Глава 15

Слова Димы поразили меня. Я растерянно опустила взгляд, стараясь не выдать своих эмоций. Моя волчица довольно урчала. Ей приятно было это слышать, хоть она бы никогда и не позволила истинному умереть, а я…

Я была просто растеряна.

Неужели так происходит у всех истинных? Они действительно так любят, что готовы умереть друг за друга? Но можно ли эти чувства считать настоящими? Я всегда считала, что истинность – это навязанные кем-то эмоции, которые заставляют тянуться к кому-либо одному.

Как эти чувства можно считать настоящими, если выбираем не мы сами? Вот в отношении Максима я уверена. Это действительно мой мужчина. Его я выбрала сама, ведомая своим сердцем, а Дима…

Я не дура и прекрасно понимаю, как сложно ему сдерживаться рядом со мной. Ему трудно бороться со своими инстинктами, которые требуют взять меня и пометить, чтобы сделать своей.

Да и мне, если быть откровенной, достаточно непросто находится с ним рядом. Способ Максима уже не блокирует все мои чувства к истинному, и это может стать проблемой.

Нам с Димой обоим непросто. Мы оба стали заложниками этой тяги. Какое же будущее у нас может быть? Я бы очень хотела, чтобы Дима встретил свою настоящую любовь, но пока связь между нами не разорвана, это сделать невозможно.

Как итог, мы оба будем с ним мучиться от чувств друг к другу и невозможности быть вместе.

Как же всё это неправильно!

Ну кто придумал это чёртову истинность?

Безумно завидую людям и гибридам. У них нет истинных пар и они спокойно могут сами выбирать спутников жизни, а отличие от нас, чистокровных оборотней.

– Дим, а если бы был способ разорвать истинность. Ты бы сделал это? – неожиданно даже для себя спросила я, встречаясь с ним взглядом.

– Если бы не было проклятия, то я никогда не пошёл бы на это. Однако учитывая особенность членов моей семьи, то да, я разорвал бы нашу истинную связь, если бы знал, что таким способом смогу спасти тебя, – незамедлительно ответил Дима, и не было в его голосе ни грамма сомнений. – А к чему ты это спросила? Хочешь разорвать нашу связь? Но насколько мне известно, это сделать просто невозможно…

Разрыв связи – идеальный для Димы вариант. Так я спасу его. Он больше не будет зависим от проклятия и от меня. Сможет быть счастливым рядом с той, кого САМ полюбит.

Только вот если я это сделаю сейчас, мой ребёнок умрёт, и я никогда больше не стану матерью. Готова ли я пойти на это?

– Максим сейчас ищет способ, чтобы разорвать связь, – уклончиво отвечаю я. – Пока хороших новостей нет.

Да, возможно, по отношению к Диме я поступаю эгоистично, но по-другому просто не могу. Ни ради его жизни, ни ради своей собственной я не пожертвую своим ребёнком.

Мысль о том, что он не появится на свет, пугает до дрожи.

– Твой муж пытается спасти тебя любыми способами. Похвально с его стороны, – натянуто улыбается оборотень. – Если он найдёт способ, то я не буду против разорвать связь.

– Тогда могу тебя попросить кое о чём? – спрашиваю я.

– Конечно.

– Позволь взять твоей крови. Возможно, она может пригодиться для…

– Я понял, – поспешно кивает Дима, и тут же встав со своего места, начинает рыться в кухонных шкафчиках. Чуть позже возвращается ко мне и протягивает маленькую стеклянную баночку, а сам берёт нож. Одно чёткое движение, и вот на его руке появляется порез, кровь с которого стекает в баночку в моей руке.

– Спасибо, – благодарю я. Закрыв крышкой банку, я кладу её в сумку.

– Ерунда, – пожимает плечами оборотень и отворачивается от меня.

– Дим, давай посмотрю твою руку?

– Ник, забыла про регенерацию оборотней? Рано быстро заживёт.

– Да, но если её сейчас перевязать и обработать, то это произойдёт намного быстрее.

Вскоре я уже забинтовывала его руку, чувствуя на себе прожигающий взгляд. Закончив, я отстранилась, зная, что не пройдёт и часа, как рана его полностью затянется.

Почему-то на душе стало очень тяжело, будто я что-то сделала неправильно.

Звонок моего мобильного прервал повисшую тишину. Я тут же ответила. Звонил начальник моей охраны. Они уже подъехали к дому.

Решив познакомиться с ними, я оставила Диму одного, и вышла на улицу.

На улице я увидела четырёх мужчин. «Шкафы». Иначе их назвать у меня просто не получалось. Таких огромных и накаченных оборотней ещё надо поискать.

Трое охранников рассредоточились по периметру двора, а один из них отправился со мной в дом.

Когда я зашла в гостиную, то застыла словно громом поражённая.

 Дима смотрел по телевизору репортаж, где рассказывали о гибели Егора. 

На оборотня в этот момент страшно было смотреть.

– Дим, – тихо позвала я оборотня, отвлекая его внимание от злосчастного экрана, где в этот момент показывали кадры с места событий. Я    лишь мельком успела заметить, что судя по записям, от машины Егора мало что осталось. Взрыв был сильным, и даже оборотень не смог бы его пережить.

– Ты знала про это? – спросил он, заглядывая в мои глаза. Не знаю, что он там увидел, но его глаза тут же вспыхнули праведным гневом. – То есть, ты знала и молчала?

Незаметно дала команду своему телохранителю, чтобы он убирался. Сейчас ему явно не нужно здесь находиться. Не до него просто.

– Дим, давай поговорим? – спросила я, поднимая руки в миролюбивом жесте, и начала медленно двигаться в сторону оборотня. – Прошу…

– О чём поговорим? О том, как ты лгала мне всё это время? Улыбалась, вела задушевные беседы, а сама…

Сколько же боли и отчаяния было в его голосе. Это на мгновение заставило меня пошатнуться, но я продолжила идти вперёд.

– Мой брат ПОГИБ, а ты всё это время МОЛЧАЛА!

Ваза, стоящая на столе, полетела об стену, и её осколки приземлились на пол. Вздрогнула от неожиданности. Следом за вазой Дима швырнул в стену тот самый столик, на котором она стояла.

Дело плохо. Эмоции, а в данный момент ярость, начинают в нём преобладать, и если он не сумеет с ним справиться, то зверь возьмёт над ним верх, и тогда…

Даже страшно подумать, что в этом случае произойдёт.

В одно мгновение преодолела разделяющее нас расстояние и просто обняла мужчину. Дима застыл в моих руках. Вся его ярость сразу куда-то испарилась, и сейчас на него накатило опустошение.

Как же больно было видеть его таким…

Будто все силы его оставили, ноги Димы подкосились, и он рухнул на пол. Я последовала за ним, не разъединяя наших объятий.

Его вспышка ярости не напугала меня. Я прекрасно понимаю, что своей истинной он вреда не причинит даже в таком состоянии, в отличие от кого-то другого. Поэтому и отослала прочь охранника. Тот мог лишь спровоцировать Диму ещё больше, если бы попытался вмешаться.

Мне было пять, когда погибла мамина младшая сестра. Мама узнала об этом, когда папа был в отъезде. Это был большой удар для неё. Отчаяние и ярость переполняли её. В тот день половина нашего дома была разнесена, а сама мама едва ли не потеряла себя. Никто не мог успокоить её, никто не мог достучаться.

Папа, узнав о случившемся, тут же сел в самолет. Он вернулся очень вовремя. И был единственный, кто смог успокоить её и заставить прийти в себя.

Тогда я впервые узнала, что благодаря своей связи истинные могут в такие моменты достучаться до своей пары.

Видимо, сегодня я неосознанно сделала то же самое, пытаясь помочь Диме.

Мы сидели на полу, крепко обнявшись. Дима зарылся носом в мои волосы, и его горячее дыхание обжигало кожу моей головы. Дышал он очень тяжело.

Я же смотрела на стену, где были развешены семейные фотографии, и не могла сдержать бегущих по моим щекам слёз.

Егор, неужели ты действительно погиб? Не хочется верить, что это действительно так. Часть меня всё ещё ждёт Николая Сергеевича, который сообщит, что произошла ошибка, и на самом деле Егор жив и здоров.

Безумно хочется верить в чудо…

Перед глазами замелькали мгновения, проведённые с этим невероятно сильным оборотнем. Да, Егор был именно таким.

Пережив смерть истинной, он всеми силами пытался начать новую жизнь. Я видела, как он старался это сделать для себя и своей семьи. Он хотел жить, хотел быть счастливым.

Хоть у нас и не сложилась с Егором, но как же я всегда хотела верить, что без меня он найдёт своё счастье…

Кому же он мог помешать? Зачем было его убивать? Почему вообще происходят все эти нападения? Такое чувство, что кто-то просто ненавидит семью Меркуловых и всех, кто с ними как-то связан.

Но откуда такая ненависть? В чём их вина?

Сколько бы я ни думала об этом, но ответа так и не находила.

– Отец сейчас там? Да? – еле слышно спрашивает Дима. – Я… я должен поехать к нему и во всём разобраться. 

– Нет, твой отец просил дождаться его. Он вернётся сегодня и всё нам расскажет.

– Ник, я не могу ждать, не могу находиться тут, пока…

– Можешь, – упрямо говорю я и чувствую, как его руки сильнее сжимают меня в объятиях. Будь я человеком, на моём теле, скорее всего, осталось бы немало синяков.

Даже не представляю, сколько мы так просидели. Однако в какой-то момент мы услышали шаги в доме, и вскоре в гостиной появился Николай Сергеевич.

Окинув нас взглядом, он тут же кивает каким-то своим мыслям. Видимо, понимает, что Диме уже известна вся правда.

– Похороны завтра.

Слова Николая Сергеевича разрушают мои последние надежды.

Егора действительно больше нет.