Эпилог

— Твоя очередь, — хриплю я, шурша по постели рукой, ищу рядом с собой тело, что должно лежать и греть меня.

Разлепляю глаза, моргаю несколько раз и кидаю взгляд на настенные часы.

Четыре утра.

Тимура рядом нет. А наша трёхмесячная дочка срывает своё маленькое горлышко в детской.

Кое-как отрываюсь от тёплой кровати, завязываю халат и иду в сторону звука.

Время кормить.

Но не успеваю выйти из комнаты, как мне преграждает путь Королев с нашей крошкой на руках.

Уставший, с мешками под глазами, но с лёгкой улыбкой на губах от того, что почти успокоил ее.

Гордится собой, вижу по взгляду.

У него это получается быстрей, чем у меня, что немного обидно, но в данной ситуации мысленно благодарю небеса за его умения.

Верочка недовольно кряхтит и насупливает маленький носик, вытягивает и чмокает губками.

Перевожу взгляд на Тимура, и в груди начинает щемить, и это происходит все чаще изо дня в день, когда вижу их вдвоём.

В первое время было очень странно видеть их вместе.

Высокий, хмурый и грубый парень с младенцем на руках. Это не вязалось в голове.

Раньше представить его отцом я точно никак не могла, но сейчас с уверенностью могу сказать, что лучшего папы для нашей звездочки, что так сильно на него похожа, невозможно отыскать.

— Давай я, тебе завтра на учебу, — протягиваю руки, чтобы забрать ее, но парень обнимает малышку сильнее и качает головой.

— Я справлюсь, ложись, прошлую ночь ты не спала, — говорит уверенно, кивая в сторону кровати. — Давай, топай, я уложу ее рядом.

Делаю, как он велел, поправляю одеяло и жду, когда Тимур ляжет рядом, положив Веру посередине.

Она снова начинает плакать, как только он выпускает ее из рук.

Ну, точно папина дочка, такая же вредная и хмурая.

— Нам пора кушать. Давай разденем мамочку и насладимся видом ее огромных сисек, — говорит Тимур и протягивает ко мне руки, развязывает халат, освобождая прилично увеличившуюся грудь.

Укладываюсь поудобней, чтобы мелкая могла присосаться к соску, и перевожу внимание на парня, что смотрит на процесс кормления безотрывно.

Догадываюсь, какие пошлые мысли одолевают его голову. Ведь с рождения ребёнка он еще ничего не получил.

Сначала доктор сказал, что противопоказано, а после приехала его мама, которая помогала первые два месяца.

Сейчас, с этим переездом в новую квартиру, которую купили наши родители, мы устали настолько, что сил на игры не оставалось.

Никогда и подумать не могла, что с малюткой может быть так тяжело. В фильмах показывают все совсем не так.

А разные мелочи, например, вечно парить соски, просто добивали. Стирка, глажка, готовка.

Мамочки. Семейная жизнь…

Знала бы, что все так, оттащила бы Тимура за уши и точно не позволила бы себя обрюхатить как минимум лет пять.

Хотя жаловаться я не могу. Не имею права, потому что он принимает активное участие в уходе за ребёнком и устаёт не меньше, ещё и ремонтом занимается.

Правда на учебу его не выгонишь, он боится оставлять нас одних, а когда все же уходит, то заваливает сообщениями, и не дай боже я не отвечу.

Мда…

Хотя уже и привыкла.

Как только мы узнали о беременности, то Тимур взял на себя роль моей сиделки.

Иногда это забавляло, а иногда и жутко утомляло.

Бывало, он не чувствовал границ в заботе. И ты только попробуй ему перечить…

Но вообще я счастлива, как никогда.

Со мной мой прошлый, главный кошмар и наша капризная дочь.

Что может быть лучше нашей молодой семьи?

Жизнь шла новым, быстрым ходом и только в такие моменты, когда мы наедине, она словно останавливалась.

Я смотрела на него, а он смотрел на мою грудь.

Мило, ничего не скажешь.

— Дурак, — шепчу ему укоризненно, поднимаю его голову вверх за подбородок. — Ты только об одном и думаешь.

Играю с ним.

Сама соскучилась жутко по его крепкому телу и стальному стержню, что уносит меня в нирвану.

У меня есть план, который я обязательно осуществлю на днях. Порадую его, так сказать, новым, супер-сексуальным бельём, что доставили мне ещё вчера.

— Я скоро сдохну от спермотоксикоза, — забавно капризно хнычет и кидает на меня умоляющие взгляды. — И, если ты не выполнишь свои супружеские обязанности, я тебя изнасилую. Серьезно.

Как он любит напоминать об этих обязанностях…

До сих пор не могу поверить и осознать, что я его жена, словно это все происходит во сне.

Королев сделал предложение уже через месяц, как мы вернулись из Сочи в Москву.

Мне стало немного обидно, что моя беременность, по сути, заставила его пойти на такой шаг…

И я отказала.

Ох, какое злое было у него лицо… И скандал он устроил вселенского масштаба.

Его было не переубедить, он решил. Помучила его ещё с месяц и все же согласилась.

Вообще мы решили сыграть свадьбу только после рождения ребёнка и не сразу, а где-то через полгода.

Но у меня в голове что-то щелкнуло, и мы побежали на восьмом месяце подавать заявление в ЗАГС, а расписались как раз за неделю до рождения дочери.

Не хотела я больше ждать.

— Напугал ежа голой задницей, — фыркаю я в его сторону. — У тебя у самого нет ни сил, ни времени.

— На это я всегда все найду, можешь во мне не сомневаться, — говорит он с ухмылкой на губах и пододвигается ближе, кладя наглую ручонку мне на попу. — Нужно это сделать, пока не приехала твоя мать, которая несколько месяцев будет мешать нам, шуметь.

Пальцы проворно отодвигают халат и кружат у каемки трусиков, а этот взгляд, что направлен на меня, никогда, ни с чем не спутаю.

— Наивный, — шлепаю по руке, что уже залезла, куда ей не следовало, — с ребёнком единственный секс, который тебе светит, это в тишине и под одеялом!

Дразню его и кайфую от того, как он хмурится, поджимает губы и пододвигается все ближе, почти вплотную.

Так близко, что накрывает своим тёплом, так, что сводит с ума мужским запахом.

Шепчет на ухо самоуверенным тоном, от которого мурашки по телу:

— Это мы ещё посмотрим, Королёва…

***

Сучка который день меня динамит.

Не даёт к себе прикоснуться, а я к ней и так и этак.

Играет со мной, я-то знаю, что она любит заниматься сексом не меньше моего.

Полина словно специально разжигает во мне огонь, чтобы после бурно потушить.

Но не сегодня, сегодня она не сможет от меня отделаться! Поэтому встал пораньше, чтобы повозиться с дочерью.

Дочь, капец…

Я стал отцом в двадцать один год.

Мог ли я представить, что у меня будет ребёнок так скоро? Никак нет.

Ещё и от Салтыковой, а сейчас уже Королёвой. Привязала ведьма к себе железными цепями.

Да я и сам был не против, как оказалось.

Больше скажу, я как дурак обрадовался, чего от себя даже ожидать не мог.

Когда узнал, что она беременна, меня это даже не удивило.

В последнее время я догадывался, что с ней происходят изменения. Она стала такой врединой и ещё это ее состояние здоровья, то голова кружится, то тошнит.

И, когда она злобной фурией залетела ко мне в квартиру и тыкнула в лицо тест на беременность, я был уже готов, повалил девушку на постель, даже ничего не ответив на данное заявление.

Она меня ещё долго проклинала, грозилась лишить секса навсегда. Да щас прям!

Я видел страх в ее глазах, поэтому пришлось взять все на себя. И когда мы полностью осознали, что жизнь наша поменялась, тогда я начал действовать.

Вопрос о том, чтобы расставаться с ней, я даже не рассматривал. Ещё чего. Это моя девушка и мой ребёнок.

Я люблю своих девочек до безумия, и плевать мне было на проблемы, которые все же периодически возникали.

О гульках сразу пришлось забыть, потому что не собирался оставлять Полину одну ни на минуту, а прежние друзья сразу рассосались, остались только самые преданные.

Да мне похрен было.

Когда впервые увидел Веру, то все, пропал.

По началу сына хотел, но когда взял эту маленькую кроху на руки, пусть пока еще морщинистую, со странным оттенком кожи, то осознал, это моя девочка.

Правда ни на шутку испугался ее вида, но врач объяснил, что сразу после рождения это нормально.

Она пошла в меня: цвет глаз, форма лица и губы, это прямо мое.

Жена обижается, говорит, что это нечестно, а я счастлив.

И вот сейчас, смотрю на неё, как она ворочается в кроватке, в груди так тесно становится. Всегда появляется это чувство, когда нахожусь рядом с ней.

Я никогда ее не брошу, какая бы крикливая не была и сколько бы нервов не потрепала.

Характером в мать пойдёт.

Я прям чувствовал, так что веселая жизнь только началась.

Полина говорит, это мое наказание, за все то, что я успел натворить, я с ней не согласен.

Лучшего исхода и представить нельзя.

Накрываю Веру одеялом и тихо выхожу из спальни, оставляя дверь приоткрытой, чтобы услышать, когда она проснётся.

У нас есть не больше часа.

Поэтому я как можно быстрей ищу свою пропажу в виде сукастой жены и, когда нахожу ее на кухне, то сразу скидываю с себя майку и иду прямо на неё.

— Что ты… — смотрит испуганно, но только до того момента, пока не опускает взгляд на голый торс.

Облизывает губы и отводит глаза в сторону.

Ох, наивная.

— Мелкая дрыхнет, — говорю, подходя ближе, ловлю ее прищуренный взгляд. — Я пришёл за сладким.

Ухмыляется, руки складывает на груди, догадывается, что мне нужно.

Нет, необходимо.

Иначе я точно осуществлю ночную угрозу и возьму ее силой, потому что смотреть на неё уже не было никаких сил. На сиськи эти большие и бёдра, что стали чуть шире.

Я, ей богу, помешался.

Она делала мне приятно ртом пару десятков раз за эти месяцы, но этого пиздец как мало.

Я хочу полноценного траха, как привык.

— Сладкое на верхней полке у холодильника, ты же знаешь… — говорит она хриплым голом, смотря на меня из-под ресниц.

Дальше отходит от меня, а я все ближе наступаю.

Слежу за каждым ее движением, готов прыгнуть и схватить зубами свою жертву.

— Не за таким сладким я пришёл…

Рывок и я хватаю ее за шикарный зад, приподнимаю вверх, заставляя обхватить талию ногами.

Вгрызаюсь в самый сладкий ротик. Проникаю языком, делаю движения схожие с теми, которыми буду ее брать прямо здесь.

Она уже трясётся в моих руках, скулит, просит немедленного продолжения, а я и сам не могу больше терпеть.

Пальцами ощупываю ноги и только сейчас понимаю, что она в капроновых бежевых чулках.

Вот же…

Резко сажаю ее на стол, развязываю халат дрожащими руками, отвожу полы в стороны.

Сучка решила меня соблазнить, надев на своё идеальное тело розовое нижнее белье.

— Блять, что это? Ты серьезно? Смерти моей захотела, — говорю шепотом, припадая к ее тонкой шее зубами. Покусываю мягкую кожу, пока руки уже снимают все ненужные тряпки. — Вот же гадина…

Ей ничего не нужно, чтобы заставить меня ее хотеть, нужно только быть рядом, чтобы завести меня и моего друга.

Поэтому быстро снимаю все, оставляя ее совершенно голой перед своим взором.

Ноги развожу широко в стороны, опускаю штаны вниз и сразу направляю давно готовый член в уже промокшую жену.

Делаю жесткий толчок внутрь.

— Шшш, — шипит она и бьет по плечу. — Тимур, помягче…

Но я уже ничего не слышу, ничего не понимаю.

Резкими движениями проникаю внутрь, чувствуя, как поджимаются яйца, понимаю, что кончу слишком быстро.

— Не сегодня… Я пиздец голодный, — кусаю ее за губы, задницу притягиваю ближе к себе, пока она царапает спину и хнычет. — Давай, покричи для меня.

И как только она начинает привыкать и как положено стонать слишком громко, затыкаю ей рот грубым поцелуем.

Работаю бёдрами слишком резко и отточено. Понимаю, что все, надолго меня не хватит. Но ничего, мы пойдём на второй круг.

Полина начинает дёргаться и откидывает голову, открывает глаза, в которых собрались слёзы и уже стекают по щекам.

Моя чувствительная девочка.

— Тимур… Я сейчас… Божеее…

— Можно просто… Муж, — хмыкаю и кусаю ее за плечо, сразу целую место укуса.

— Шутник…

Прибавляю темп, движения становятся менее точными, и чувствую, как Полина начинает сокращаться и давить стенками на мой член.

Этого я не могу стерпеть.

Делаю ещё несколько резких выпадов и кончаю так ярко, что в глазах начинает рябить.

Пытаюсь восстановить дыхание и в себя прийти. Голова кругом, и я бы точно упал, если бы не опирался на стол.

Притягиваю ее ещё ближе, целую соленые губы, пока она вздрагивает из-за слез.

— Эй, ты чего? — беру ее лицо в руки и поворачиваю к себе, чтобы смотрела в глаза.

— Я… Ничего… Я просто… — хлюпает носом и так пронзительно смотрит, что я и так все понимаю.

Нам не нужны вечные признания в любви, это всего лишь слова.

Главное, что мы после всего дерьма, что с нами произошло, нашли друг друга и остались вместе.

— Ненавидишь меня?

— Да… — улыбается, крепче обнимая за шею.

Глажу ее по спине, успокаиваю, хотя у самого сердце грохочет как бешеное.

Целую в любимую макушку и тихо шепчу в ответ:

— Это взаимно. Я ненавижу тебя одержимо в ответ…

Конец