Глава 49

Олеся Носова

Поспать удаётся от силы один час… Вид у меня просто ужасный, но мне совсем не до этого… Столько всего теперь придётся решать. С родителями я даже не хочу контактировать. Оказавшись в отделе опеки некоторое время сотрудники заняты оформлением каких-то документов. Конечно, это всё будут решать выше, но тем не менее, мы должны предоставить всю необходимую информацию… А это не только мои документы, но и дяди Андрея, и Варины, и справки из школы, и копии заявления в полицию и медицинское освидетельствование…

И в итоге выходим мы оттуда в районе одиннадцати часов дня…

Я слёзно прошу Варю попросить её отца довезти нас, чтобы побыстрее, и он делает это по нашей просьбе. После чего мы с ней следуем к дому Тимура…

— Всё будет хорошо… Успокойся… Он дома, я уверена… Всё наладится…

Дверь мне открывают… И тогда сердце, как раненная птица летит на крыльях вперёд, но застывает. Потому что встречают меня недовольные глаза, очевидно, его отца… А вовсе не Тимур…

Я вся покрываюсь иголками в этот момент… Уже чувствую, что грянет гром, но пока что стою и цепенею у них на пороге…

— Здравствуйте… Тимур… Я не могу дозвониться…

— Олеся, — спрашивает он сухо, и я киваю. — Присаживайся прямо здесь. Вот сюда. На это место. — показывает на их скамью в прихожей.

— Я постою…

— Как скажешь… — дробит стальным тоном и смотрит так… Жёстко. Будто сквозь меня… Нет, Тимур на него не похож… Он как мама… Он тёплый… Он ласковый… Это не тот человек, которого я перед собой вижу.

Хотя, чего я ожидала после того, что произошло?

— Что с Тимуром? Где он? Могу я его увидеть…

— Нет, Олеся, не можешь. Тимура тут больше нет и не будет. Никогда. По твоей вине. Точнее, твоих распрекрасных родителей, но сути это не меняет. Ты понимаешь, что мой сын чуть не испортил себе всю жизнь из-за тебя⁈ Ты это осознаешь?

— Я… Я осознаю, конечно, осознаю, — заикаюсь я и чувствую, как ком в глотке мешает говорить, а ногти до крови вонзаются в ладони. Но не больно… Нет. Больно внутри. Всё там дерёт на кусочки… И, кажется, я никогда не смогу собрать душу обратно.

— Он вышел, если тебя это интересует. Пришлось много всего решать. Но мы обговорили всё. И твои родители забрали заявление. Не важно почему. Важно, что Тимур будет далеко отсюда. Надеюсь, это понятно?

— Я… Можно мне хоть увидеть… Один раз и…

— Нет, нельзя. И мне не важно, что ты собираешься ему сказать. Думаю и ему это не важно. Он всё, что хотел уже от тебя получил. Ты чуть ему всю жизнь, нахрен, не переломала. Надеюсь, ты будешь держаться от него подальше. Потому что это… То, что ты сюда пришла уже свинство с твоей стороны…

Я даже смотреть ему в глаза не могу. Всё взрывается внутри и болит с такой силой, что гримаса резко сменяется.

— И не надо тут теперь реветь. На выход. Иди давай, — гонит он меня, пока я задыхаюсь и слёзы потоком льются из глаз, не останавливаясь…

Бегу, куда глаза глядят и только потом вспоминаю про Варю, которая бежит следом за мной. Уже достаточно долго… А я даже голоса её не слышала… Я вообще ничего не слышала…

Перебегаю дорогу и меня чуть не сбивает машина. Водитель матерится, а я просто сворачиваюсь в кокон на месте, пока Варя не хватает меня за локоть и не уводит меня оттуда в сторону.

— Леееесь… Солнышко…

— Не хочу… Не могу ничего… — рухнув вниз, царапаю асфальт руками. Хочу срастись с этим тротуаром и быть камнем, чтобы ничего не чувствовать. Вся моя жизнь… Абсолютно всё… Сломалось в одночасье. И мне не просто больно, мне невыносимо…

Гангрена, что разрастается внутри вместо сердца становится всё опаснее… Объёмнее… И давит… Так сильно давит в груди.

Варя плачет вместе со мной. Спрашивает, что произошло, но я и ответить не могу…

Я, наверное, час так сижу… На грязном снегу… Пропитав свой розовый костюм отчаянием и безнадёжностью… В сотне метров от его дома…

Ни встать не могу, ни перестать реветь на её руках. И сколько бы подруга меня не поднимала… У неё не выходит. Поэтому она снова звонит папе… Просит его приехать…

Они кое-как заталкивают меня в машину и помогают там лечь…

Но мне кажется, что я ничего не чувствую… Кроме всепоглощающей боли, которая образовалась в груди, а теперь уже повсюду… Словно метастазы…

Когда мы добираемся до их дома… Только спустя несколько часов я рассказываю Варе о том, что он сказал мне…

— Не знаю, Лесь… Я не знаю, солнышко… Но я всегда буду рядом… Всегда с тобой. Поспи, моя хорошая… Поспи.

Проходит неделя, прежде, чем нужно возвращаться в школу. Органы опеки подали в суд на моих родителей о лишении родительских прав. А мне разрешили посещать учебное заведение с отметкой в их управлении. Пока что я живу у Вари. С разрешения опеки меня могут не определять в детский дом, потому что мне уже больше шестнадцати лет. Но нужно решить вопрос с трудоустройством.

По приходу на учёбу, мы с Варей сразу узнаём от классной, что Тимур забрал свои документы… Дозвониться я ему так и не смогла. В социальной сети отправила, наверное, с тысячу сообщений, но все они остались без прочтения…

Все шушукаются и сплетничают за моей спиной… Я прохожу мимо Афанасьевой как тень… Какой бы счастливой она не была, мне нет до этого дела. Я больше боюсь того, что внутри меня самой.

В школу уже передали информацию о моей семейной ситуации, и Алла очень посочувствовала мне, сказав, что если мне что-то нужно, я всегда могу к ней обращаться… Слышала я это от людей, примерно, как белый шум.

На уроках стало ещё больнее…

Когда сижу всё время думаю о нём. Тереблю сердце в руках, что он подарил мне в последний раз и… Думаю о том, что действительно чуть не сломала его судьбу… Просто дав нам шанс… Искалечила нас… Но единственная возможная реальность была в том, что мы не должны были встретиться…

Тогда бы ничего из этого не случилось.

Вечером, когда выходим с уроков, я стопорюсь на выходе со двора, потому что вижу там свою мать…

Вцепляюсь в Варину руку, и она тут же закрывает меня собой.

— Что Вам нужно? Вам не стыдно?

— Варь… Я поговорю… — отвечаю сипло и молча смотрю в глаза матери своими покрасневшими. Мне кажется, на меня и другим людям уже смотреть страшно, не то, что родной матери… Ведь выгляжу я просто ужасно… Отёк с лица только спал… Многие смеются, а я просто хожу с этим, словно ничего из этого нет. Будто это моё наследие. Всё, что досталось от родителей.

Отхожу с ней на пару метров, пока Варя хмурится в сторонке, наблюдая за нами.

— Леся… Что же ты сделала, дочка… Забери заявление… Пожалуйста, Лесь… — её взгляд мечется. И она смотрит куда угодно только не на моё лицо.

Кажется, она не понимает, что забирать что-либо уже поздно. Да и я не хочу… Побои сняты… Всё на лицо…

— Посмотри на меня, мама, — прошу её, сталкиваясь с заплаканными глазами. — Всё ещё хочешь, чтобы я вернулась? Чтобы вот это… Повторялось снова и снова?

— Лесь… Но он убьёт меня, если ты не вернёшься… — шепчет она, а я проглатываю ком. Сколько же в этих словах манипуляций… Шантажа… Боли. Отчаяния.

— Это твой выбор, мама. Твой, а не мой… И прощай.

Варя вцепляется в мою руку, бросив последний взгляд на мою мать. А я больше не оборачиваюсь…

Новая жизнь… Новая, хоть и ужасная без него…

Но хоть что-то я должна была сделать правильно…

Благодаря ему я поняла, что имею ценность… Что тоже человек. Что мои чувства важны…

И я не знаю, где он… Не знаю, что с ним… Не знаю, увидимся ли мы хоть когда-нибудь… Возможно через много лет, встретив друг друга на улице… Будем уже с семьями и сделаем вид, что не знаем друг друга… Или же наоборот тепло улыбнёмся…

По коже снова пробежится та самая дрожь…

Но одно могу сказать точно…

Он навсегда останется моей первой любовью… Тем, кто подарил мне эту новую жизнь… И освободил от лап этой суровой реальности… Моим особенным единственным самым дорогим на свете Тимуром…

Конец первой части