50

PRO Адам

— Я рядом, — целует в висок, вздыхает. Отвожу глаза в сторону.

Такие простые слова, но именно они заставляют меня продолжать заниматься, укреплять мышцы ног. Каждое достижение — победа. Месяц назад принудили освоить костыли. Все анализы, снимки, само физическое состояние показывают, что я здоров. Чувствую себя ребенком, который только-только освоил вертикальное положение, который только научился владеть своим телом. Ходить вдоль опоры я научился, отпустить поддержку никак не получается.

— Адам Сулимович, как настроение? — к нам из кабинета выходит инструктор по лечебной физкультуре Сергей Олегович.

— Хорошее настроение, — сдержанно отвечаю, Диана закатывает глаза. Настроение у меня с утра не очень, молчаливое. Я постоянно гоняю мысль, что у меня не получается сделать самостоятельно шаги. Психолог пытается найти способы разрушить мой внутренний блок, Диана лаской, вниманием старается меня отвлечь, я сам стараюсь иногда дома отпускать опору и силиться сделать шаг. Один гребаный шаг для того, чтобы потом сделать десять.

— Я рядом, — напоминает о себе Диана, я поворачиваю голову в ее сторону, заставляю себя улыбнуться. — Потом после занятий поедем в репродуктивный центр, — дергаюсь, подаюсь в ее сторону. Впиваюсь в ее лицо напряженным взглядом, она загадочно улыбается.

— Что? — тихо спрашиваю, окидываю ее с ног до головы внимательным взглядом. Фигура не изменилась, все такая же худенькая, при мне ест хорошо, а чем она питается без моего присмотра — черт его знает.

— А чего ты напрягся? — демонстративно проводит рукой по животу, задерживает ее чуть ниже талии. Я шумно сглатываю. Секс между нами есть, мы не предохраняемся, точнее я не спрашивал у Дианы пьет она таблетки или нет.

— Ты беременна? — мне нужна конкретика. Никогда не любил строить догадки. До начала занятий еще пять минут, Сергей Олегович отошел.

— Вот и узнаем. Тест отрицательный, а у меня задержка.

— Но… — растерянно смотрю на костыли. Ребенок? На хрен ему отец-инвалид. Как я смогу уделять малышу внимание, играть с ним, учить чему-то, если мне самому нужна помощь? Хмуро смотрю на Диану, прикусываю губу.

— Все хорошо, — ласково проводит рукой по спине, трется щекой об мое плечо. Ее «хорошо» сейчас меня злит. Что хорошего? Что? Сколько у меня времени? Девять месяцев. Я хочу участвовать в жизни малыша с первого дня его рождения. Я не хочу терять время, ждать, когда он подрастет. Я и так много чего упустил с Тимуром. Сейчас мне страшно даже думать о том, что и эту кроху могу потерять.

Занятие проходит мимо меня. Все упражнения делаю на автомате. Мысли крутятся вокруг Дианы, постоянно бросаю в ее сторону серьезные взгляды. В какой-то момент я настолько погружаюсь в свои думы, смотря на девушку, что не замечаю, как отпускаю поручни и делаю шаг в сторону Дианы. Голубые глаза широко распахиваются, в них застывает неверие и потрясение. Она встает со стула, прижимает сложенные руки к груди, не отводит глаза в сторону. Еще шаг и тут ловлю себя на мысли, что что-то не так. Застываю на месте. В зале гудит только кондиционер и тишина. Не шевелюсь, скашиваю глаза в сторону инструктора, он ободряюще мне улыбается и кивает головой. Смотрю на Диану, она делает несколько шагов в мою сторону, но Сергей Олегович жестом руки приказывает ей остановиться. Между нами шагов десять. Гребаных десять шагов. Нервно облизываю губы, смотрю на пол, на свои ноги. Чувствую, как меня охватывает слабость, жгучее желание осесть на пол.

Любые первые шаги даются с большим трудом. Слишком много сомнений, страхов, боязни разочароваться. Я не исключение. Единственное, что сейчас мне помогает не струсить — это возможная беременность Дианы. Ради нее, ради будущего нашего ребенка я должен быть сильным. Сильным не только физически, но и морально, поэтому осторожно делаю еще один шаг. Потом еще один, так не спеша дохожу до своей малышки. Она не выдерживает и со слезами обнимает меня, утыкается лицом мне в грудь. Я обнимаю ее, глажу по спине, прячу свое лицо в ее волосах, скрывая свои слезы, которые мне в общем-то не к лицу.

— Я знала! Знала! — шепчет Диана, сжимая на спине футболку, прижимаясь сильнее ко мне.

— Что ты знала, солнце мое? — беру ее зареванное лицо в ладони, заглядываю в голубые глаза.

— Прости, Адам, что соврала, но это ложь во спасение.

— Ты о чем?

— Я поговорила с твоим психологом.

— И?

— Я не беременна, Адам. Это ложь, чтобы вывести тебя из апатичного состояния.

— Апатия? Я вообще каждый день занимаюсь!

— Физически — да, головой — нет. Нужно было как-то разрушить твой блок, пришлось действовать вот таким кардинальным способом, но ведь помогло! — робко заглядывает мне в глаза, я по идеи должен чувствовать себя задетым, что обвели вокруг пальца, но не злюсь. Усмехаюсь, ласково провожу пальцем по щеке.

— Раз это ложь, тогда следует подумать, как все сделать по правде.

— Ты хочешь ребенка? — шепотом спрашивает Диана.

Ее глаза, которые меня покорили, чисты, наполнены любовью. Я не знаю, как там складываются отношения у Дани и Альбины, какие были чувства у Лизы и Артема, мне не очень интересно, как живет Эдик со своей женой. Это не мое, это со стороны. Мое вот здесь, рядом, я ее держу сейчас в своих руках. Именно Диана дала мне понимание любимого плеча. Именно она показала мне настоящее значение «и в горе, и в радости». Она сделает все, что в ее силах, даже больше, чтобы я выздоровел. Она выслушает, поймет все, что скажу, ничего против не произнесет. Крепче сожмет руку, давая понять, что при любом раскладе будет рядом. Она любит, люблю ее. И теперь знаю, что наше счастье состоит вот из этих моментов, которые ни за что не купишь за деньги.

— Хочу. От тебя хочу очень много детей.

— Мальчика и девочку?

— Как ты сама пожелаешь.

— Я хочу мальчика и девочку.

— Хорошо. Пусть будет так, как ты решила, я максимально приложу к этому усилия, — осторожно целую ее в губы, не провоцирую на дальнейшие действия, ибо не то место, не то время. Диана судорожно вздыхает, счастливо улыбаясь.

— Я люблю тебя, Адам, — улыбаюсь ей, в ответ ничего не произношу. Слова — ерунда, главное отношение, главное то, что она знает о моих чувствах. Она знает все, о чем я молчу, потому что понимает меня без лишних объяснений, ее не нужно убеждать в искренности моей любви. Не знаю, за что она мне дана, но знаю, что ни за что ее не отпущу.

**

Спустя пять лет.

— Папа! — по тропинке от дома навстречу босиком бежит черноволосая девчушка, измазанная вся мороженым и клубникой. Подхватываю малышку на лету, кружу, она заливисто смеется, откинув свою голову назад.

— Адам, прекрати! Она только что поела! — из-за угла дома появляется Диана, держа на руках годовалого малыша. У него, как у девчушки черные волосы, у обоих, как у матери, насыщенно голубого цвета глаза.

— Привет, солнце, — нагибаюсь к Диане, целую в губы. Поцелуй мог бы продлиться дольше, если бы ревнивица на руках не стала настойчиво поворачивать мою голову в свою сторону, прижимается своими сладкими губами к небритой щеке, морщится.

— Она соскучилась по тебе. Как прошла командировка? — чмокаю малышку в щеку, после этого смотрю на Диану долгим взглядом. Она не выдерживает, переключается на сына, убирает его палец изо рта.

— Мими идет! — дочка на руках начинает ерзать, как только на крыльце дома появляется Мила, наша няня. Отпускаю малышку, Диана передает сына подошедшей няне, берет дочь за руку и уходит в дом. Как только мы остаемся одни, заглядывает мне в глаза. Я вижу ее немой вопрос, поджимаю губы, вздохнув, тру переносицу.

— Ты выкупил все же все акции? — не спрашивает, утверждает, вопрос для формальности.

— Да. Выкупил.

— И что теперь?

— Ничего.

— Адам!

— Диана! — изгибаю бровь, она вздыхает, я все же делаю исключение. — Это было ожидаемо. Думаю, что Макаров ждал этого.

— Прошло пять лет. Он мог подумать, что ты забыл, пожалел, простил.

— Простил? Ты серьезно? — смеюсь, Диана отводит глаза в сторону. Обхватываю двумя пальцами ее за подбородок, заставляю посмотреть на себя. — Такое не забывается, Диана. Он знал, что я это не спущу ему с рук. Я просто в отличие от него действовал более гуманно, подумаешь, выкупил его бизнес.

— И что теперь будет с ним?

— Мне все равно. Я не должен думать о том, что будет с ним, как он не думал обо мне, когда по его указке ломали мне ноги. И надеюсь, вспомнив об этом, ты не будешь его жалеть. Хорошо? — она кивает головой, недовольно поджимает губы.

Знаю, что по натуре Диана добра, готова прощать обидчиков, даже врагов, я таким отношением похвастаться не могу. Мне хотелось уничтожить Макарова, стереть его и его сынка в порошок и пустить по ветру. Что я и сделал в переносном смысле. Выкупил его бизнес, его долги, его недвижимость, оставив только деньги на счетах. Обычному человеку со скромными запросами хватит оставшийся бюджет года на три, Макарову, его сыну и жене дай бог хватит на полгода. Чем он будет потом жить, меня не волнует. Его имущество позже продам, кому-то просто так отдам, себе ничего не оставлю. Не хочу ничего иметь от этого человека, хватит шрамов на ногах, которые из принципа не удаляю пластикой.

Правду от Дианы не скрывал. Когда зашел разговор о том, по чьей вине меня обездвижили на время, сообщил имя и ей, и Щербакову. Так как Денис мой тесть, я предоставил ему выбор: либо мир, дружба, жвачка с Макаровым, либо любимая дочка, обожаемые внуки и раздражающий зять. Выбор Щербакова очевиден.

Женился на Диане сразу же, как только почувствовал уверенность в своих ногах, не бегал, но довольно твердо стоял и медленно ходил. Свадьба была очень скромной, для очень узкого круга людей, посторонних и лишних не было на моем личном празднике. На годовщину брака любимая жена сообщила, что ждет ребенка. Родилась Ева. Именно такая, как мы ее и загадывали: черноволосая, голубоглазая любимая егоза и хохотушка. Год назад Диана подарила сына. Долгожданного для меня мальчика.

Я люблю своих детей одинаково. Стараюсь любить, никого не выделяя, но все же к Марку у меня более трепетное отношение, чем к Еве. Словно я через него извинялся перед Тимуром. Недавно, побывав на могиле сына, меня окончательно отпустило. Я больше не испытывал чувство вины, не просыпался с ужасом в голове, с немым криком. Успокоился. Забыть — не забуду, но теперь в мою жизнь вернулся Новый год и все, что связано с этим праздником. И все благодаря любимой жене.

— Адам, — Диана обнимает меня за руку, смотрит снизу-вверх. — Я очень по тебе соскучилась.

— Очень сильно? — глаза опускаются на вырез топа, облизываю губы. Грудь с рождением детей у жены стала побольше, она сама по себе округлилась, теперь глазам приятно и рукам. По поводу худобы я больше не заикаюсь, хотя пару килограмм ей не помешало бы.

— Хочу тебе кое-что показать, — тянет в сторону дома, загадочно улыбается — Только это кое-что находится у нас в спальне.

— Ммм, звучит заманчиво, — улыбаюсь, сердце екает, память услужливо напоминает мне о том, что своему счастью я обязан своей одержимости. Когда-то думал, что все между нами ограничится сексом, теперь понимаю, что фраза «и умерли они в один день» меня вполне устроит. Крепче сжимаю ее ладонь. Знаю, до последнего буду ее держать за руку, никогда не отпущу.

Моя и точка.

Конец