Глава 26

Сладкая нега после пережитого накатила на меня, спорить не было сил и желания: произошло то, что давно должно было случиться.

— Это был не сон, не сейчас… — на выдохе произнесла я, всматриваясь в до боли любимое лицо. Только это могло объяснить, почему я считала это сном.

— Верно, больше года назад был не сон… — убирая прядь влажных волос с лица, признался проказник. — Я сдыхал без тебя, приходил, когда ты забывалась сном, и часами смотрел… — Он прикрыл глаза на насколько секунд и, распахнув, сбивчиво продолжил: — Потом мне этого стало мало, я захотел ощутить, каково это — держать тебя в объятиях. Всё было хорошо, и я наслаждался каждой минутой, проведённой рядом с тобой, пока мне не сорвало крышу.

— Значит, любишь… — не смогла сдержать улыбки.

— Люблю… Вернее, это больше чем любовь, котёнок… — Смотрит на меня взглядом, от которого рушатся последние преграды, что выстраивала годами. — Намного больше…

— Только ты так мог лишить девственности… — хохотнула я, осознав всю комичность ситуации, добавив: — Ты, ненормальный.

— Есть такое, — подмигнул он. — Зато не скатился до банальщины, и будет что вспомнить в старости…

— Зачем тебе были нужны эти слова? — проводя рукой по его скуле, интересуюсь, так как поняла, он просил их произнести не просто так.

Ивану не нужно таким способом самоутверждается, тут что-то другое.

— Сложно, конечно, объяснить, психология — не мой конёк, но один умник в этом силён, и я доверился его опыту. Он пояснил, что это своего рода код, который должен был разрушить твоё отрицание очевидного — ты любишь меня, я тебя. Это должно было тебе помочь избавиться от удерживающей тебя в прошлом верёвки, сотканной из обид, страха быть отвергнутой вновь, и помочь двигаться дальше. Я был в отчаянии и уже не знал, как тебе помочь перейти эту грань. Ведь мои уговоры, заверения не сработали — эти чувства слишком глубоко в тебя проникли. Я даже пытался вывести тебя на эмоции, разозлить, чтобы вспылила и высказала всё, что накопилось за эти годы. Но что бы я ни говорил, ни делал, твои страхи всегда вставали межу нами, словно каменная стена. А смотреть, как ты страдаешь, варясь в этих чувствах, у меня уже не было сил. Плюс ты всегда была упрямой девочкой. — Вот тут он прав, если мне что-то втемяшится в голову, то переубедить практически невозможно. — Как-то так… — Провёл ладонью по моей щеке и замер, с тревогой смотря мне в глаза. — Не знаю, помогло это или нет.

— Помогло… — улыбнувшись, потёрлась щекой о его руку. Как же я его люблю… — Знаешь, я когда их произнесла, как груз с души свалился. Так что твой знакомый оказался прав.

— Как ты себя чувствуешь? — Он подался бёдрами назад и плавно вернулся в прежнее положение. — Не сильно больно?

— Не очень. Я думала, будет намного больней…

Я на подсознательном уровне побаивалась близости, слышала, что это больно. А учитывая, какой у Ивана богатырь, мой страх не был безосновательным.

— Значит, сработало…

— Ещё один совет от твоего друга? — Иван посмотрел на меня с осуждением, мол, вот ты какого обо мне мнения.

— Нет, тут я сам стратегию разработал: когда человек спит, его тело расслабленно, и оргазм должен был немного перебить боль от потери девственности. Правда, план был весьма рискованный. Зная тебя, я мог получить чем-нибудь тяжёлым по голове. И это в лучшем случае, а в худшем реально бы ходил по дому и оглядывался, ожидая в любой момент нападения.

— Такой вариант был возможен, извращенец! — рассмеялась я, а у Ивана взгляд потемнел, тело словно окаменело. Я резко оборвала смех. — Что-то случилось?

— Ты сжимаешь мой член, — глухим голосом отвечает, — чертовски возбуждает, — он прикрыл глаза, чтобы немного успокоиться.

— Может… продолжим?

Он распахнул глаза, и в его взгляде отразилась боль, словно он очень хочет, но не может. Я вспомнила, что видела его много раз раньше, только трактовала по-иному.

— Котёнок, — простонал он, — я безумно хочу продолжить, но только тебе это не доставит никакого удовольствия. Придётся повременить…

— Вань, я не первая и не последняя женщина, которая теряет девственность, так что…

Но он меня перебил:

— Малышка, твоё удовольствие в приоритете, и я боюсь тебе навредить.

— Если продолжишь в таком духе, то реально придётся ходить по дому и оглядываться. Хватит меня излишне оберегать! Мне ты больше нравился наглым…

У него удивлённо изогнулась бровь, а в глазах зажёгся лукавый огонёк:

— Да ладно?! — улыбаясь, протянул он.

— Именно. Так что завязывай с никому не нужным благородством…

Он наклонился и, так коварно посмотрев на меня, выдохнул в губы:

— Сама напросилась…

Вот тут я поняла, что он явно слукавил, что плохой психолог. Как же он красиво всё переверну с ног на голову, и уже не Иван соблазнитель, а я требую от него интима.

— Жулик.

— Раскусила! — хохотнула он и тут же нахмурился, когда я прикоснулась к его груди руками. — Котёнок… — перехватывает их и, отводя от себя, сжимая одной рукой, располагает над моей головой. — Я не шутил, когда говорил, что могу сорваться. Вот когда привыкнешь ко мне, можешь исследовать моё тело как душе угодно. Но не сейчас — опасно. Я чертовски долго ждал этого момента, и секса у меня до хрена сколько лет не было…

— Сколько?

Спросила и тут же отругала себя. Вот зачем мне это знать? Расстроюсь же.

— Давай поступим так: я сейчас скажу, и мы больше эту тему не поднимаем. Тем более у нас с тобой больше чем секс, не стоит сравнивать с грязными телодвижениями.

— Договорились.

— Ты была свидетелем последнего раза, тогда я и понял, что тебя другой не вытравить.

— Вань, вот зачем ты меня обманываешь?

— Мне нет смысла врать. Потом у меня появились дела поважнее, не до секса было, да и не хотелось с кем попало — словно бабка отшептала. А если уж сильно припекало, приходилось передёргивать затвор, представляя тебя. Я ведь тогда не шутил, когда говорил, что в каких только позах тебя не имел…

— Почему же ты раньше не пришёл?

— Я не мог, котёнок. Когда ты будешь готова, я всё расскажу. Просто поверь: я всё делал от меня зависящее, чтобы мы были вместе. Вопрос улажен?

Я кивнула, глотая предательский ком в горле. Вот сейчас я верила ему, а внутренний голос подсказывал, что у Ивана были серьёзные проблемы, раз даже говорит пока о них боится. Господи, да что же с ним произошло? Клянусь, я всё сделаю, чтобы он наконец стал счастливым.

— Я люблю тебя… — произнесла искренне.

— И я люблю тебя, моя путеводная звезда… — нежно коснулся моих губ, продолжая удерживать руки.

Господи, я столько лет мечтала, столько раз представляла, каково это — ощущать Ивана в себе… И вот настал этот сладостный ми! Это невероятно, больше, чем хорошо… Я счастлива!

— Даже не верится, что это не сон… — голос сбился, Иван прикоснулся тёплыми губами к основанию шеи и, отстранившись, посмотрел горящим взглядом в мои глаза.

— Как ты думаешь, реальность превзойдёт наши мечты? — от звука его голоса с интимными нотками горячая волна прокатилась по телу, заставив стенки влагалища сжаться. — О… что-то мне подсказывает, что так оно и будет. — Он медленно отстранился, а я прикрыла глаза, пытаясь, насладиться каждым мгновеньем близости с ним. Даже небольшой дискомфорт мне нипочём, наоборот, он позволяет в полной мере ощутить, что всё происходящее — не сон. — Котёнок, открой глаза и не закрывай их…

— Уже командуешь? — выполняю его приказ, подкалывая.

— Мы мужики такие… тираны… — пристально смотря мне в глаза, отвечает, погружаясь в меня, — особенно твой, — замер, — смирись, девочка… — делает резкий рывок и входит на всю длину.

Из моего горла вырвался вскрик, и я прогнулась в спине, принимая его в себя. Да, было немного больно из-за большого его парня и потому что это моя первая близость. Но, чёрт возьми, как же мне нравилась эта боль! Она граничила с наслаждением. Протяжный стон Ивана был для меня наградой, значит, ему так же, как и мне, сейчас хорошо!

* * *

Я не смог сдержать стон, её чертовски узкое, влажное и горячее лоно сжало до боли мой член. У меня потемнело в глазах, животная страсть, словно огненная лава, понеслась по венам, заставляя закипать кровь.

— Не отводи взгляда, смотри на меня, что бы ни случилось… — охрипшим от возбуждения голосом, требую и отстраняюсь.

Мне жизненно необходимо видеть, как меняется цвет её глаз, когда я вновь начну погружаться в неё. Меня буквально ломает от желания взять свою девочку жёстко, вбиваясь в её жаркое лоно вновь и вновь на запредельной скорости. Я обязательно это сделаю, но не сегодня.

«Стоп. Дыши. Она не готова. Боже, как же я не хочу сдерживаться! Стоп», — повторял эти слова, как мантру, пока не получилось совладать с овладевшей моим разумом похотью. Как же мне тяжело даётся контроль…

Мира открыла глаза и посмотрела на меня затуманенным взглядом. Я начал двигаться, моя девочка тихо застонала. Пусть пока так, но придёт время, она будет кричать громко, молить не щадить её, брать на полную мощь. Но это потом, а пока мне нужно Миру возбудить, иначе точка G* выйдет на контакт с моим богатырём. Она, как и я, должна получить удовольствие. Может, я и безнадёжный романтик, но очень хочу, чтобы воспоминания о первом разе у неё не ассоциировались только с болью.

— Вань, не стоит сдерживаться, обещаю, что выдержу.

Я замер.

— Неверная позиция. В постели получать удовольствие должны оба.

— Малиновский, о чём ты говоришь? Мне не испытать в первый раз. Мне уже хорошо только от мысли, что я теперь твоя, и ты будешь удовлетворён.

— Удовлетворён? Ошибаешься, мне и месяца беспрерывного траха будет мало, чтобы я наконец почувствовала себя удовлетворённым. Увы, муж у тебя не совсем нормальный, но ты девочка натренированная, выдержишь.

— Не сдерживайся. Боль не такая уж сильная.

Ну что за женщина? Готова терпеть боль, лишь бы я получил удовольствие.

— Не получишь? — усмехнулся. — Ну-ну, посмотрим. Держи руки в этом же положении.

От моих слов по телу малышки пробежала мелкая дрожь — значит, ей нравится подчиняться. Отлично, а мне чертовски нравится доминировать, и тут у нас стопроцентное попадание.

Я отпустил её руки и, слегка отстранившись, немного переместился влево, но не выходя из её лона. Медленно провёл большим пальцем по её подбородку, шее, опускаясь ниже, пристально смотря любимой в глаза. Её цвет глаз немного изменился: ещё не синий, но и ещё не серый. Наблюдая за её реакцией, продолжаю.

И вот рука замерла между её роскошными грудями, тело красавицы напряглось, и её влагалище сжало мой член. Да, детка, предвкушение чертовски возбуждает! Я накрыл ладонью грудь, слегка сжав её, и резко отстранился. Мышцы её живота напряглись, и моя девочка недовольно заворчала:

— Малиновский, завязывай дразнить, переходи к главному блюду…

Я лишь усмехнулся и, наклонившись, втянул в рот затвердевший сосок, слегка прикусив его. Моя звезда застонала, ещё сильнее сжав моего парня.

Вот чёрт, только бы не излиться раньше времени!

* * *

Иван наклонился и втянул сосок в свой влажный рот, вызывая сладкую судорогу внизу живота. Но этого Ване было мало, и, находясь внутри меня, он принялся массировать рукой мою самую чувствительную точку. Продолжая одновременно порочно ласкать мою грудь, то покусывая, то играя с соском кончиком языка или вбирая его в рот и посасывая. Я уже не стонала, а всхлипывала от сладкой пытки. Я так хотела, чтобы он начал двигаться, что начала его умолять. Влагалище буквально пульсировало от желания, обхватывая сильнее член Ивана.

— Иван… — подалась бёдрами вперёд.

— Не двигайся, — вновь последовал приказ, и его зубы сомкнулись на моём соске, я замерла. Он разжал зубы и, лизнув укушенное место, отстранился, приблизив своё лицо к моему. — Послушная девочка… — выдохнул мне в губы и накрыл их своим ртом, даря до умопомрачения порочный поцелуй. Рука Ивана ускорилась, словно поощряя за послушание. Моё тело плавилось в его умелых руках, а от поцелуев голова шла кругом, было настолько хорошо, что я потерялась связь с реальностью, и когда меня накрыл очередной оргазм, буквально рухнула в бездну.

— Боже! — прокричала я, прервав поцелуй.

Прикрыв от удовольствия глаза, я с благодарностью обнимаю своего чертовски искусного любовника.

— Мира, руки на место, и открой глаза… — это были его первые слова, когда он возобновил движения. Я вновь послушалась, пытаясь сфокусировать взгляд на его лице. — Своевольная девчонка! — он резко подаётся бёдрами вперёд, входя на полную длину, причиняя небольшую боль. — Не будешь слушаться… — он отстраняется, и вновь рывок, — будет жёстко.

— А если я буду послушной? — интересуюсь, наслаждаясь этим ощущением, моё тело продолжало сотрясаться от пережитого оргазма.

Вот чёрт, я самая настоящая мазохистка!

— Сейчас узнаешь. — На губах Ивана появилась кривая усмешка, он начал двигаться, нарочито медленно, не полностью проникая в меня, словно дразня. Неважно, мне и так хорошо, из моего горла вырвался хриплый стон, и я непроизвольно прикрыла глаза. — Мира! — рявкнул он, исправилась. — Котёнок, слушаться меня в твоих же интересах.

Не стала спорить, доверившись ему. Иван продолжил двигаться, постоянно меня ритм, сосредоточенно смотря мне в глаза. Я чувствовала дискомфорт, он немного мешал насладиться моментом, но это было, пока Иван не задел чувствительную точку, Боже… моё тело словно током прошибло.

— Наконец-то! — восторженно произнёс он, ускоряясь, постоянно задевая чувствительно место, заставляя меня забыть обо всём на свете!

— О боже! — всхлипнула я, когда он очередной раз коснулся его, заставляя моё дыхание сбиться. — Ещё… сильнее, не останавливайся! — Подалась бёдрами вперёд, хотелось ощутить его на полную длину.

Глаза Ивана недовольно сверкнули — понятно, он сейчас рулит.

— Инициативу будешь проявлять потом, мелкая. — Он впился мне в губы, наращивая темп. И вновь огненный торнадо подхватил меня, я задыхалась от переполняющих меня эмоций и его горячего шёпота между поцелуями, голова шла кругом. — Малышка… девочка моя… — Он говорил ещё что-то, но я уже ничего не соображала, слова потеряли значение. Казалась, что мы с ним стали одним целым, вот что было главное. — Кончи для меня… — выдохнул мне в губы, делая круговые движения бёдрами, привлекая моё внимание. — Сейчас! — приказывает и вновь ускоряется. Это было последней каплей, и внизу живота словно что-то взорвалось, а дальше… — Да! — взрывается Иван на полную длину и начинает, как сумасшедший, вбиваться в меня, продлевая мою агонию словами: — Я так долго… — рывок, — мечтал… — ещё один, — котёнок… — с рыком произносит он, продолжая врываться в меня на полную мощь. — Моя…

То ли стон, то ли крик, и его губы накрыли мои, и я почувствовала, как он начал изливаться в меня.

Самое удивительное, его дыхание было ровным, а не как в кино показывают — там мужчины пыхтят после эротического забега. Ну везде врут! Или это только мой такой натренированный? Неважно.

Господи, первый раз чувствую себя живой. Плюнув на его приказ, обняла своего мужчину, наслаждаясь нашей близостью. Силы покинули меня, но эта усталость была настолько… приятной. И усталость ли это? Я не знаю, как описать свои чувства, не придумали таких слов.

— Ты волшебник… — через силу заставила себя похвалить мужчину, знаю, они это любят. Хотя что уж душой кривить, мой заслужил.

Иван переворачивается набок, рукой удерживая меня, притягивает к себе.

— Совсем недавно ты меня богом называла, что удовольствие получила и понизала? — ласково улыбаясь, подколол-таки меня, вредный. Только я хотела отстраниться, он сильнее прижал меня к себе. — Не хочу выходить из тебя, вечность бы так провёл. — Смотрел с такой любовью, что моё сердце затрепетало от восторга. И тут меня как громом поразило, я замерла. — Малышка, ты чего испугалась?

— Вань, мы не предохранялись, а я таблетки… — Иван нахмурился, ему явно это не понравилось. — Прости, я противозачаточные не принимала никогда и не думала, что у нас это произойдёт так скоро.

Он приблизился и подарил мне самый нежный поцелуй. Прервав его, он принялся гладить мою спину со счастливой улыбкой на губах. Если бы не его слова, я бы решила, что он не против ребёнка.

— Это не твоя головная боль, а моя. И я позаботился о тебе, сейчас принесу волшебную таблетку, а завтра дам тебе то, что необходимо. Только пообещай, что ответственно подойдёшь к приёму их.

— Обещаю.

Ну а что я ещё могла сказать? Зачать ребёнка без согласия отца как-то неправильно. Но, что душой кривить, я очень хотела от Ивана малыша. Да и возраст уже обязывает задуматься над этим. Ничего, вот как поженимся, я через три месяца поговорю с ним на эту тему.