Глава 8

После встречи с Соловьёвым злой, как тысяча чертей, примчался домой. Нужно было срочно выпить кофе, чтобы взбодриться к встрече с Люцифером, устал как собака, практически не спал сутки. Я когда-нибудь убью это исчадье ада, достал со своими выкрутасами. Его счастье, что он мне как брат, иначе прибил бы нахрен. Ведь знает моё слабое место и бессовестно пользуется этим. Вот какого нужно было Миру впутывать? Она же ещё девочка совсем, чистая, не потеряла веру в людей и прекрасное. А её попросту использовали, чтобы на меня надавить. Уверен, Сашка подсказал, как меня можно уломать принять участие в этой операции. Я бы даже согласился последний раз поработать с Инессой, лишь бы Миру не трогали. Поздно, назад уже не отыграешь, маховик запущен. Прости, котёнок, что не уберёг тебя от этого дерьма… Звонок в дверь вырвал меня из раздумий, чертыхнувшись, что так и не попил кофе, пошёл открывать рисковому.

— Что лыбишься, змеёныш! — это были первые слова, когда я увидел ехидную улыбку Сашки.

— Рад видеть, соскучился, задумал пакость, или… Выбирай любой вариант ответа. — Проходя мимо меня, принялся, как обычно, умничать.

— Виделись уже. А о пакостях ты всегда думаешь. Кофе будешь? — Пошёл в кухню, не дожидаясь, что ответит шутник.

— Мне с корицей… — заглядывая через плечо, всё тем же ехидным голосом попросил. Я молча налил кофе, достал пакетик корицы и в таком виде отдал пряность этому наглецу.

— Вам, может, ещё въеб*ть, чтобы уж напиток был оригинальным? Корица как-то банально… — Тот лишь фыркнул и, скривившись, сам добавил себе её.

— Я тут для тебя стараюсь, а ты… — покачал он головой с упрёком, смотря на меня.

— О… я оценил. — Бросил чашку с недопитым кофе и ушёл в комнату, чтобы успокоиться. Безумно хочется ему врезать. Сел на диван и, включив музыку, попытался расслабиться.

— Вот чего ты злишься? Расклад ведь шикарный получается. Ты на Мире женишься, причём и напрягаться не нужно…

— Я бы и так женился. Говори, что тебе нужно и вымётывайся, видеть тебя не могу.

— Вань, согласен, насчёт любовников перегнул палку. Но, извини, по-другому не мог заставить тебя прочувствовать на своей шкуре, каково было Мире, когда она видела твой сексуальный загул.

Сексуальный загул? Я чудом зло не рассмеялся. Но опровергать не стал, не знают они всего, и чёрт с ними, пусть думают, что хотят. Не спорю, вначале я пытался таким способом избавиться от наваждения, но быстро понял, что не помогает. Я нашёл другой способ: уезжал в город и с головой уходил в работу, только так я мог держать свою похоть в узде.

Я же Миру с младенчества знаю, помню, как первый раз взял её на руки. Она посмотрела на меня и улыбнулась, на душе стало вдруг так… хорошо, словно ангел коснулся меня крылом, никогда такого не чувствовал. Тогда, наверное, я и пропал. Она словно солнышко озаряла мою жизнь, я помню каждую мелочь, связанную с ней: первые шаги, первые слова, как она пошла в первый класс. Я всегда был рядом, наивно полагал, что это будет продолжаться вечно. А потом узнал о своём отце, это было больно, но добило меня другое: я оказался таким же извращенцем, как он. Мире было всего четырнадцать, когда я осознал, что хочу её. Не просто хочу, это желание буквально сводило меня с ума. Я пробовал всё: спал с другими, уходил в работу, пытался внушить себе, что она мне сестра, но ничего не помогало. Это было сродни помешательству, я ненавидел себя, презирал. А когда ей исполнилось шестнадцать, сорвался и позволил себе прикоснуться к ней. Но, осознав, что натворил, ужаснулся. И тогда я принял решение, сделать всё, чтобы она меня возненавидела. Такой, как я, извращенец недостоин быть даже пылью под её ногами. Но увы, ничего не вышло. Нашу любовь можно сравнить с неизлечимой болезнью, которая с каждым годом прогрессирует, и нет от неё спасения — она и я обречены.

— Саш, вот врать мне не нужно, ты всё специально подстроил, чтобы легенда была правдоподобней: они встретились на банкете и их чувства вспыхнули с новой силой. Хорошо придумано, но подло. В то, что это якобы спасти от Одли, не верю, уж ты бы эту проблему решил, не напрягаясь. Я всё из-за тебя ей гадости наговорил. Мало ей было дерьма от меня, и тут ещё это…

— Ревность не одному тебе туманила рассудок. — Это ещё мягко сказано, я чуть её не взял у порога, зашибись бы получился у нас первый раз с котёнком. — А с другой стороны, как тебя было уломать? Ты же заладил: завязал, то было последнее, таков был уговор. Но вот проблема, только ты способен всё сделать красиво, другой не в состоянии. Сам вынудил нас так поступить.

— Саша, если идти на поводу, этому конца и края не будет. Я Родине отдал долг с лихвой, и не отказываю дальше делиться новыми разработками, но так продолжаться не может. — Я решил выйти из игры, уже начал выводить активы, осталось совсем немного, и на тебе, сюрприз.

— Согласен, не может. И уж как никто тебя понимаю, сам в таком положении с детства, на тебя хоть в шестнадцать лет обратили взор, а на меня гораздо раньше. Это отрицательная сторона гениальности, таких, как мы, просто так не выпускают из цепких лап. — Сашка прав, не выпускают, вцепятся как клещи и пьют жизнь по капле. И ведь не вырвешься, у каждого есть то, чем крепко удерживают. Там даже родители помочь не в силах, они толком ничего не знают, и надеюсь, никогда не узнают. Для них мы работаем на внешнюю разведку, и это наш выбор. Мы не против работать на благо Родины и будем далее помогать, но вот шантаж — это не метод мотивировать нас.

— Мне до тебя далеко, я гений только в одном направлении, а в остальном просто хорош. Ничего, Люцифер, я уже практически всё подчистил, осталось тебе свою работу выполнить, а там решай сам, как поступать дальше.

— Не хочу загадывать, а то получится как в поговорке: гладко было на бумаге, да забыли про овраги… Не люблю разочаровываться, пусть всё идёт своим чередом. Хотя меня всё утраивает, ну, кроме маленькой детали, с которой будет покончено. А ты выполнишь задание, и на этом всё, а как бонус — Мира будет при тебе. Никто лучше тебя её не защитит и не уговорит всё бросить. Плюс, нехилый шанс наладить с ней отношения. Правда, тяжко тебе придётся, сочувствую.

— А я и не рассчитываю, что будет легко.

— Ты меня не понял, задача усложнилась. Я рассказал Мире, что ты был женат.

— Я думал, что она знает. Хорошо, что рассказал, уверен, звёздочка всё понимает.

— Она не интересовалась тобой и запретила нам рассказывать о тебе. — Разумный подход, но бесперспективный, сам через это прошёл. — И да, я забыл ей намекнуть, что у вас брак с Инессой был фиктивный. Да и не верю, что ты ей разок другой не засадил, она же баба огонь, и от тебя без ума.

— Я не путаю работу с личным, тем более я ей сказал, что в этом плане недееспособен.

— И… что, поверила? — заржал Сашка.

— Два года верила в эту байку, а потом я лоханулся…

Инессе было запрещено заходить на мою часть дома, с неё достаточно выделенных апартаментов. Я бы вообще её на порог не пустил. Но легенда обязывала проживать вместе. А потом я сглупил, подхватил простуду, выпил лекарства и под монотонный голос диктора новостей вырубился в зале, а тут, как назло, Мира приснилась. А Инесса, сука, решила использовать этот шанс, чтобы залететь и привязать меня к себе. Только тварь не учла, в каком бы я бреду ни находился, запах и стон любимой женщины ни с чьим не спутаю. Первый раз чуть женщину не ударил, думал, придушу собственными руками гадину, когда она, трясясь от страха, поведала о своих планах. И пусть ребёнком меня не привязать, но бабок срубить она могла не хило. Одно радует, что на член запрыгнуть не успела, но после этого я не мог с ней работать, не доверял. Раз она на такое готова была пойти, не факт, что не опустится до предательства. Ну и «удружил» мне Глеб Владимирович.

— Что, стояк вовремя не смог скрыть?

— Близко, братишка. Но у нас ничего с ней никогда не было. Раз дашь слабину, потом не избавишься. Да и не я её страсть, а мои деньги, ей же при разводе ни цента не светило, вот она и пыталась любыми способами зацепиться.

— Ничего удивительного, ты выгодная партия. Правда, с твоими тараканами нужно что-то делать, бешеные они у тебя. Но после того, что ты пережил, могло быть и хуже. Но я недоговорил, короче, я Мире сказал, что ты ей женихов подыскивал.

Вот сучёнок! Думает, что мне легко это решение далось? Да хрен там, я словно сердце собственными руками из груди вырывал. Без надежды, что мы будем вместе, жизнь теряла смысл. Что душой кривить, я искал смерти, остановили только слова Глеба: не позволяй себя убить, твоя смерть погубит и её. И было это всего один раз. Я хотел, чтобы у неё был рядом тот, кто будет любить и защищать. А когда, вопреки всему, выжил, думал, что никогда не вырвусь из этого дерьма. Да не мог я тогда быть с ней, очень хотел, иногда наблюдал издалека, но подойти не смел. Её безопасность в приоритете, всё остальное — тлен.

— Я смотрю, ты по максимуму решил мне усложнить задачу. Ладно мне пакостишь, а Миру за что так наказываешь? Как она на это отреагировала? — задавая вопрос, я надеялся, что нормально. Но в душе…

— Думаю, что сейчас ей чертовски плохо. Но, как говорил Фридрих Ницше: «То, что нас не убивает, делает нас сильнее».

— Что? И ты мне это говоришь спокойно?! Саш, да что с тобой, она же тебя другом считает?

— Это для её блага. Ты изменился, ей рядом с тобой понадобится броня, иначе…

— Как ты не поймёшь, что люди не пешки на твоей шахматной доске! Мира очень похожа на Алису, только та слезами выражает свои эмоции, а моя звёздочка закрывается или хамит, это её защитная реакция. Но она очень нежная натура, а ты её так… Ты потерял человечность, исчадье ада!

— Хватит меня так назвать! — взорвался он.

— Я… называю тебя тем, кем ты являешься на самом деле. В отличие от других, на меня не действует твоё обаяние. Забыл, что это я удалил, а часть подменил данных из твоего личного дела. А также мне известна твоя маленькая тайна, ты очень рано обагрил свои руки кровью.

— Это говорит мне человек, которой по макушку утопает в крови? А я тоже знаю, чем твоя закончилась операция пять лет назад. Пришлось даже взрывать здание, чтобы люди не ужаснулись плодами твоих дел. Повезло тебе, что оно было не в черте города. Грязно сработал, братишка! — цокнул он языком.

— В той ситуации по-другому было никак. Они заслужили, считай, что мир от мрази отчистил. А тебе было… — я замолчал, эту тайну я носил в себе годами. Но лицо Сашки в тот момент я помню по сей день. Убил человека, купил мороженное и, насвистывая весёлую мелодию пошёл гулять в парк. Вот тогда я и взломал сервер его учреждения, узнал, что за чудовище из него делают — красивого и смертоносно опасного. Хотел его отцу рассказать, но Сашка не дал, предупредил, чем это грозит. С того момента мы с ним и в одной связке. — Тебе было тринадцать лет, Сань.

— Где доказательства, брат? Если мне не изменяет память, он покончил с собой, сиганув с крыши. Я в тот момент был на другой стороне улицы…

— И с наслаждением наблюдал, как тот бьётся в предсмертных судорогах. Ты вот так просто, без капли сожаления, убил человека.

— Я сожалею об одном, что не сделал это раньше. Димка — мой лучший друг, был бы жив, и ещё его брат. И про сломанные судьбы десятерых мальчишек не забудь, которых тот подонок изнасиловал.

— Ты бы отцу всё рассказал, он бы всё уладил.

— Уладил? — Сашка зло рассмеялся. — Его прижать никто не мог, даже наши родители, увы, они не всесильны, есть, как мы уже знаем, и более влиятельные люди. А он обвинил Димку в изнасиловании родного брата и инсценировал самоубийство, мол, совесть парня замучила. Ты хотел, чтобы я это спустил на тормоза? — Разумеется, я понимаю, что он чувствовал тогда.

— Но тебе было тринадцать лет, ты ещё был, по сути, ребёнок. Мне бы сказал, я бы придумал…

— Ничего ты не мог придумать, кроме добавить себе проблем. А я сделал всё чисто, никак не подкопаешься. Пойми, я не мог поступить иначе. Димка был очень хорошим человеком, мечтал стать лётчиком, а он просто из него козла отпущения сделал, даже после смерти парня проклинали, и кто — родители. Я должен был обелить его имя, вот поэтому я и занялся этим. Тот подонок предсмертную записку написал, и, надеюсь, прямиком в ад угодил.

— Мне жаль твоего друга.

— Ты не представляешь, как мне жаль… Только люди устроены так, что, потеряв близкого, в первую очередь не его жалеем, а себя: как мы будем без него, как мы скучаем и бесконечное как…

— Но у тебя же не так. Ты за него отомстил, обелил Димы имя.

— Потому что мне это не давало спать спокойно. Я ведь только с ним чувствовал себя нормальным парнем, так что, как ни крути, я тоже в этом вопросе эгоист. Он был моей отдушиной, и в один миг я потерял того, кто давал мне возможность ощутить себя обыкновенным подростком, пусть это была всего лишь иллюзия. Я же ребёнком себя не чувствовал вовсе, словно взрослый человек запертый в детском теле, жесть просто. Ты хоть представляешь, какого было мне видеть, как окружающим некомфортно находиться рядом со мной, а кто-то реально боялся моего взгляда. Разве моя вина, что родился таким? Ну, знаю больше других, вижу то, что вы не замечете, что в этом жуткого?

— Сашка, да тебя все любят. Просто взгляд у тебя реально бывает жутким, это на подсознательном уровне срабатывает.

— Но не у тебя.

— Так вышло, что я узнал твой секрет. — Я даже не представляю, как ему с этим живётся. Да уж, и наградил бог «подарочком» парнишку, врагу не пожелаю жить с таким бременем. Я же вначале думал, что он просто так увлёкся физиогномикой, кинесикой и прочей подобной хернёй, а, оказывается, изучал свои способности. — И принял тебя таким, какой ты есть.

— Это скорее проклятие, а не секрет, видимо, я в прошлой жизни сильно нагрешил. Иногда думаю, зачем мне информация о посторонних людях? Ладно, по работе, но я непроизвольно прохожих считываю.

— Ты забыл добавить, что с лёгкостью управляешь сознанием людей. Пусть грех такое говорить, но тут есть свой плюс. Тебе же ручки реально пачкать не нужно, посмотрел в глазки, сказал пару слов, и опа, клиент сам рванул в дверь на тот свет. Это мне приходилось мараться, и, для справки, у меня реально тогда не было выбора.

— Знаю, что не было. И да, управляю. Но это не так работает, как тебе кажется, — опа не сработает. А как это делаю, не скажу никому, умрёт эта тайна со мной. Главное, чтобы детям или внукам мой «подарочек» не передался по наследству. Но я это использую только для блага. Мне приходится так поступать, чтобы другие жили. И не так уж и часто я такое проделывал, всего-то… — он махнул рукой и, выпрямившись, облокотился на спинку кресла. — Неважно. И направление — это не моё. Так что завязывай меня так называть, бесит уже. Сам тоже не ангел, причём характер у тебя поганый, мне Миру уже жалко.

— Молчал бы уж… — ища её в контактах, пробурчал в ответ.

— Поверь, я всё делаю для вашего блага, вы просто не видите всей картины и будущее просчитать не можете.

— Ты своим будущим займись.

— Обязательно, вот как Гарвард закончу….

— И какое по счёту у тебя сейчас высшее?

— Официально первое и единственное, пусть будет эта бумажка. Я благодарен отцу, что он всё сделал, чтобы информация не просочилась обо мне. А то жил бы как клоун… Но, если честно, достало делать вид, что предметы приходится с усердием учить. Но работа обязывает. С одной стороны, хорошо там знакомства заводить, и можно просчитать возможное будущее студентов. Но блин…скукота. Да и надоело жить на три страны, хочется уже осесть.

— И чем собираешься заняться после всего? — Он достал ключи и задумчиво покрутил их в руке. Я присмотрелся, а у него там брелок с имитацией хрустальной туфельки. Молчу, знаю, что сейчас начнёт делиться планами.

— Как и планировал, бизнесом, денег дохрена нужно, клинику хочу построить для онкобольных, чтобы там могли как можно больше нуждающихся лечиться. Разумеется, нужно ещё и исследовательский институт организовать, вот не верю, что с этой проблемой невозможно справиться.

— Начни с малого, например, с клиники для животных.

— Есть у меня такие клиники, ещё в шестнадцать лет организовал.

— Интересный брелок… — показываю глазами на его ключи. — Откуда он у тебя?

— Девочка на удачу подарила. Увы, ей она не улыбнулась — мама у неё от онкологии умерла. Представляешь, захожу в клинику и вижу, девчушка спящей маме книжку читает про Золушку. Я не выдержал и спросил: зачем, она же ничего не слышит? А она ответила: надеюсь, что услышит и начнёт бороться. Мол, боится, что её отец мачеху домой приведёт. Ох уж эти сказки… — покачал Сашка головой. — Ну а через неделю мы с ней вновь случайно встретились, она узнала, что и у меня близкий человек болен, вот и подарила мне на удачу. Только не поможет тут эта удача. И всё же я сохранил этот подарок, домой вернусь — в сейф положу. Пусть это и безделушка, но для меня бесценна. Золушка от чистого сердца желала мне счастья, не требуя ничего взамен. Надеюсь, у неё всё будет хорошо.

— А кто у тебя болен? — он ничего не говорил об этом.

— Женщина моя — Жаклин.

— Сочувствую.

— Кстати, о планах, перед тем как займусь своим будущем, уничтожу одну корпорацию, это дело чести и справедливости. Они мне друга загубили, и она тоже хороша, да какая мне разница, сколько у неё морщинок появилось?! Никогда больше не буду встречаться с женщиной старше себя. Ладно, забыли.

Я даже спрашивать не стал более, видно, что Сашке больно от этой ситуации.

— Если нужна помощь, можешь на меня рассчитывать. — И принялся набирать Мирославе.

— Не советую сейчас звонить, сто процентов пошлёт. — И был прав, не прямым текстом, но послала.

— Нет, я всё-таки поеду к ней. — Встал с дивана, надевая пиджак. — Слышал, что она плакала. Убил бы. — Замахнулся на Сашку, чтобы отвесить подзатыльник. Разумеется, он увернулся.

— Не стоит тебе ехать, хуже сделаешь. Она не услышит, чтобы ты ни говорил. Дай ей прийти в себя, а потом готовься к длительной осаде, теперь Мира тебя близко к себе не подпустит. Кстати, она раздумывает насчёт фиктивного брака, сто процентов согласится. Вот у неё шок будет, когда узнает, что муж — это ты. — И опять заржал. Всегда удивлялся его способности моментально отключаться от проблем.

— Обсмеяться можно. — Вновь скинул пиджак. — Пойдём, что ли, в спортзал, я тебе от чистого сердца врежу разок-другой по наглой роже.

— Если попадёшь. — Подскочил он, скидывая пиджак. — Кстати, я тут один приём придумал, на тебе опробую.

То, что и у меня есть новый приёмчик, решил умолчать, сюрприз будет.

*Кинесика — это совокупность различных телодвижений, которые человек сознательно или неосознанно использует при общении для более точного выражения своих мыслей и чувств. Она включает жесты, позы, мимику, взгляд и походку. Кинесика помогает понимать собеседника на невербальном уровне, выявлять его отношение к информации и к человеку, с которым он разговаривает.

*Физиогномика — это экспрессия лица и фигуры человека, взятая безотносительно к выразительным движениям и обусловленная самим строением лица, черепа, туловища, конечностей». По другому определению, физиогномика — это область знаний, позволяющая через восприятие и «чтение» лица человека получить информацию о его личностных особенностях, определяющих поведение и отражающих индивидуальность жизнедеятельности.