15 Глава

— Что делаем Анатолий?

— Импровизируем, Тоха. Импровизируем!

— Они в лицо её знают?

— Будем надеяться, что нет.

Всё происходит в считанные секунды. Тоха в одно мгновение оказывается рядом со мной на заднем сидении внедорожника.

— Раздевайся. Бегом! — не знаю, что происходит, но приказал мне Антон таким тоном, что моментально исполняю приказ. Одним движением снимаю с себя кофту, Антон быстро сдёргивает с меня штаны, с себя — футболку. Самое удивительное, в этот момент он отводит взгляд. Мужчина не пытается меня разглядеть, нависает надо мной, при этом быстро сдёргивает и с себя брюки, благо не с трусами. Я даже испугаться нормально не могу, но всё равно пульс стучит в висках и меня начинает бить крупная дрожь.

— Какая ты горячая! — говорит с наигранной хрипотцой в голосе достаточно громко, в момент, когда двери со стороны водителя открываются.

— Мужики, вы чего творите? Что-то случилось? — в голосе Анатолия слышно волнение, он словно боится!

— Куда путь держите?

— Да понимаешь, такое дело...

— Чё, обосрались и съебались, как только запахло жаренным? — презрительно усмехается незнакомец.

— Да не то чтобы… — Анатолий явно пресмыкается перед мужчинами неприятной наружности. Успела мельком рассмотреть их. — А что такое, мужики? — несмотря на возню между мной и Тохой, я почему-то внимательно слушаю диалог, происходящий около машины.

— Эта девка Сулима?

— Да ты чё? Мы же не смертники. За девкой Бек присматривает. Мы это… Глядите, мужики, какую мы цыпу на дороге подобрали! Можем поделиться, мы не жадные… — и ведь открывает дверь, чтобы они на меня посмотрели. Но в этот момент Тоха сильнее наваливается на меня. Мои ноги разведены по обе стороны от него, он делает пошлое движение бёдрами, но при этом всё также не касается меня. Не знаю, как это выглядит со стороны, но надеюсь, что естественно. Потому что уже поняла, ищут меня, только вот зачем?

— Ты охренел, что ли? — голос мужчины становится настолько злым и грубым, что я невольно дергаюсь. Только в этот момент Антон берёт меня за предплечье. Молчаливым жестом давая понять, чтобы я продолжала нашу с ним игру и не обращала внимания на происходящее. Я не могу делать так, как он, поэтому запускаю руки ему в волосы, глажу его плечи, спину. В отличие от Тохи я делаю это натурально, иначе будет заметно. Выжимаю из себя протяжной приглушенный стон, благо опыт уже имеется. Громко кричать не решаюсь, всё-таки я будущий медик, а не актриса.

— Да вы что, вы что, мужики. Я же просто… Глянь вон, у неё… Девка-то огонь. Там такие сиськи, такая ж… Всё, всё молчу.

— Думай, кому что говоришь, придурок. Мы подобными обмылками не пользуемся. У нас босс нормальный. Цивильных тёлок нам подгоняет.

— Да-да, я понял, — меня начинает мутить. Анатолий мне казался таким смелым, а тут словно додик какой-то! Едва ли не писается от страха перед тремя мужиками, пусть и довольно крупного телосложения.

Как только мы услышали резкий шум шлифующих колёс, Антон моментально отстранился от меня, бросив: «Быстрее одевайся!», он протиснулся снова на пассажирское сиденье.

Онемевшими от страха руками берусь за края спортивной кофты, снова пытаюсь натянуть её на себя. При этом я смотрю в окно и не верю своим глазам. Анатолий всего мгновение назад дрожащими руками чиркал спичкой, пытался прикурить. Было видно, что он очень сильно нервничает. Только вот по мере того, как быстро отдалялась машина мужчин, которые всего минуту назад преграждали нам путь, его взгляд становился твёрже и дрожь в руках полностью исчезла. Мужчина отбросил в сторону сигарету и сел обратно на водительское место. Анатолий делает вдох и шумный выдох, после этого оба мужчины начинают громко смеяться.

— Ну, ты актёр, Толян. Я в жизни так не смог бы.

— А я что, по-твоему, зря в драмкружок ходил? Мать с детства мечтала из меня актёра сделать. Папанова просто обожала!

Я не понимала, что происходит, но атмосфера в машине снова стала жёсткой и в то же время спокойной, словно Толя только что не тряся перед огромными бугаями от страха, а Тоха не делал упорно вид, будто трахает меня на заднем сиденье автомобиля.

Когда солнце стало клониться к горизонту, мы подъехали к придорожной кафешке. С противоположного въезда практически одновременно с нами подъехали несколько дорогих машин. Страх снова наотмашь ударил по моим нервам. Я посмотрела на мужчин, что сопровождали меня всё это время. Оба они были спокойны, и я поняла, что это все люди Сулима. Тех мужчин, что преградили нам дорогу днём, я видела лишь мельком, и они мне показались довольно серьёзными. Они внушали страх, но всё же по сравнению с теми, кто сейчас выходил из машин, они были мальчишками! Суровые дядьки по большей части с густыми отросшими бородами.

В момент, когда я увидела Сулима, меня заметно передёрнуло.

Интересно я когда-нибудь смогу привыкнуть к его дьявольским глазам? Он снова мертв, его взгляд такой же, каким был в первую нашу встречу. Вообще его взгляд постоянно пустой, но именно в первую нашу встречу, он был особенно ледяным, бездушным, устрашающим. Вот и сейчас Бараев снова пугает меня, как в самую первую нашу встречу.

Сейчас снова начинало происходить что-то совершенно невообразимое. Я ведь даже не поняла, когда Сулим подошёл к машине, открыл дверь с моей стороны и резким движением рванул меня вперёд. Хорошо, что Антон после неожиданной встречи на дороге снова не пристегнул меня наручниками. Вряд ли бы Бараев обратил на это внимание. Скорее всего при таком резком рывке оторвал бы мне руку.

— Мне больно! — практически кричу. — Куда ты меня тащишь?

Практически волоком Сулим тянул меня к небольшому кафе. В это время трое других парней подошли к Антону. Краям глазом успела заметить, что один из них резко схватил Тоху за горло, швырнул его на землю.

— Что происходит?

Сулим ничего не ответил. Вместо этого, протащив меня через небольшой зал, буквально зашвырнул в уборную. Вернее, в "предбанник" уборной, где находилась раковина. По обе стороны двери. Мужской и женский туалет. Почему-то решила, он заведёт меня в одну из них, но Бараев по-прежнему молчал. Довольно грубо развернув меня спиной к себе, начал стягивать с меня штаны.

— Что ты творишь? — едва не задыхаясь шиплю. — Тут же полно твоих людей. Пожалуйста, Сулим…

— С Лапиным понравилось?

— Что?

— Ты так постанывала под ним, — понимаю, что Лапин это фамилия Тохи. Бараев наклоняет меня вперёд, коленом раздвигает мне ноги. Всё происходит достаточно быстро. Чуть приподняв меня за бёдра, резким движением входит в меня. Громко ахаю и шиплю, но больше не от боли, она как раз таки уже вполне терпимая, а от сильного распирания.

— Говори, сучка. Понравилось под Тохой?

— Да что ты такое говоришь? Он просто… — даже не знаю, что сказать, как оправдаться. А должна ли я вообще оправдываться? — Сулим, больно! — край керамической раковины был отколот и в момент, когда Сулим делал резкое движение бёдрами вперёд, моя тазобедренная кость ударялась об этот самый острый край.

— И мне больно! — громко рычит он. — Эта сука так бесит… — не уверена, что вообще расслышала правильно слова Сулима. Он причинял мне дикую боль: практически с каждым его толчком моя кость ударялась в отбитый край раковины. Очень скоро я почувствовала, как кровь тонкой струйкой начала стекать по моим бёдрам. Я только ойкала и кусала губы. В какой-то момент поняла, что по моим щекам текут слёзы.

Сулим что-то бормотал, злился на что-то и срывал злость на мне. От боли ничего не соображала, только завывала.

К счастью, длилось всё это не слишком долго. Последние особо резкие толчки дались мне особо тяжело, но каким-то чудом всё это я вынести смогла.

Отстранившись, Сулим смотрел на меня через зеркало, висящее перед нами, всё ещё затуманенным похотью взглядом. При этом он застёгивал свои брюки. Бараев вышел за дверь, я же, включив воду, стёрла с бёдер семя Сулима и кровь со своего бедра, по которому она текла уже уверенным ручейком.

— Животное. Ненавижу! — бормочу, стирая кровь. Натягиваю на себя нижнее бельё и трико. Трусики пришлось чуть приспустить ниже раны, иначе будет давить, причиняя дополнительную боль. С трудом перебирая ногами, выхожу за дверь, где меня ждёт мой палач. Не хочу смотреть на Бараева, отворачиваюсь и позади себя слышу его ухмылку. Когда уже оказываюсь у выхода, Сулим всё же хватает меня под локоть и ведёт уже совсем к другой машине.

Долго мы не задерживались, уже буквально через пять минут двинулись дальше, только уже не одни, а вереницей из семи машин. Сулим сел со мною на заднее сиденье автомобиля. Он просматривал какие-то бумаги, несколько раз отправлял сообщение со своего телефона. Остальное же время читал какую-то информацию на своём планшете. В ухо Сулима вставлен беспроводной наушник. Он смотрит какие-то короткие видео, которые ему периодически присылают по почте.

Боль немного притупилась, но всё так же беспокоила меня. Периодически кочки на бездорожье причиняли дополнительную боль. На очередной неровности меня тряхнуло настолько сильно, что я не смогла сдержать протяжного болезненного стона.

— Ты чего стонешь? — не отрывая взгляда от планшета спрашивает Сулим. — Рахим, немного поаккуратней!

Я машинально положила руку на бедро и, подняв ладонь, посмотрела на неё.

— Это ещё что такое? — Бараев перехватывает мою руку, заметив на ней кровь. — Откуда? — и переводит взгляд на моё бедро. Точнее на насквозь перепачканное кровью трико.

Он вообще сейчас серьёзно?! Не верю! Не верю, что Сулим не замечал того, что вколачивал меня в разбитую раковину. Даже если и не заметил… Кровь текла по моим бёдрам, мне казалось, он точно не раз и не два должен был запачкаться ею.

— Покажи, — Сулим, схватив меня за предплечье правой руки, немного грубовато приподнял вверх. Вместе с этим второй своей рукой резко стянул — нет — оттянул мои брюки вниз.

— Бурый, давай до ближайшей клиники, — отдаёт приказ, — Какого хрена ты не сказала? — снова орет на меня. А я ушам своим не верю!

— Я говорила! — Бараев продолжает жечь взглядом. — Говорила, что мне больно…

Сулим грязно выругался себе под нос.

Казалось, что крови вытекло слишком много. Не только штаны спортивного костюма насквозь были перепачканы кровью, но и светлое сиденье автомобиля, в котором мы ехали, заметно пострадало. Довольно приличная лужа растекалась подо мной.

Сулим сам помог мне выйти. Разгибаясь, я испытала дополнительную боль. Посмотрев перед собою, я запереживала, подниматься по ступенькам крыльца частной клиники мне придётся самой и, приготовившись к новой волне боли, снова стиснула зубы. Но подняв свой взор на вход, увидела, как навстречу нам вышел санитар с коляской. В общем-то, я не удивилась. Слышала, как парень, что сидел на переднем пассажирском сиденье, звонил в клинику и предупреждал о том, что девушка травмировала бедро. Я дико устала! Это путешествие длится уже больше двух суток. Эта дорога настолько вымотала меня, что не было ни на что сил. К счастью, двигаться мне особо и не нужно было. С кресла меня переложили на каталку и отвезли на рентген. Из кабинета рентгена — в другой кабинет, где меня осматривал пожилой профессор.

— Как же тебя так угораздило? — а мне и ответить нечего. Не скажешь ведь правду.

— Обо что порезалась ваша девушка? — задаёт это вопрос уже Сулиму.

— На дороге упала неудачно. На осколок керамический, — зло зыркаю на Бараева. Упала? Вот здорово! И ведь даже не пытается пояснить, что я не его девушка.

— Действительно неудачно! Укол от столбняка необходимо сделать.

— Делайте, — отвечает за меня.

— Швы косметические наложим? А то шрам останется.

— Шрамов нам не нужно, — говорит всё так же спокойно. Но грубым голосом.

— Хорошо, — отвечает врач.

— Больно будет, — жалобно пищу я.

— О, так ты не немая! — не могу сдержать улыбки в ответ на улыбку доктора. — Не переживай, я обезболю.

— На лидокаин аллергия.

— О, как!

— Мгы. Ультракаин нормально, ну или что-то иное из этого спектра.

— Уколов боишься?

— Уколов нет. Боли боюсь.

— Низкий болевой порог?

— Да. Ниже среднего.

— Как же ты рожать собралась? Боль плохо переносишь. Аллергия на обезболивающие.

— Так не на все же. Рожу как-нибудь, — про Сулима, что по-прежнему находился в кабинете, я совсем забыла. Он молча, с привычно, как я уже поняла, своим суровым видом стоял у окна и наблюдал за происходящим.

Профессор был предельно аккуратен, и я практически не испытывала боли. Всего каких-то пятнадцать минут и всё было закончено.

— Старайтесь рану не беспокоить. Два-три дня лучше провести в постели. Так быстрее затянется, — пояснял профессор, складывая инструменты в бактерицидный рециркулятор.

— Сейчас попрошу подвезти коляску. Из машины тоже старайтесь выходить максимально аккуратно и...

— Не нужно коляску… — бесцеремонно перебивает доктора Сулим. — Где она может переодеться?

— Да в общем, тут. Я выйду.

Водитель, что вёз нас сюда, буквально минуту назад передал пакет Сулиму. Я сразу поняла, что там вещи для меня.

Сижу и смотрю на Бараева немигающим взглядом. Он что думает, я при нем буду переодеваться?

— Выйди, пожалуйста!

— Помогу штаны снять.

— Не нужно, я справлюсь! — но бесполезно его просить. Бараев подходит ко мне и, по-прежнему глядя мне в глаза, взяв обеими руками меня за талию, чуть приподнимает меня над кушеткой.

Я, как завороженная, проваливаюсь в глубину его темно-карих глаз. Сейчас они меня не пугают, лишь завораживают, притягивают, уносят мой разум куда-то очень далеко, за пределы этой комнаты. Голова начинает кружиться, а внизу живота разливается приятная тяжесть.

Не спеша приспускаю трико и при этом действии возбуждение поднимается и клокочет уже в районе горла. В какой-то момент мне кажется, что Сулим сейчас наклонится ко мне и накроет мои губы своими. Наверное, я совсем слетела с катушек, потому что я не против. Только вот Сулим наклоняется ниже, чем нужно и довольно небрежно сдёргивает с меня брюки.

— Дальше сама справишься, — произносит холодно и выходит за дверь.

Мне понадобилось не меньше пяти минут, чтобы прийти в себя. Сердце оглушительно колотилось о рёбра, и в ушах не прекращало шуметь. Наконец смогла взять себя в руки и заглянуть в пакет.

Мои брови ползут вверх, когда я вижу длинное платье из тонкой шерстяной ткани. Этикетка не самого дешевого бренда, да и само платье я недавно видела в одном из модных журналов. Светло-коричневое, с поясом на талии, село как влитое, а вот колготки…

Думаю, пятёрка, на мои пятьдесят три кг будет мне слегка великовата. Но тут же вспоминаю о своей травме и понимаю, что колготки намеренно взяты посвободнее. На улице довольно прохладно и совсем без них никак.

Я пока ещё под анестезией, поэтому наклоняться и задирать ноги, чтобы натянуть колготки, было практически не больно.

Как только я встала на ноги, в кабинет вернулся Сулим, и, подняв меня на руки, понёс к выходу.

Не сопротивляюсь и в этот раз, потому что всё, батарейки сели окончательно, и я даже не поняла, как мы оказались в гостинице. А потом и в самолёте...