Глава 21

Я демонстративно возвращаюсь на рабочее место. Нервно вздыхаю, провожу ладонью по волосам и одёргиваю низ юбки. С самого утра меня преследовало какое-то странное чувство.Я нутром чуяла - что-то здесь не так. Эрнест выглядел слишком довольным и счастливым.Таким, словно пропасть, сотканная из вихрей прошлого, давно осталась позади. Будто ни Леон, ни брачный контракт его не беспокоили.И это, откровенно говоря, настораживало. Увы, не зря.Я недоуменно поджимаю губы и прочищаю горло. Жду его прихода, мыслями возвращаясь ко вчерашнему дню. Почему, когда мы одни, между нами возникает странная связь, которая с чудовищной силой тянет нас друг к другу, но, стоит нам выйти за порог дома и столкнуться с другими людьми, как тонкая нить доверия, сцепляющая намертво наши души, тут же обрывается? Хлёстко бьёт по нервам и чувствам. Рубит на части без видимых причин.Господи. Я до последнего отвергаю догадку об измене. Не хочу сломаться вот так - на людях.В пустом кабинете. Совсем одна. Без семьи, но со штампом в паспорте.Я знаю, что моего мужа хотят многие. Ради власти. Денег. Статуса. Авторитета. Ради сотни «плюшек», способных резко повысить их уровень жизни.Но он выбрал ту, которой недостаточно богатства, роскоши и внешнего лоска. Нет. Мне, глупой дурёхе, нужны чувства. Настоящие. Верные. Сильные. Достойные - не имитация. Чтобы нежность разжигала кровь, привязанность гоняла ток по венам, а губы «пробовали» на вкус лишь одно имя.Черт возьми. Надеюсь, он это понимает. Иначе я возведу свою гордость в культ. Поставлю себя на первое место. И разведусь, чего бы мне это ни стоило, потому что я - не средство для удовлетворения его потребностей.Внезапно по телу пробегает озноб. Знакомый аромат заполняет комнату. Вынуждает прикрыть глаза, жадно втянуть носом воздух и решительно встретить его властный взгляд.Забавно. Эрнест ни слова не сказал, пока мы ехали на работу. Ему ничего не стоило обронить пару слов и предупредить меня о том, что работать придётся в его кабинете. Под четким присмотром и с удобным радиусом доступности.Но он молчал. И, зная Мальдини, не просто так. Наверняка предугадал мою реакцию и решил подослать свою сотрудницу. Понимал, что с ней я скандалить не буду. Ведь зачем ссориться с человеком, который просто выполняет чужой приказ, если я могу обратиться напрямую к начальнику?К мужу, любящему всё усложнять.Я иронично приподнимаю бровь, разглядывая его застывшую позу. Руки в карманах, спина прямая. В глазах прячется кромешная тьма. От напряженной фигуры исходят волны угрозы и силы.Первой нарушаю тишину:Доброе утро, господин Эрнест. Чем обязана вашему визиту? - усмехаюсь и хмыкаю, заметив резкую смену его настроения.Доброе, Эсмера, - подчеркивает личное обращение и недовольно щурится, - что ты здесь делаешь?- А что не так? Где я должна быть? - невинно уточняю.

- В моём кабинете. А еще лучше  - в моей постели. Чтобы я не мечтал прибить каждого сотрудника мужского пола, - низкий баритон вызывает дрожь по позвоночнику.Я пренебрежительно морщусь, встаю с места и закрываю дверь за его спиной. Мне и так достаточно косых взглядов, еще не хватало, чтобы наши реплики переходили из уст в уста.- Прекрати. Мы с тобой уже говорили об этом. Я хочу продолжить свой проект. И ни за что не передумаю. Ты с этим согласился.- Я помню. И, как видишь, ничего тебе не запрещаю, - пожимает плечами и кладёт ладонь на талию, прижимая меня к себе. Хищно щурится.- Да. Не запрещаешь, но делаешь всё для того, чтобы я сама добровольно отсюда ушла, щеки полыхают от злости.- Интересно, - дерзко улыбается, - и что же я делаю?- Ты унижаешь меня, Эрнест, - прочищаю горло и крепко стискиваю пальцы на его руке, своим показательным отношением и публичными прикосновениями. Вот, например, зачем ты при всех поцеловал меня на первом этаже? Для чего эта показуха? Зачем переместил моё рабочее место в свой кабинет? Чтобы сотрудники гадали, чем мы заняты, и не входили без стука?- В своей компании я могу делать всё, что захочу. Почему я должен сдерживать себя? невозмутимо продолжает. - Ты - моя жена. И все об этом знают. Что странного в моём поведении? В желании всегда иметь тебя рядом с собой?Смотрит холодно. Со снисходительной усмешкой.- Ничего странного, если это происходит за пределами компании. А не с целью как-то выделить меня на фоне других. После такого отношения люди будут считать, что ты нетрезво оцениваешь мои навыки. Потрудись держать свои руки при себе и придерживаться профессиональной этики.На мгновение он теряет привычную невозмутимость и хмурится. Осторожно касается губами моей щеки, отчего я покрываюсь багровым румянцем. Кровь бросается в голову. Здесь очень душно. Воздух сгущается с невыносимой скоростью.- Чёрт. Как с тобой сложно. Другая бы на твоём месте сидела дома, тратила деньги на шмотки и с трепетной радостью ждала меня у порога.Заведи себе собаку. Или «другую», если что-то не устраивает, - резко отхожу в сторону, сбрасывая его ладонь.Тело покалывает от цепкого взгляда, ощутимого каждой клеточкой кожи. Неимоверная тяжесть прижимает к полу, и, чем дольше я этому сопротивляюсь, тем сильнее разгорается и без того бушующий пожарЭрнест хватает меня за локоть. Придвигает к себе, заставив почувствовать бурлящую в мужском теле агрессию.- Откуда такие мысли? По-моему, я очень долго вчера доказывал тебе, что никакие другие девушки меня не интересуют.Вчера, возможно, так и было. Но я не могу выбросить из головы слова Леона. Они засели в моём мозгу так прочно, что лишь распаляли гнев и досаду.

- Не переводи тему, - резко меняю тон на более покладистый, понимая, что упрёками ничего от него не добьюсь. Вот дождусь завершения рабочего дня и сама всё узнаю.- Хорошо, сокровище моё. Я тебя услышал. Больше трогать не буду, - хриплый голос царапает слух, - только не жалуйся потом, что я не даю тебе выспаться,- торжествующе улыбается и влажными губами касается мочки уха.

- Не буду, - нервно кусаю губы, поймав его горящий взгляд, - спасибо. Это правда очень важно для меня.Отстраняюсь, подхожу к столу и спокойно уточняю:- Так я могу остаться здесь?Раздается ироничный смешок. Эрнест лениво роняет:- Ни за что. Я пообещал не прикасаться к тебе. Остальное даже обсуждать не намерен. Ты будешь работать в моём кабинете. И точка.Я раздраженно передергиваю плечами и в сердцах бросаю:- Тебя вообще не волнует, что так нам будет неудобно? - пытаюсь найти другие аргументы. У тебя постоянные встречи, и моё присутствие на них просто неуместно.- Почему? - сухой вопрос.- Что почему? - невольно ёжусь и взмахиваю кистями, стряхивая дрожь. С трудом подавляю желание наброситься на него и хоть какими-то активными действиями достучаться до голоса разума.- Почему противишься? Не хочешь, чтобы нас видели на людях? А, может, не хочешь, чтобы кто-то конкретный видел нас вместе? - сжимает руки в кулаки. Почти трясётся от жуткой ярости.Зло шипит: Мне стоило его уволить.Я пытаюсь перебить Эрнеста, но тот прикладывает палец к моим губам и качает головой. Тихо продолжает:- Я знаю, что тебе на него наплевать. По крайней мере, ты так говоришь. И я страшно хочу тебе поверить, но это не отменяет того факта, что этот сукин сын тебя не забыл.- Да с чего ты взял? - задаю роковой вопрос. - У него есть невеста, а у меня - муж.- А, то есть теперь мы дружно сделаем вид, что в коридоре он тебя не трогал?Проклятье. Как Мальдини узнал об этом?- Что? - ошарашенно выдыхаю. - Ты следил за мной?Качает головой и грозно рычит:- Нет. Я еще не пал так низко, но уже в шаге от этого, - тёмные волосы падают ему на лоб, усиливая выражение свирепости.Он загоняет меня в угол. Плюёт на все приличия и прижимает к стене, горячей ладонью обводя контуры тела. Я рефлекторно сглатываю и кусаю губы. Упрямо молчу, взбешенная диким коктейлем чувств.Эрнест хрипло роняет:

- Когда мы с тобой приехали в компанию, мне сообщили о технической неисправности в системе видеонаблюдения. Я отвлекся и решил лично проверить. Захожу на пост охраны и, о чудо, вижу удаляющийся силуэт самой прекрасной жены на свете, - желчно выплевывает последнюю фразу и недобро прищуривается, - а рядом с ней причину моей ярости.Отморозка, ради убийства которого и в тюрьму сесть не жалко.Резко перебиваю:- Прекрати. Хватит паясничать.- Не моя проблема, что твой бывший был крайне скуп на комплименты, - грубо отрезает, Леон настолько туп, что бросил тебя ради интрижки с богатой наследницей. Потом его видимо, совесть замучила, раз он сбежал в соседний город и перевелся в другой университет.Но это уже мои догадки. Я подозреваю, что очень его переоцениваю. Таким куском дерьма еще надо постараться быть.Сердце замирает. чувствую почти физическую боль от невидимых гвоздей, вколачивающихся в душу. Тешить себя надеждами и придумывать красивую версию событий было так легко и сладко. От этого острые лезвия правды со всей дури безошибочно определяют самое болезненное место и быстро бьют. Режут, лишая кислорода. Лишь усиливают шок.По спине бегут мурашки. Жуткий холод ползёт по спине и быстро пропадает, стоит Мальдини крепче прижать меня к себе.Я растерянно смотрю на него и замечаю, что он сам удивлен. Эмоции выводят на чистую воду.Подливают огонь в котёл зверского разочарования. Как же не вовремя! Как горько. Жестоко. Обидно.Вокруг нас надрывно скрипит звенящая тишина. Немой крик ломает барабанные перепонки.Забавно. Обычно только девушек обвиняют в меркантильности, а тут такой сюрприз. Леону меня было недостаточно. Он решил, что достоин большего. Лучшего.Как год-то продержался? Чего ради терпел молодую девчонку, у которой ни гроша за спиной?Ждал удобного варианта? Развлекался, ужимая мой мир до рамок своей личности?Я, конечно, знала, что он честолюбив и амбициозен, ведь Леон множество раз делился со мнои своими планами и всегла включал в них меня.Очередная ловушка. Быстрая подсечка и улов на леске. Розовые очки слетают с болью. Заставляют мгновенно протрезветь.Как давно? - сипло спрашиваю.- Что давно? - смотрит с тревогой, резко растеряв былой пыл.- Как давно ты знаешь? - горько усмехаюсь.Как же нелепо я выгляжу в глазах Мальдини. Теряю рассудок из-за отношений, которым давно наступил конец.Нет. Даже не так. Я схожу с ума от осознания собственной глупости. Пока я целый год ждала Леона возле моря, цеплялась за ниточки, подпитывала надежду и хранила в сердце тёплый запах цитруса, он бездумно развлекался с другими женщинами и, возможно, ни разу обо мне не вспоминал.

Я правда окончательно его отпустила. Выплакала всю боль и пошла дальше. И потому острое чувство потерянного времени так внезапно обрушивается на мои плечи океаном негодования.Жуткое опустошение обволакивает нервы, провоцируя необъяснимую горечь.Мне плевать. Это было давно. Но я не могу отделаться от желания прямо сейчас утопитьЛеона в луже дерьма. Медленно, со вкусом.Беспощадно и навсегда.Хриплый голос Эрнеста резко возвращает меня в реальность:- Я знаю об этом с самого начала. Я всех проверяю, а уж потенциального мужа родной сестры и подавно. Досконально изучил, - грубые тиски сменяются нежными поглаживаниями,- могу показать фотографии. В сети их уже нет, но я сохранил.Он ласково шепчет, убирая волосы со спины:Прости. Я не хотел, чтобы ты узнала. В твоей жизни и так много потерь. Я не хотел, чтобы ты разочаровалась в первой любви.- Не нужно фотографий. Я тебе верю, - доверчиво льну к его груди.Колко замечаю:- Ты полжен был сказать мне раньше.- Чтобы Я бы не чувствовала себя такой тупой, - усмехаюсь, скрывая обиду, - и потребовала бы его увольнения.- Вот чёрт, - облегчённо смеется и выдыхает в губы, - предложение всё еще в силе. Я могу хоть сейчас вышвырнуть его отсюда, если тебе неприятно.

- Не стоит. Он ведь хороший специалист?Раздражённо прищуривается. Честно отвечает:- Увы. Один из лучших.Тогда пусть остаётся. Он не настолько меня волнует, чтобы идти на крайние меры и корыстно пользоваться твоим положением.Отстраняюсь, выравниваю дыхание и озадаченно уточняю:Почему ты позволяешь ему быть с Беатрис? Раз всё знаешь, должен понимать, какой он чеповек.- Я пытался поговорить с ней и образумить. Даже показал фотографии, но она обвинила меня в том, что я слишком контролирую её жизнь. Сказала, что прошлое Леона никак не отразится на её любви к нему, - сжимает руки в кулаки и скалится, - моя сестра слишком упряма.- Может, я с ней поговорю?Нет. Поверь, я десятки раз открывал ей глаза на правду, но это бесполезно. Пока сама шишек не набьёт и не убедится на собственном опыте, не поймёт.- Узнаю породу Мальдини, - язвительно хмыкаю.Тут же получаю за дерзкие слова. Эрнест стремительно хватает меня за талию, поднимает и сажает на стол, впечатывая в себя. Сводящим с ума голосом шепчет:Никакого уважения к мужу, - накрывает плечи горячими ладонями, - по сравнению с тобой мы вообще безобидные.Нет, Эрнест, - рефлекторно выгибаюсь и отпихиваю его в сторону. Вдруг кто-то зайдёт и увидит нас в таком двусмысленном положении? - Отпусти. Не здесь.Поправляю одежду, тщетно выравниваю пульс и тихо выдыхаю:- Властность и деспотизм у вас в крови. Это ты не можешь отрицать.- Не могу, однако с тобой я не показываю и половину этих качеств, - хриплый баритон вызывает судорожную дрожь.- Так я тебя приручила? - хитро прищуриваюсь.Мы обмениваемся шутками, специально отгораживаясь от серьёзной темы. Бежим друг от друга, находясь на предельно близком расстоянии. На какой-то короткий миг я даже чувствую неловкость, вспоминая характер Мальдини. Тяжёлый, вспыльчивый и властный. Он меня и отпугивал, и притягивал.Вызывал уважение и оторопь. И если раньше я хотела бежать без оглядки, то сейчас ощущала такой уровень защиты и спокойствия, что это невольно настораживало.Если Леон сказал правду, я просто сгорю. Потухну, как фитиль угасающей свечи. Без надежды вновь почувствовать зверское тепло и ласку языков пламени.

Уже жалею, что задала этот вопрос. Эрнест слишком долго молчит. Пожирает меня глазами.Наконец он говорит:- Ты не приручила, а встала рядом. На равных, - тщательно подбирает слова, - если бы кто-то из нас подчинился другому, это были бы уже не мы.Но разве я не проиграла, когда вышла за тебя замуж? - гулко сглатываю, борясь со смущением.- Я ведь сдалась. Приняла твои условия.Слово «покорилась» повисло в воздухе. Я не нашла в себе сил произнести его вслух.- Глупая, - хрипло бросает, - ты сделала меня самым счастливым мужчиной. И, если уж копать глубже, я первым признал зверскую зависимость от тебя. Так кто из нас проигравший?Ладонью невесомо касается волос. Очерчивает контур губ и едва слышно говорит:- Я хотел бы, чтобы мы начали по-другому, но история не знает сослагательного наклонения.Непривычная ласка, приятное поглаживание по лицу и чистый, откровенный взгляд вводят меня в ступор. Яркий румянец на щеках выдаёт смущение. Я осторожно выбираюсь из его объятий, чтобы с головой не погрузиться в этот теплый момент и не забыть о предупреждении Леона.Быстро перевожу тему:- Рабочий день давно начался. Может, пора приступить к работе? - рефлекторно сглаживаю холодный тон. - Начальники вправе опаздывать, а вот их бедные сотрудницы не могут позволить себе такую роскошь.В его бледных глазах пляшут смешинки. Эрнест терпеливо ждёт, пока я возьму сумку, и открывает передо мной дверь. Придерживает за локоть и насмешливо шепчет:Не переживай. В случае проступка твой начальник придумает какое-нибудь приятное наказание.Я прикусываю щеку изнутри, чтобы скрыть улыбку, и шутливо толкаю его в грудь.Впереди самое неприятное - ожидание правды.