10

PRO Диана

- Вот скажи мне, почему симпатичные мужики все уже пристроены?

— Как говорила одна телеведущая, их еще щенками разбирают, — смеемся с Линой, заходим в отдел косметики.

— Я вот чую быть мне одинокой стервой.

— Почему ты так решила? Ты очень красивая девушка, — ободряюще смотрю на подругу. Лина девушка с формами плюс, и мне безумно жаль, что мужчины смотрят на внешность, фигуру, потом уже заглядывают в душу.

— Мы с тобой, как герои сатирического рассказа Чехова «Толстый и тонкий», только местами надо поменяться.

— Дурость все это, — отмахиваюсь, подхожу к витринам, которые ближе к выходу. Бесцельно разглядываю баночки-скляночки, не ища ничего конкретного. Вдруг возникает ощущение взрывной волны, меня словно мысленно отбрасывает в сторону, заставляя вскинуть голову. Непонимающе рассматриваю толпу людей в торговом центре, ища причину такого мощного взрыва внутри себя. Влюбленные парочки, семейные пары с детьми, толпа молодежи, подружки-девчонки, мужчины… Возвращаю взгляд к мужчинам, идущих в отдел напротив. Я забываю о Лине, иду на противоположную сторону, покинув магазин. Возможно ли узнать человека в толпе? Возможно, теперь знаю наверняка. Эту подтянутую фигуру, эти широкие плечи, эти темные волосы — малая часть того, что запомнила навсегда. Я помню и глаза цвета черного кофе или выдержанного коньяка.

— Адама Сулимович, добрый день! — девушка-консультант лучезарно улыбается, светясь всем своим видом. В груди что-то колет, неприятно так, неожиданно и беспричинно.

— Добрый день, Кира, — его голос пьянит меня на расстоянии. Чувствую притяжение, нити, тянущие меня к нему. Он поворачивает голову в мою сторону, сбиваюсь с шага и испуганно замираю на месте. Смотрим друг другу в глаза, взгляд его зажигается, обжигая меня.

Приподнимает один уголок губ, опуская взгляд на прилавок, перед ним выставили несколько образцов наручных часов. Я уже смелее подхожу к нему. Смотрю на часы, беру в руки классические с золотыми стрелками и цифрами, с коричневым ремешком.

— Мне нравятся эти, — протягиваю Адаму свой выбор, он осторожно берет часы, прикладывает к запястью. У него очень красивые руки. Вряд ли эти пальцы раньше сбивались в кровь, ломали кому-то носы, сдвигали с места челюсти.

— Мне тоже нравятся. Беру, — отдает часы девушке. Отворачивается от нее, полностью переключившись на меня. — Хотел извиниться, что спешно вас покинул, не проводив.

— Ничего страшного. Я очень признательна, что ваши люди починили мою машину.

— Больше никаких поломок не возникло?

— Нет, я буквально вчера отвозила свою машину на СТО и все там проверили, долили масла.

— Чудесно. Может выпьете со мной чашечку чая, если свободны? — его вопрос звучит совсем не вопросительно, скорей утвердительно, просто из вежливости задает его мне. Телефон пиликает в руках, я смущенно бросаю на Адама взгляд, снимаю блокировку с экрана.

«Дерзай, детка. Кажись, поцелуй под омелой имеет последствия и магическую силу», — слова подруги, как благословение.

— Я свободна, — прячу мобильник в сумочку. Вздрагиваю от волнительной дрожи, смело выдерживая пристальный взгляд карих глаз. Адаму протягивают пакет с логотипом магазина, мы вместе выходим из магазина, сразу же перед нами возникает Иван. Приветливо ему киваю, он сдержанно отвечает кивком, забирает пакет и растворяется в толпе, словно его и не было.

— Как прошли ваши новогодние каникулы? — Адам отодвигает для меня стул, обходит стол, садится, беря меню в руки.

— Ездил к родственникам. Работал.

— Наверное, хорошо отдохнули среди родных?

— Всего лишь побыл три часа. Я не люблю эти посиделки за столом.

— Я заметила, — устремляет на меня будоражащий взгляд. Прячусь за папкой меню. К нам подходит официант. Я заказываю салат и рыбу с овощами на гриле. Адам берет себе прожаренную говядину и овощной салат. Ему черный кофе, мне зеленый чай.

- Как вы провели праздники? — ставит локти на стол, скрепляет руки в замок, скрыв свои губы.

— Как обычно. Читала книги, гуляла с папиными собаками. У него хаски. Тоже работала.

— Звучит немного скучно для вашего возраста.

— А вы так говорите, словно между нами разница в тридцать лет, нас разделяет эпоха и названия страны, в которой родились.

— Именно, я рожден в Советском Союзе, а вы уже в капиталистической России.

— При этом мне с вами немного волнительно, но нет ощущения этой пропасти, которой пытаетесь напугать, — выпалив свою честность, краснею, радуясь, что нам несут наш заказ, можно минут десять помолчать. И мы молчим десять минут, даже больше. Я не смею смотреть на Адама, хочется отмотать время назад и промолчать.

— Не хотите после нашего обеда поехать в галерею Суханова?

— Кирилла? — боже, он действительно может различить Мане от Моне? И действительно разбирается в художественных картинах?

— Я там еще не был, но мне рекомендовали его посетить.

— Он талантливый художник и замечательный человек.

— Вы с ним знакомы?

— Поверхностно. Я с удовольствием поеду и еще раз посмотрю на его работы.

— Буду рад такой компании, — склоняет голову на бок, я смотрю на его губы. Сердце взволнованно колотится в груди, отвожу глаза в сторону. Чувствуется между нами напряжение, но не то, что возникает, когда сказать нечего, а то, которое рвет нервы, спутывает их в сложный узел. Обед наш завершается говорящим молчанием, когда слова совсем не нужны. Кидаем друг на друга взгляды, в моем интерес, любопыство и желание вступить на тонкий лед отношений, его взгляд тяжелый, дурманящий голову, обещающий нечто такое, о чем я нигде не читала и не имею представление.

— У меня пальто в гардеробной, — Адам стоит рядом, можно протянуть руку и прикоснуться к нему. Он в голубой рубашке, ворот расстегнут, я вижу смуглую кожу. Стискиваю кулаки, впиваясь в ладонь ногтями, это помогает прийти в себя.

— Пойдем, заберем его, — кладет руку мне на талию, я поворачиваю голову, сжавшись от этого контакта. — Расслабься, не съем, — шутит, только глаза обещают мне, что при первой возможности проглотит меня и не подавится. Можно быть девственницей, но во времена доступного интернета безграмотной на тему секса оставаться невозможно. Жар от его ладони расползается по всему моему телу, наполняя меня томлением, предвкушением.

Мы не доходим до гардеробной. Мы оказываемся на пожарной лестнице. Я прижата к стене, смотрю на губы Адама, которые совсем рядом. Его дыхание опаляет мои щеки, замирает на отрытых губах.

— Просто скажи «нет», — шепчет, расставив руки по обе стороны от моей головы, тяжело дыша. Что я скажу? В голове четко и понятно звучит ответ, он совпадает со словами Адама, но вот вторая часть меня толкает на этот риск, на это безумие.

— Да, — обмирая от страха перед неизвестностью, еле произношу. Он не шевелится, кажется не услышал мой ответ, но в следующее мгновение его губы накрывают мой рот. Со вздохом приоткрываю губы, стремясь как можно больше получить, чем дают. Его грудь впечатывается в мою грудь, обхватывает одной рукой мой затылок, фиксируя его. Язык дерзко врывается в рот и переплетается с моим. Поцелуй робости и искушенности. Невинности и опытности. Ноги слабеют, хватаюсь за плечи, прикрывая глаза. Он… невозможно подобрать слова, просто хочется, чтобы этот поцелуй никогда не прекращался, а рука, сползающая с лопаток вниз, продолжала поглаживать мою спину сквозь ткань платья.

Его запах забивает мне нос, я ничего не чувствую кроме его терпкого парфюма. На языке только его вкус, мужской такой вкус. Тело подрагивает от каждого движения его ладони, вторая продолжает все еще сжимать мой затылок. Адам медленно отстраняется, заглядывает мне в глаза демоническим, черным взглядом. Завороженно смотрю, совершенно не понимая, что меня сковывают невидимыми цепями, что на мне ставят клеймо собственника.

— Я думаю, что поездку в галерею стоит отложить, — глухо произносит, убирая руки в карманы брюк, делая шаг назад. Я растерянно моргаю, совсем не понимая, как дальше себя вести. Делать вид, что поцелуя не было? Приглаживаю волосы, рассматриваю бетонный пол лестницы, провожу пальцами по губам. Меня довольно грубо берут за подбородок, поворачивают лицо. Карие глаза всматриваются, вчитываются в меня. Большой палец очерчивает нижнюю губу, спускается к подбородку.

— Тебя отвезти? — отметает «вы» в сторону, после произошедшего оно и ни к месту. Мотаю головой, вынуждая убрать руки с моего лица.

— Нет. Я приехала на машине, — мне хватает сил отойти от Адама, вырваться из поля его мощной энергетики. Как только перестаю ощущать силу его давления, свободно делаю вдох. Еще раз приглаживаю руками волосы, не смотрю на мужчину, торопливо выхожу с пожарной лестницы. Задерживаюсь буквально на минуту, до дрожи в коленках хочется вновь попасть в плен к Адаму, но заставляю себя идти вперед. Все же стоит прислушаться к разуму, слишком это… мощно. Страшно. На уровне подсознания понимаю, что мне действительно стоит держаться от Адама подальше, послушаться папу и по возможности больше с этим человеком не сталкиваться. Кто знает, отпустит ли он в следующий раз, захочу ли я уйти.