Глава 18

С огромным трудом открыла глаза, чувствуя слабость во всём теле. Голова шла кругом. Еле поднявшись с кровати, я с удивлением обнаружила, что мы уже не в комнате Егора.

Кажется, это спальня Димы.

И как мы только здесь оказались?

Дойдя до шкафа, достала оттуда мужскую рубашку и, пошатываясь, вышла из комнаты. Стоило мне только оказаться в гостевой, как я тут же начала переодеваться в чистую одежду.

Не знаю, что со мной происходит, но нужно как можно скорее убираться отсюда.

Смутно помню, как выбралась из дома Меркуловых, как вызвала такси и доехала до своего дома. Лишь оказавшись возле двери в нашу с Максимом квартиру, я застыла в нерешительности, не понимая, как после всего произошедшего мне смотреть в глаза собственному мужу.

Я не успела ничего сделать, как дверь передо мной распахнулась. Максим с беспокойством смотрел на меня, и стоило ему тольк о меня увидеть, как он облегчённо выдохнул:

– Наконец-то ты вернулась, – я ответить ничего не успела, как оказалась в крепких объятиях мужа. – Боже, Ника, я чуть с ума не сошёл за эти дни.

– Дни? – не поняла я. – Мы ведь только вчера перед похоронами виделись с тобой.

– Ника, похороны Егора прошли четыре дня назад.

Я удивлённо расширила глаза и, отстранившись, посмотрела на мужа.

– Максим, что со мной происходит?

Испуг в голосе мне скрыть не удалось.

Ничего не говоря, Максим завёл меня в квартиру и отправил в душ. Я послушно пошла в нужную сторону, чувствуя, как меня бьёт мелкая дрожь. Быстро ополоснувшись под прохладными струями воды, я оделась и направилась в кухню. Оттуда исходили просто умопомрачительные запахи.

Максим устроился за столом, заставленным едой. Я жадно сглотнула, чувствуя невероятный голод. Мясо, что лежало на столе, безумно меня соблазняло, впрочем, как и всё остальное.

– Давай садись. Тебе надо хорошо поесть, – кивает Максим на место напротив меня.

Заторможено киваю и, устроившись где он показал, буквально накидываюсь на еду. Я даже и представить не могла, насколько сильно проголодалась.

С какой-то невероятной скоростью я опустошала тарелки. Такого аппетита у меня никогда не было. Неужели беременность так на меня действует? Или что-то ещё?

Когда голод был утолён, я выжидающе посмотрела на мужа, который всё это время наблюдал за мной и ждал, пока я наемся.

– Ты расскажешь мне обо всём, наконец? – не выдержала я. Чувство вины ядом потекло по моим венам. Я чувствовала себя отвратительно из-за того, что произошло между мной и Димой. А помимо этого, ещё и мучилась от неизвестности происходящего. Такое чувство, что за это дни, пока меня не было, произошло что-то мегаглобальное, из-за чего Максим всё тянет время, пытаясь подобрать нужные слова.

В данную минуту я была напряжена, как струна, и ужасно боялась сорваться и наговорить лишнего. Он этого не заслуживает. Я и так перед ним ужасно виновата.

– Когда ты не вернулась на следующий день после похорон и не ответила ни на один мой телефонный звонок, я отправился к дому Меркуловых. Охрана мне доложила, что ты так его и не покидала. По прибытию я столкнулся с Николаем Сергеевичем. Из его слов я понял, что в ночь после похорон он куда-то уехал, а когда вернулся, то услышал вас с Димой. Понять, что именно происходит между истинными, ему не составила труда. На выходе из дома, когда он решил уехать и не мешать вам, он и столкнулся со мной. – Я слушала его, затаив дыхание. Сердце бешено билось в груди, а сама я хотела провалиться под землю. Никогда не чувствовала себя такой грязной, как в этот момент. – Ника, как только ты со своим истинным стали близки, начался необратимый процесс. Вы и так слишком долго находились вдали друг от друга. У истинных так не должно быть. Ты ведь и сама прекрасно знаешь, что обычно они первые дни вообще неразлучны и из постели не вылезают, – усмехнулся Максим, качая головой. – В общем, вам с Димой и снесло крышу. Четыре дня вы практически не отрывались друг от друга. Навёрстывали, так сказать, упущенное.

Я вспомнила ощущения в те мгновения. Это было какое-то сумасшествие, наваждение. Всё перестало иметь значение, кроме истинного. Кажется, мы с ним толком нормально и не ели за это время. Не удивительно, что мы выдохлись через четыре дня. Хоть организм оборотня и сильнее человеческого, но даже ему нужно питаться.

Я не отрывала взгляда от столешницы стола, изучая её и обдумывая полученную информацию.

– Ника, мы оба знали, что рано или поздно это произойдёт. Ты и так слишком долго сопротивлялась притяжению к паре. А последнее время, когда наш с тобой метод стал работать всё хуже и хуже, этого и следовало ожидать. Я понимал, что рано или поздно вы оба сорвётесь, и готовился к этому. Удивлён, как Дима раньше на тебя не набросился. У него отличная выдержка и сила воли, но бесконечно вы бы не протянули, противясь своим чувствам.

Я нахмурилась. Максим всё говорил правильно. Истинным очень тяжело сопротивляться притяжению, но… всё это было неправильно. Я люблю своего мужа. Чувства к нему настоящие, а к Диме это какое-то наваждение. Я словно одержима им, и когда он рядом, хочется забыть обо всём на свете, и чтобы он никогда не оставлял меня.

Из-за дурацкой тяги я предала мужчину, которого люблю всем сердцем. И как мне теперь быть? Как же я хочу разорвать эту чёртову парность между мной и Димой…

От неё одни проблемы!                                                                              

Вот почему все так хотят встретить свою истинную пару? Можно ведь выбирать самим, как люди, а не полагаться на инстинкты.

Тяжело вздохнув, я поднялась из-за стола и подошла к окну, вид из которого открывался на оживлённую улицу. Люди суетливо куда-то спешили, не обращая ни на кого внимания. Все были заняты своими делами.

Насколько я знаю, многие люди с восхищением смотрят фильмы и читают книги об истинных парах оборотней. Для них это кажется чем-то волшебным и безумно романтичным. Что-то вроде любви с первого взгляда. Многие грезят об этом в своих мечтах.

Для меня же истинность превратилась в самый настоящий кошмар. Я бы с огромным удовольствием поменялась местами с кем-то из людей, чтобы у меня не было этого ужасного «изъяна».

Максим подошёл ко мне со спины. Обняв, он прижал меня к своей груди, и мы оба смотрели в окно.

Людям, как и гибридам, очень повезло, что у них нет истинности. Они могут сами выбирать партнёра и строить свою жизнь. Когда полюбят, они будут точно знать, что их чувства настоящие. Ну чем плохо? 

– Ника, я не хочу, чтобы ты винила себя за произошедшее. Ты ни в чём не виновата, – прошептал Максим мне на ухо. – Я был к этому готов и…

Развернулась в объятиях любимого и посмотрела в родные глаза. Я понимала, о чём говорил Максим и что он собирался сказать дальше. Этот мужчина слишком любит меня. Так любит, что даже готов делить с другим. Нет, второй раз я такой ошибки не допущу. В моей жизни есть место лишь для моего мужа.

– Произошедшее ничего не меняет между мной и Димой. Я не собираюсь начинать с ним какие-либо отношения и хочу и дальше искать способ, чтобы разорвать нашу связь.

— Ника, я не уверен, что…

— Максим, я приняла решение, — упрямо говорю я.

— Я понимаю, но как бы ты ни хотела, но вы истинные и не сможете долго сопротивляться притяжению. Да и я ведь теперь толком не смогу блокировать твою тягу. Если ты будешь сопротивляться, то будешь страдать. Вы оба с Димой будете мучиться.

— Значит, нам надо поторопиться, чтобы скорее разорвать парность.

Максим хочет ещё что-то сказать, но передумывает. Он слишком хорошо меня знает и понимает — сейчас спорить бесполезно. Сейчас мой муж отступил, но я уверена, что он планирует чуть позже снова вернуться к этой теме. Однако его вновь будет ждать разочарование, потому что соглашаться с ним я не собираюсь.

Отношения втроём — разрушительны. Они не принесут ничего, кроме боли. От ревности не избавиться. Двое мужчин, которые делят одну женщину? Страшно даже подумать, что будут испытывать эти несчастные. Я бы никогда не смогла своего мужчину с кем-то делить.

Да и всё-таки я убеждена, что истинность — это не настоящие чувства. Как только мы избавимся от парности, Меркулов сможет встретить девушку и по-настоящему её полюбить.

Я не та, кто может сделать Диму счастливым. Моя любовь к мужу никуда не денется, как и желание провести с ним остаток жизни.

— Ладно, я надеюсь, что все плохие темы на сегодня мы обсудили? — с улыбкой спросила я, прижимаясь к любимому.

— Ох, если бы…

— Что ещё случилось, пока меня не было? — тут же насторожилась я.

— Много чего, Ника.

— Макс, ты меня пугаешь.

И это была не шутка. Предчувствие чего-то плохого сдавило грудь. А взгляд мужа говорил о том, что новости и правда плохие.

Чёрт, что могло произойти за четыре дня?

— Помнишь историю, связанную с нападением на меня?

— Конечно, — киваю я. — Насколько мне известно, один из нападавших выжил, и вы ждали, когда он очнётся, чтобы расспросить его. Он очнулся? Да?

— Верно. Он пришёл в себя, но говорить не спешил. Как бы мы на него не давили — оборотень отказывался сотрудничать и давать нужную нам информацию. Тогда мы прибегли к крайним мерам.

— Крайним?

— Мы угрожали ему, что если он ничего не расскажет, то мы убьём всю его семью, — не отрывая от меня взгляда, ответил Максим. — Конечно же, это был блеф, но он сработал. Нападавший испугался за своих родных и рассказал обо всём, что знал. Информации не особо много, но теперь мы хотя бы знаем причину всех нападений.

— Что за причина, Максим?

— Всё дело в каком-то предсказании. Там говорится, что истинная того, на чей род наложено проклятие, понесёт дитя. Этот ребёнок будет особенный. С его силой и мощью мало кто сравнится. Это дитя изменит мир. Оно возвысит гибридов и с лёгкостью сможет уничтожить тех, кто встанет на его пути. Этот ребёнок будет подвластен тьме, и если однажды поддастся ей, сможет поставить на колени всех. Рождение этого ребёнка снимет проклятие с рода отца, но он сам станет проклятием для этого мира. Потому что никто не сможет его остановить в достижении его целей.

— Стоп, ты же не хочешь сказать, что… — я потрясённо отступила, пытаясь осмыслить услышанное. — Нет, Максим, это чистый бред. Хочешь сказать, что вся эта охота началась из-за дурацкого предсказания? Да с чего они вообще взяли, что эта речь идёт о моём ребёнке?

— Я не знаю, Ника, с чего они взяли, что это именно ты. Однако они в этом уверены и поэтому объявили охоту на тебя, семью Меркуловых и всех, кто вам может помогать. Оборотни и охотники объединились, чтобы уничтожить всех нас и не допустить появления на свет этого ребёнка. Они все боятся его и того, что он сможет сделать.

Рухнула на стул и, поставив локти на стол, схватилась за голову. Нет, это всё какой-то непрекращающийся кошмар. Разве может это быть правдой?

— Может, этот оборотень в больнице солгал? — с надеждой в голосе спросила я.

— Не думаю, что это так.

— Я хочу с ним встретиться. Сегодня же.

— Не получится.

— Почему? — удивлённо спросила я, поднимая взгляд на мужа.

— Его убили спустя несколько часов после того, как он всё рассказал. Я думаю, что его хотели убрать до того, как он проболтается, но просто не успели.

— Нет, я отказываюсь в это верить, — покачала я головой, подскакивая со своего места. — Это всё похоже на бред! Как они все могли объявить на нас охоту только из-за дурацкого предсказания, которое и вовсе может оказаться выдумкой?

— Я ещё кое-что должен тебе рассказать, — тихо сказал Максим, отводя  взгляд. — Дело в том, что незадолго до своей гибели Егор звонил отцу, но тот не ответил. Чуть позже Николай Сергеевич прослушал голосовое сообщение, оставленное сыном. Там Егор говорил, что знает причину нападения, и всё дело оказалось в дурацком предсказании. Он сказал, что как только вернётся, расскажет обо всём подробнее, но…

— Егор погиб и не успел ни о чём рассказать, — потрясённо прошептала я.

— Они не хотели, чтобы мы узнали о причинах всего происходящего, и сделали всё, чтобы мы ничего не поняли.

— Пока мы все были разделены, нас всех уничтожали по отдельности, а мы даже не знали, за что…

На моих глазах выступили слёзы. Боль, что я испытывала в этот момент, мало с чем может сравниться. Больше всего в этот момент я хотела, чтобы всё происходящее оказалось кошмарным сном. Мне просто хотелось проснуться и понять — ничего этого на самом деле нет.

— Но и это ещё не всё, Ника.

Когда Максим сказал эту фразу, я, не выдержав, рассмеялась. Горькие слёзы полились из глаз.

Появилось чёткое осознание — это всё не сон, и с этой минуты ничего уже не будет, как прежде.

— И что же ещё произошло за эти четыре дня? — спросила я, когда немного успокоилась после неожиданно накатившей истерики. Да, такими темпами скоро у меня явно будут серьёзные проблемы с нервами.

— Как я тебе уже сказал, некоторые оборотни объединились с охотниками. В общем, непонятно, какие именно стаи во всём этом замешаны, но нам удалось узнать об одной из них.

— Только попробуй сказать, что к этому причастен мой отец, — прорычала я, напрягаясь всем телом. Несмотря на все наши с папой разногласия, я любила его, и поверить в то, что он мог так поступить со мной, просто не могла.

— Что? Нет. Про стаю твоего отца нам ничего не известно. Тут дело в другом. В этом замешан альфа стаи Димы. Насколько я понял, Николай Сергеевич был очень близок со своим альфой. Они вроде друзьями были. Поэтому узнать о том, что тот имеет ко всему этому отношение, оказалось для него сложно.

Боград Петрович замешан во всем этом? Сказать, что я была удивлена — это ничего не сказать. Насколько я слышала, про этого альфу все говорят только хорошее. Весьма уважаемый оборотень, который никогда не был замечен в каких-то тёмных делах. Да, как говорится, в тихом омуте…

— Как Николай Сергеевич?

— Плохо, Ника. Они долгие годы дружили и работали на благо стаи, а теперь выяснилось, что его друг виновен в смерти Егора. В общем, Николай Сергеевич не смог оставить это просто так.

— Максим, что произошло?

— Он вызвал своего альфу на поединок.

— Что? Он с ума сошёл? Какой к чёрту поединок? — возмутилась я, начиная метаться из стороны в сторону. — Только не говори мне, что это…

— Это смертельный поединок. Если Николай Сергеевич выиграет, то отомстит за сына и станет альфой, а если нет, то…

— Только этого нам не хватало! Да как он только додумался до этого? Почему его никто не остановил?

— Ника, невозможно остановить того, кто жаждет кровной мести. Отец Егора хочет, чтобы за смерть его сына кто-то ответил, и его нельзя за это судить.

— Но ведь Боград его просто убьёт! Всем ведь известно, что Николай Сергеевич второй по силе оборотень в стае!

— Мы не можем ничего сделать. Дата поединка уже назначена, и ни одну из сторон у нас не получится убедить отказаться от него. Если альфа откажется, то для него это будет самый настоящий позор, как и для Николая Сергеевича. Никто из них не отступит.

Я устало прикрыла глаза, облокачиваясь на стенку. Нет, это просто невозможно. Когда кажется, что хуже уже не может быть, судьба так и норовит доказать обратное.

— Когда состоится бой?

— Через шесть дней.

— Дима только похоронил брата. Ему что, ещё и отца хоронить? Это… это несправедливо. Максим, что нам делать?

— Ника, ты недооцениваешь Николая Сергеевича. Поверь, отец, жаждущий мести за смерть сына, способен на многое. У него есть все шансы победить альфу и занять его место, а если у него получится, то у нас будет как минимум одна стая, которой мы сможем верить и которая будет защищать нас.

— Это в случае удачи. А если не повезёт, то Диме придётся хоронить отца. Он ведь смерть брата ещё даже не пережил! Как Николай Сергеевич вообще сможет ему об этом рассказать? Или будет скрывать до последнего? Боже, это просто кошмар!

Яростно ударила в стену, оставляя в ней дырку от своего кулака. Злость взяла надо мной верх. Мне нужно было выплеснуть её хоть как-то, и я сделала это, начав крушить всё в кухне.

Множество разбитой посуды, сломанная мебель, порванные занавески. Кухня была разрушена, но это не шло ни в какое сравнение с тем, как сейчас рушится у меня на глазах моя жизнь.

Когда крушить уже было нечего, я двинулась в другую комнату, но Максим перехватил меня. Обняв меня, он с силой прижал к себе. Я сопротивлялась, пытаясь вырваться из его захвата, а потом сдалась и разрыдалась.

Кажется, меня вновь накрыло.

Слёзы неконтролируемым потоком текли из моих глаз, а эмоции просто переполняли меня. Как же я устала…