Глава 15

– Значит, у тебя есть дочь?

Его холодный тон вымораживает. Меня трясет изнутри, но я терплю. Ведь этот человек единственный кто может помочь. Я поняла это, когда на телефон упало фото. Связанная Дина с кляпом во рту, а рядом один из тех уродов из випки. Уродов, от которых меня спас майор. Их условие – я в обмен на дочь. И я бы может даже согласилась. Если была бы уверена, что они отпустят меня живой. Ведь кто позаботится о Дине, если со мной что-то случится?

– Как видишь, есть.

– И почему же ты не обратилась за помощью к ее отцу? – на пол сплевывает.

Впервые начинаю сомневаться, что прийти к нему, было хорошей идеей. Было хорошей идеей примчаться в клуб и устроить почти истерику перед бывшим босом. Пока он выяснил, чего я хочу, пока искал по видео камерам, пока звонил, прошло время.

– У моей дочери нет отца, – отвечаю банальное.

– Тебя бросил муж, что ли? Или ты его? Может он тебя обижал?

Правду говорят – следаки бывшими не бывают. Вот и сейчас чувствую себя как на допросе. Неловко ерзаю на жестком диване випки. Спасибо Михаилу, что предоставил нам место для аудиенции. Что вообще ввязался в такую авантюру. Переспросив правда раз двести, уверена ли я, что хочу связаться с человеком с экрана монитора. Похоже, мой бывший майор и здесь успел отличиться. Похоже, и в мире криминала его уже побаиваются.

– Никто меня не обижал, – не выдерживаю, на крик срываюсь, – и мужа никакого никогда не было.

– Случайный любовник, стало быть, – делает вывод майор.

Далась ему вообще моя личная жизнь. Сейчас не об этом переживать надо. Но он продолжает, а я молчу. У меня нет других козырей. И Майор единственная надежда. Он знает тех уродов. Он общался с ними как с подчиненными. В мире криминала тоже своя иерархия. А после угроз не обращаться в полицию, выбора просто не осталось. Еще повезло, что владелец клуба по старой памяти решил помочь. Самолично отсмотрел видеозапись того дня. Кивнул, что знает майора, и тут же связался с ним по телефону.

На этом мое везение правда и закончилось. Ведь выражение лица майора, когда он прискакал, не внушало ничего хорошего. Скорее наоборот, пугало до чертиков и икоты. Он был не рад нашей встрече. И не стал меня, наверно, душить на месте только потому, что я сразу вывалила ему все на голову.

– Не удивительно, – наконец делает свой какой-то внутренний вывод он, – одеваешься ты, как шлюха.

В полном недоумении оглядываю свой прикид. Короткие джинсовые шорты и майка на тонких брителях, в которой под вечер стало уже холодно. И теперь я даже не могу понять, меня бьет ознобом из-за холода или нервов?

– Чем тебе моя одежда не угодила? Миллион девушек так ходят.

– Но только ты выглядишь в этом как последняя блядь!

Он делает рывок ко мне, и я невольно руками закрываюсь. Но он тормозит в паре метров. Прячет руки в карманы. Желваки на острых скулах так и ходят ходуном. Меня пугает такая агрессивность. Хотя, казалось бы, куда уж больше. Но абсолютно ничего возразить не успеваю.

– С чего ты решила, что я тебе помогу?

Задает сакраментальный вопрос. А я чувствую себя как школьница, не выучившаяся урок. Или как студентка, завалившая сессию. Хреново себя чувствую, короче. Ведь у меня у самой нет ответа. Бормотать что-то невнятное начинаю.

– Ты ведь помог мне в прошлом. Так может…

– Может, – перебивает он, – но у всего есть своя цена.

Его красноречивый взгляд по моей фигуре, и я вспыхиваю. За секунду разгоняюсь от смертельно бледного до пунцово алого. А еще хочу как следует съездить по наглой роже. У меня дочь в беде. А этот кусок мускулов только об одном и думает. Но может я все же ошиблась. Может денег попросит? Или письменной клятвы никогда больше к нему не приближаться. Не навязывать свои проблемы. И не портить жизнь.

– Что ты хочешь взамен?

– Тебя.

Он так быстро проговаривает. На секунду кажется, что я ошиблась. Ну, правда? Зачем ему я? Ничего ценного во мне нет. Обычная баба, если уж говорить на его примитивном языке.

– А если я не соглашусь?

В услышанное все еще слабо верится. Может опять пошутил? Он ведь шутник тот еще.

– Тогда свои проблемы решай сама. Или повесь их на того мужика, который тебе ребеночка заделал.

Столько злости в его словах к ни в чем не повинному ребенку, что меня прорывает.

– Это ведь твои головорезы дочь мою похитили! А может даже по твоей указке действовали! – несу полный бред, но меня уже не остановить. С места подскакиваю. Начинаю бить по широкой твердой, словно камень, груди, – это все ты виноват! Ты! Ты! Гад! Бегемот толстокожий! Орангутанг озабоченный! Ненавижу тебя! Нена…

– Достала!

Один взмах его руки и меня как бабочку прибивает к стене. От выражения его лица внутри запускаются странные совершенно противоположные друг другу процессы. Одна часть меня трясется в страхе. Другая – предвкушает. Предвкушает что? Я додумать не успеваю, как и высказать очередную порцию оскорблений, ведь уже в следующую секунду мои губы затыкает поцелуй.

Пару раз ударяю по широким плечам. Но скорее от безысходности. И ежу понятно, мне с моими силенками даже больно ему не сделать, не то что попытаться оттолкнуть. Он же скала. Носорог недоделанный. Неандерталец. Такие в первобытнообщинном строе били девушек дубинками по голове, а затем тащили в свою пещеру. Этот хоть не дерется. Пока.

Но вопреки возмущенному донельзя мозгу, мое тело явно думает иначе. Вернее, оно даже не думает. Просто тянется к майору. Тянется к этому огромному мужчине, как к единственному маяку на всем огромном бушующем океане. Он спасет. Он защитит.

Но это неправда. И забывать об этом нельзя. Он скорее растопчет и сломает. И я не должна соглашаться на его условия. Не должна. Только выбора у меня, похоже, нет.