Глава 44

— Рмявр, — отозвался он, с вожделением уставившись на кусок тортика.

— И даже не думай, — сбросила ночную рубашку и вступила в теплую воду. — Сладкое тебе нельзя. И не надо обиженно развешивать усы так, будто тебя весь мир обидел. На меня твои ужимки не действуют!

Вру, конечно. Еще как действуют! Этот проныра ведь мастер давить на жалость всеми четырьмя лапами. Но его здоровье мне все же дороже, так что вредную гадость съем сама. Я насладилась тортиком, чувствуя себя последней дрянью — ведь это хвостатое чудище провожало трепетным взглядом каждый кусочек, который отправлялся в мой рот. На глазках Криволапика разве что слезинки не дрожали!

— Бессовестный ты, — выдохнула, заворачиваясь в простынку. — Идем уже, хватит делать из меня мегеру.

Мы вошли в комнату и остолбенели. Три горничных дрались прямо посреди спальни, перетягивая в разные стороны мое шелковое бирюзовое платье и одновременно с этим успевая пинаться, щипаться и вцепляться друг другу в волосы.

— Мяв? — барсенок недоуменно уставился на меня.

— Звезды сегодня, что ли, кукишем выстроились? — пробормотала я, пожав в ответ плечами.

Так, мегеру все-таки придется включить. Иначе от платья одни голубые бантики останутся.

— Что здесь происходит?! — рявкнула, тщательно откашлявшись.

— Мяяявраааа! — помог Криволапик и оглушительно обрычал всех.

Наряд мягко осел на пол.

— Ой, — пискнула одна из хулиганок.

— Попали, — мрачно констатировала другая.

— Все вы виноваты, — мстительно бросила третья драчунья, сдувая с взмокшего лба прядь волос, выбившихся из-под чепца. — Дурынды!

— Простите, госпожа, мы хотели вам наряд приготовить, — услужливо пояснила четвертая и зачем-то сделала книксен.

— Вам удалось, — хмыкнула я, красноречивым взглядом указав на платье, лежавшее на полу.

— Ой, мы сейчас, — засуетилась первая, протянув к нему руку.

— Я сама! — бросилась к нему вторая.

— А чего это ты-то? — возмутилась третья.

Платье снова затрещало по швам, а склока разгорелась с новой силой.

— Так, все вон! — поняв, что такими темпами я из спальни только к обеду выйду, указала им на дверь.

Или вообще голая буду вынуждена ходить. Дэмиру, это, несомненно, пришлось бы по вкусу. А мне что, я уже основательно падшая женщина, ниже некуда. Или все-таки, как бы низко не рухнула, снизу все равно раздастся стук? С моим даркдаром все чаще в этом убеждаюсь.

— Но госпожа… — взмолились драчуньи.

— Госпожа оденется сама, уходите! — отрезала безжалостно.

Горичные, вздохнув, гуськом протопали к двери.

Я с удовлетворением посмотрела им вслед. Вот, у леди Даркрэйн уже неплохо получается держать прислугу в ежовых рукавицах! Молодец же ведь! До Ядвиги, правда, мне еще далеко. Она в совершенстве обладает умением глянуть так, чтобы все внутри изморозью покрылось. Такому за день не научишься, наверное. Нужны долгие годы упорных тренировок.

В глубине души перед ней даже Талиана опасается выступать, как мне кажется. Лишь Дэмир ее не боится. Но он ничего не боится. Разве что моих блинчиков теперь побаивается. Так, самую малость.

Я оделась, распустила волосы по плечам — почему-то совсем не хотелось делать какие-то прически, и спустилась в гостиную. А вот и мачеха моего даркарского даркдара, любителя обжигать страстными поцелуями падших женщин.

— Доброе утро, — улыбнулась ей и сразу перешла к главному, — почему сегодня служанки будто сбесились?

— Доброе, моя хорошая, — она согрела меня улыбкой. — Все просто, я сказала им, что леди Даркрэйн скоро выберет себе личную служанку.

— Совсем ведь забыла! — ахнула я.

— Вот и напомнили, — женщина усмехнулась и, подмигнув, шепнула, — наслаждайся, они вокруг тебя весь день бегать будут!

— Не было печали, — пробормотала я.

— Сбегать некуда, — прозорливая Талиана приобняла меня за плечи. — Пойдем, прогуляемся. Пока я рядом, они особо зверствовать не будут.

— Идем, — благодарно выдохнула и, подхватив барсенка на руки, направилась к двери. — А то я уж думала сбежать.

— Не надо, Леона, — мачеха моего жениха замерла. — Этим ты разобьешь Дэмиру сердце.

— Это была шутка, — неловко улыбнулась, порозовев.

Она кивнула.

— Я надеюсь.

С трудом избавившись от шлейфа служанок, которые готовы были помочь чем угодно, хоть в носу вместо меня поковырять, отправилась к пациентам. Очередь страждущих расцвела улыбками. Здороваясь, я краем глаза отметила то, что многие из них сжимали в руках корзинки с овощами, курицами, соленьями-вареньями. Тут будто в обязанность вменяется притащить с собой что-нибудь съестное. А то и вовсе принести курицу — живую, причем, как аналог абонемента на годовое обслуживание у лекаря.

Опять придется проявлять чудеса изворотливости, чтобы убедить благодарных клиентов, что мне вовсе не требуются их подношения в обмен на лечение. Даже совестно брать у бедняков последнее, в самом деле. Я же им помочь хочу, а не нажиться на их горе. Ведь в том и состоит суть медицины — вылечить недуг, не опустошив кошелек.

В моем кабинете, по которому уже соскучилась, вовсю орудовала Рита. Порхая вдоль стеллажей, она тщательно протирала пыль, что-то напевая себе под нос.