Глава 30

Несмотря на обеденный час, шторы на стрельчатых окнах зала большого императорского дворца, куда пригласили гостей, были приспущены. Освещение обеспечивалось множеством свечей. Зал полнился кожаным скрипом дорогой обуви, резкими запахами мужского одеколона и дамской косметики, приглушенным шепотом.

Больше часа ждали императора и его супругу.

Все это время взгляды гостей были прикованы к нам. Вернее, к Яну Макильских. Я очень волновалась, оглядывалась, порывалась выйти на улицу, ну или хотя бы отойти в дамскую комнату, где я приводила себя в порядок. Но вот господину Макильских, похоже, было все равно.

— Почему они на вас так странно смотрят?

— Потому что я не какой-нибудь зубрила-теоретик из компании алхимиков. Все прекрасно знают, у кого находятся рычаги управления магической жизни империи.

— Да они вас боятся! Посмотрите сами! Когда мы входили в зал, перед нами почтительно расступались, а сейчас я слышу, как за спиной шушукаются. — Я резко оглянулась. Группа из пяти женщин в экстравагантных нарядах, прервав бурную дискуссию, склонила головы и прикрыла лица до опущенных ресниц веерами.

— Расслабься. Это всего лишь ассистентки биомагов. К тому же уверен, не меньший интерес для пересудов представляет моя спутница.

— Я?

У господина Макильских довольно приподнялись уголки губ.

— Те, кто ожидал, что главный биомаг выбыл из большой игры, рано меня списали. Смерть Виолы и уход Армины меня сильно выбили из колеи, но появилась ты. Теперь мой эксперимент с близнецами уже не кажется таким уж отчаянным. Когда я его завершу, никто не уйдет от моего возмездия.

Возмездие и те, кого оно настигнет, меня не заинтересовали. Но Август и Ева!

— Эксперимент? — зашипела я биомагу почти в ухо. — Так это все правда? Вы ставили над детьми эксперименты?!

— Тише. — Господин Макильских крепко взял меня за локоть и притянул к себе еще ближе.

Я чуть не потеряла равновесие и едва не рухнула ему на грудь. Пришлось смотреть биомагу в глаза с очень опасного расстояния. Его зрачки расширились. Мое сердце заколотилось о ребра, как молоточек в часовом механизме.

«Он что, сейчас меня поцелует? — с ужасом осознала я, и от этой мысли бросило в жар. — На нас же все смотрят!»

Вторая запоздалая мысль сосредоточилась на моем принципе «никаких интрижек на рабочем месте». Я вообще никогда не давала права на жизнь пустым интрижкам. Потому что была уверена, что меня ждет большая, взаимная и искренняя любовь. Но беда в том, что этот мужчина с властными манерами, кажется, начинал мне нравиться.

Я не была к этому готова!

Господин Макильских ослабил пальцы на локте. К моему невероятному облегчению, демонстрировать публичный поцелуй он не стал. Едва заметно улыбнулся и проговорил:

— Обещаю, когда вернемся домой, ты все узнаешь. А сейчас просто смотри. Наблюдай. И… запоминай. — Он обернулся и потянул меня в небольшой альков, посреди которого стояла обитая красным бархатом скамья с резной спинкой. — Давай присядем.

Сердце все еще колотилось. Я плюхнулась на скамью и провела рукой по локонам, выпавшим из прически. Господин Макильских сел рядом, так близко, что даже через пышные воланы я почувствовала, как его бедро коснулось моей ноги.

— Мон, должен признаться, что ты стала для меня кем-то больше, чем просто гувернантка.

Я набрала в грудь воздух, чувствуя, как обдало жаром щеки.

— Не задавай вопросов, на которые у меня нет ответов, — твердо сказал мой наниматель, опередив мои возможные возмущения.

Я поджала губы.

— Император несколько раз в год собирает представителей магических министерств. Обычные формальности: богатый стол, танцы, пара докладов о текущем положении дел, кулуарные сплетни. Не прийти, как ты понимаешь, нельзя. Мы можем неплохо провести с тобой время в этом бюрократическом обществе.

Мне сделалось неловко, охватило возмущение с растерянностью пополам. Я затаила дыхание и молча слушала господина Макильских. Он переключил мое внимание на супругу императора Шарлотту. Рассказал, что на приемах с учеными, алхимиками и биомагами она любит создавать атмосферу таинственности — под стать их занятиям.

Тон биомага изменился, и я даже не заметила, как с интересом начала разглядывать детали, на которые он указывал.

Вдоль мерцающих стен, отделанных янтарем, на золотых высоких ножках красовались подсвечники. Изящные резные круглые столы ломились от многочисленных тарелочек и блюд, наполненных вкусностями. Кресла и скамьи с красной бархатной обивкой перемежались мраморными скульптурами. С потолка светили сотнями свечей огромные бронзовые люстры. Фигуры гостей отражались в идеально отполированном расписном паркете. У дальней стены на возвышении с тремя ступеньками за заставленным яствами столом возвышались два великолепных трона из белого мрамора для императора и императрицы. В их высоких зубчатых спинках сияли кристаллы благотурина.

К слову сказать, атмосфера таинственности удалась императрице на славу! Я почувствовала, как внутри зашевелилось то удивительное чувство, которое посетило меня в детстве, когда мы с папой стояли на набережной в ожидании главного биомага. Чувство, что вот-вот случится что-то чудесное, волшебное.

— Видишь тех? — Господин Макильских слегка приподнял подбородок в сторону мужчин в черных костюмах и накинутых поверх фиолетовых мантиях.

— С загадочными лицами? — уточнила я.

Ян Макильских улыбнулся.

— Да. Это алхимики. Шарлатаны, одним словом.

Я взглянула на него с удивлением.

— Да-да, — заверил меня биомаг. — Вместо того чтобы давно уже признать, что алхимия наукой не является, что идеи их не работают, они продолжают раздувать штат, писать алхимические трактаты…

— В общем, создают вокруг себя искусственный ажиотаж, — подытожила я мысль своего нанимателя и еле сдержала смех. Выпятив грудь, мужчины, которые что-то с важным видом обсуждали, напомнили мне напыщенных гусей.

— И не только ажиотаж, — хмыкнул биомаг. — После того как у них провалился проект по созданию искусственного благотурина, чтобы не пасть в грязь лицом, они пролоббировали закон о запрете на его изготовление. Общественность их считает героями.

В голове зашумело.

Искусственный благотурин? Это тот, про который говорилось в письме? Из-за него были казнены мои родители?

— Господин Макильских, что же получается, искусственный благотурин можно создать?

— Когда у алхимиков проект провалился, они с пеной у рта принялись доказывать, что искусственный благотурин опасен для общества.

— И им поверили?

— Конечно. Комитет биомагических изысканий и промышленники, такие как Темников, этот закон поддержали. Им тоже невыгодно появление нового вида энергии. Комитет действует исходя из безопасности, а промышленники — из страха потерять свои инвестиции.

— А что же император?

— А государя нашего императора ничего, кроме анклава, не интересует. — Биомаг потер лоб. — С ним ситуация непростая. Нужно много энергии, чтобы сдержать его границы. Но ставку сделали не на разработку искусственного благотурина, а на военное оснащение.

— Так слухи про анклав — правда? — Я уставилась на господина Макильских. — Он действительно расширяется?

Он кивнул.

— И там исчезают люди?

— Официально пропало две бригады с биомагами и военными, но на самом деле тех, кто не вернулся, больше. Биомагов-нелегалов в статистику не включают.

— Для чего же они туда идут? Это же верная гибель…

— У всех свои мотивы. Дежурные бригады на биостанциях изучают активность аномальной зоны. А из нелегалов… Кто-то пощекотать нервы, кто-то хочет доказать, что не так страшен черт, как его малюют, а есть те, кто пытается добыть первоэлементы для своих экспериментов.

Заиграла приятная негромкая музыка.

Несколько пар вышли в центр зала и закружились в танце.

— И все равно не понимаю, если опасность в анклаве такая реальная, почему нельзя параллельно начать новые разработки искусственного благотурина? Задействовать лучшие умы империи?

— Да потому, что, кроме опасности из анклава, которая с каждым днем возрастает, обострится ситуация внутриполитическая. Промышленники начнут душить императора. Двойная война. Это приведет к краху империи. Государь такого положения дел никогда не допустит.

— А какую роль во всей этой неразберихе играет братство?

— А что братство? Как мне видится, они единственные из всех, кто видит своей целью не наживу, а спасение людей. Но их за всеми «научными» идеями разве услышат?

— Как все сложно. — Я покачала головой. — Император меж нескольких огней.

— Промышленники заверяют государя, что для удержания анклава они готовы спонсировать любые военные мощности. Сейчас это официальная государственная позиция.

— А если предположить, что были те, кто разрабатывал искусственный благотурин подпольно? Для каких целей они могли его использовать? — Мне не давала покоя возможная связь родителей с этими разработками.

— Думаю, именно сейчас есть опасность смены политического курса, — ответил загадкой биомаг.

— Что вы имеете в виду?

— Смотрю, тебе начинает нравиться твоя «разовая» роль, может, пора расширить твои обязанности? — Ян Макильских изогнул правую бровь и многозначительно на меня посмотрел. — Ты знаешь, что происходит, когда биомаг начинает полностью доверять своему ассистенту?

— Вы уходите от темы. Когда это случается, биомаг запечатывает в памяти ассистента свои тайные разработки, — иронично ответила я. — Мы это в колледже проходили. — На мгновение вспомнила, что когда-то видела в этой профессии смысл жизни.

Мой наниматель довольно улыбнулся.

— Господин Макильских, вы же знаете, что биомагия убила моих родителей. И я дала себе слово, что никогда не буду ей заниматься.

Его губы сжались, улыбка пропала.

— Биомагия может открыть тебе весь мир.

— Не буду с вами спорить. Так что там про политический курс?

Господин Макильских выдохнул.

— За пару дней до убийства Виолы император вызывал меня, спрашивал, действительно ли есть необходимость перевода страны на военное положение.

— И что вы ответили?

Он дернул плечом, а потом наклонился близко-близко.

Я напряглась.

— Вот ты спросила, возможно ли создать искусственный благотурин. Я скажу тебе то же самое, что сказал императору: природного благотурина очень мало, и с каждым годом его добыча все усложняется. Объемов, способных сдержать границы анклава, у нас нет и не будет. Единственный выход — создавать кристалл в лаборатории. Если государь ко мне прислушался, то военное положение для отвода глаз промышленников. Но об этом…

— И вы знаете, как это сделать? — перебила я его.

— У меня сейчас голова забита другим. Мне близнецов нужно вернуть.

— Вернуть? Откуда?

Про возвращение близнецов биомаг не пояснил.

— Искусственным благотурином занимаются доверенные люди императора. Это его засекреченные разработки. И насколько мне известно, проект идет к завершению. В ближайшее время очень многое поменяется.

— Господин Макильских! — выпалила я.

— Ты можешь называть меня Ян? — Он строго на меня посмотрел.

— Господин Ян! Моих родителей казнили за разработку искусственного благотурина! Они могли бы быть доверенными людьми императора?

— Тихо, нас услышат. Ты, верно, не так все поняла. Если они не алхимики или не биомаги, то наверняка их казнили за что-то другое.

— Я вам покажу письмо! Из самого Комитета биомагических изысканий!

— Я узнаю.

— Когда вы это сможете сделать?

— Возможно, прямо сегодня.

— Хорошо. — Я примирительно согласилась и тут же встрепенулась. — А вы можете узнать про моих родителей прямо сейчас?!