза, встретилась со взглядом карих омутов мужа.
- Доброе утро. Как спалось? - его улыбка была несколько вымученной и уставшей.
- Хорошо спалось, - девушка встревожено прошлась по нему взглядом. - А ты что, совсем не спал?
- Не мог уснуть, - Ворохов запечатлел на её губах лёгкий поцелуй, что вообще не вязалось с его обычаем по утрам обрушивать на жену всю свою необузданную страсть.
- Ты странный какой-то... Заболел? - приложила ладошку к его лбу, пытаясь припомнить, когда он болел последний раз. Никогда. Увидеть Илью немощным можно, разве что, в дурном сне.
- Да нет, просто чуйка какая-то нехорошая, - он вздохнул.
- По поводу?
- Такое неприятное ощущение... Знаешь, мы когда с Андрюхой были помладше, всегда чувствовали друг друга. И даже спустя годы, считая его давно погибшим, я не мог избавиться от этой херни, - мужчина повернулся к Арине, положив руку ей на талию и слегка поглаживая её сквозь тонкую ночнушку.
Арише же, очень польстило то, что он решил поделиться с ней своими переживаниями и девушка радостно прильнула к нему, приготовившись выслушать.
- Да, я слышала об этом... Это что-то, вроде связи на моральном уровне у близнецов. А что именно чувствовали?
- Да по разному. Чувствовали радость друг друга, обиду, грусть. Но в основном такая тоска появлялась, когда кому-то из нас грозила опасность, - поднёс руку к её лицу и пощекотал пальцем щеку.
- Ты думаешь, что Андрею грозит опасность? - подняла на него испуганный взгляд.
- Меня никогда не подводит интуиция. Что-то должно случиться, Ариш. И я хочу, чтобы ты пока не выходила из дома. Сможешь это сделать для меня?
- Ах, ну да, точно. И как же я сразу не догадалась, - девушка закатила глаза и мысленно поаплодировала находчивому муженьку.
- Я не шучу, Арина. И не ищу повод, чтобы посадить тебя под замок. Для этого мне не нужно сочинять байки, достаточно просто запереть тебя дома, - Илья откинулся на спину, уже пожалев, что открылся ей.
Ариша, конечно, у него солнышко, но в эти дела ей не следует вникать, тем более, что она и не верит.
Неужели он на всю жизнь останется для неё тираном, принимающим только собственные решения и законы? Хотя, вообще-то, так и есть.
- Я верю, Илюш. Хорошо, я обещаю, что за меня тебе не придётся волноваться, - осознав свою ошибку, ластится к мужу, чем уже начинает его заводить. И не только его... Зверь, что под спортивками, подлец такой, тоже желает принять участие в утреннем марафоне.
- Спасибо, - Ворохов, вдруг забыв о переживаниях, запускает свою ручищу под ночнушку красавицы-супруги, нащупывая там излюбленное местечко. - Может тогда закрепим наш договор? - жарко шепчет ей в шейку, попутно лаская её языком.
- Коварный, - буквально замурлыкала Ариша, совершенно не протестуя, а скорее, склоняясь к такому заманчивому предложению.
- А ты как думала? Сейчас я тебя! - с безумным рычанием набрасывается на свою прелестную «жертву», которая со всей отдачей играет свою роль.
- Ай, не надо, дяденька, я не буду больше! - визжит Ариша, игриво покусывая его за ухо, что, как само собой разумеещееся, лишает мужчину рассудка.
- Ну всё! Сама напросилась! - лёгкими рывками разрывает несчастную и ещё совсем новую ночнушку на лоскуты. Та же участь постигает и ажурные трусики, что, в принципе, и не преграда для него, просто мешают любоваться шикарным телом Ариши.
- Илюш! Ну ёлки-палки! Зачем так-то? - девушка надувает губки, обидевшись на такое варварство со стороны ненормального мужа.
- Я тебе миллион таких куплю и снова раскромсаю, - похоже, его совершенно не мучает совесть за содеянное.
Илья бережно приподнимает девушку за попку, сминая ягодицы пальцами, и мучительно-медленно входит в жаждущее его заполучить лоно.
Из уст красавицы срывается громкий стон и мужчина, нахально ухмыляясь, вторгается до основания.
Его губы жадно теребят её соски по очереди, иногда сменяясь зубами и языком. Влага её влагалища обволакивает своей негой налитый кровью член, а ножки, закинутые на мужские ягодицы, то и дело подталкивают его, заставляя проникнуть ещё глубже.
- Илюшенька, любимый, - эти слова сметают все его мысли об осторожности и бандит толкается бёдрами так сильно, что Арина вскрикивает.
Незначительная боль немного остужает её пыл, но совсем лишь на мгновение.
- Мой сумасшедший Зверь! - рычит она в припадке похоти, царапая до крови кожу на его лопатках.
Илья ускоряет темп, ощущая приход скорой разрядки и звонким шлепком по её попе, приближает этот ошеломляющий оргазм.
- Кончай, малыш! - отдаёт ей свой громкий приказ и Арина взрывается изнутри, распадаясь на тысячи осколков.
Влаги между её ножек становится ещё больше и с глухим стоном Ворохов изливается в её измученное лоно.
На его груди так спокойно и тепло, что Арина буквально проваливается в сон, толком уже не соображая, что он говорит. Лишь блаженно улыбается в ответ на его ласковые слова.
- Малыш, может уже пора? - Илья поглаживает обнажённую спинку жены, уже заметив, что она почти уснула, но всё ещё слышит. - Давай родим кого-нибудь?
- Угу, - что ж, это тоже согласие.
Ворохов улыбается.
Попалась.