Глава 27
Делаю рваный вздох и шумно выдыхаю. Голова трещит под давлением сумасшедших новостей. Я пытаюсь усмирить бешеное сердцебиение, грозящее сломать грудную клетку, и смотрю на дом сквозь пелену. Мысли путаются и щедро обливают кислотой. Адреналин сжигает начисто.Я не знаю, что буду говорить. Изо всех сил убеждаю затуманенный разум - это сон. Правда слишком аномальна, чтобы в неё поверить.Но тщетно. Слова Эрнеста за считанные минуты душу вывернули и лишили покоя. О сне и заовении можно только мечтать.Мотаю головой и несколько раз веду плечом. Злость струится по венам и горьким комком оседает в горле.Боже. Никогда бы не подумала, что я смогу так сильно кого-то возненавидеть. Особенно родного отца.Больше нельзя тянуть. С каждой секундой становится только хуже. Я смертельно хочу сбежать. Вернуться домой, утонуть в теплых ладонях мужа и впитать в себя его силу и стержень. Потому что я окончательно ослабла и устала держать лицо.Горько хмыкаю, поймав крамольную мысль тот, в котором я выросла, потерял весь свой шик.А дом Мальдини и правда стал моим домом. Вот смотрю на родные стены и покрываюсь ледяной коркой. Это место насквозь пропитано ложью. Здесь нет тепла, любви и уюта, к которым я привыкла. Всё фальшиво. Это - тюрьма, а не островок счастливой семьи.За ниточки-то тянул вовсе не Мальдини. И не он цепями сковал.Подхожу к порогу и стучу. Настойчиво бью по деревянной двери ладонями, специально царапая костяшки и испытывая мрачное удовлетворение. Боль пронзает руки и помогает выровнять дыхание. Прекрасно заглушает крик, никем не услышанный.Раздается шорох ног. В проеме появляется совсем не тот человек, которого я ждала.- Мама?Глаза расширяются от ужаса. Воспоминания безумным вихрем взрывают голову.Нет. Только не это. Я не выдержу.Ногтями впиваюсь в ладони и выдавливаю слабую улыбку.Отец дома?Да. Теперь только так. Меня коробит даже от официального «отец», потому что Гаспаро потерял право считаться таковым. И, как оказалось, очень давно.Нет. Он уехал.Мне горько видеть, что за такой короткий срок она резко поседела. Каштановых прядей почти не осталось.- Скоро вернется?Ёжусь от дискомфорта. Мы говорим, как незнакомки, которые впервые встретились.
Усилием воли держу дистанцию. Знаю, что она не одобрит порыв тоски с моей стороны. Отец всегда был для неё законом. Она не посмеет ослушаться его слова. Наверное. Его с самого утра нет.Отводит взгляд. Опускает голову, превращаясь в бледное подобие той яркой женщины, что я знала.Тихо бормочет.- Ральда, мне жаль.Киваю. Беспомощно развожу руки, выражая немое согласие.- Этот с тобой? - спрашивает еще тише. Понижает голос до предельного минимума.Я усмехаюсь. Вот, как она называет человека, который поймал меня у самой пропасти. Этот- Нет.Не скрывает облегчения. Выпрямляется, тревожно разглядывает улицу и неуверенно подаётся ко мне.- Хорошо. Я рада, что ты в порядке.На языке назойливо вертится - откуда тебе знать. Ты выкинула меня из своей жизни и наивно думаешь, что сожалениями сможешь задавить чувство вины.Но это не так. И всё же я не берусь судить. Слишком остры воспоминания о безмятежном детстве. Не мне её порицать. Как оказалось, я и сама на многое способна.И это просто чудо, что тернистый путь вывел меня к свету.Мама берет мои руки и трепетно их сжимает. Её взгляд полон глухой боли.- Дочка, ты сможешь когда-нибудь нас простить?Слёзы замирают на ресницах. Она назвала меня дочкой. Звучит, как издевательство.- Мне не за что тебя прощать. Я пришла не для этого. Мне нужно поговорить с отцом.Глаза остекленело смотрят вперед. Ноги так и норовят отступить и скрыться за поворотом. Я начинаю жалеть, что не взяла с собой Эрнеста. С ним было бы гораздо прощеНо это мой путь, и я должна самостоятельно его пройти.Замечаю её нерешительный взгляд в сторону. Мне становится смешно. Что, боишься на порог пускать?Холодный голос за спиной быстро сбивает спесь.И правильно делает. Не заставляй меня повторять - тебе здесь не рады. Зачем продолжаешь нас беспокоить? Ждешь, когда пинками выкинем?Мама тревожно вскрикивает.- Не надо. Не ссорьтесь.Я насмешливо фыркаю. Медленно оборачиваюсь и сипло выдыхаю.
- Тебя-то я и ждала.Руками обнимаю себя за локти и смотрю прямо в лицо отца. Смело встречаю его колючий взгляд и иронично бросаю.Я всегда думала, что бывших дочерей не бывает, но ты демонстративно указал на мою ошибку.Делаю шаг к нему. Он вздрагивает, как от пощечины. Сцепляет дрожащие руки и хмурит брови.Мысленно обещаю - это только начало. Пришёл твой черед гореть от угрызений совести.- Помнишь, когда я была маленькой, в случае ошибки ты заставлял меня переписывать весь лист. Снова и снова, пока задание не будет идеально выполнено. Ты не щадил меня и рвал страницы, даже если ошибка была допущена в самом последнем слове.Едко фыркаю и многозначительно веду плечами.- Как ты оправдывал свои действия? Помнишь? Ты говорил, что это поможет развить усидчивость, упорство и целеустремленность, - зло сцеживаю каждое слово. - Урок усвоен.Смех получается звонким и грубым. Ядовитая гримаса - просто средство защиты. Лучше так, чем навзрыд реветь.А еще помнишь, что ты любил мне повторять? - выдавливаю циничную улыбку. - Что ребенок должен знать о последствиях своих поступков. И теперь, с учетом всего, что я перечислила, меня очень беспокоит один вопрос. По какому праву ты смеешь врать своей семье? Я даже не о себе говорю, а о маме. Почему ты не отвечаешь за последствия?- Я не понимаю, о чём ты, - брезгливо морщится.Тебе лицемерие на горло не давит?Кривит губы в улыбке, больше похожей на оскал.
- Ральда, ты не в себе. Хватит нести этот бред.Некогда любимые глаза полыхают злостью. Он смотрит на маму и раздраженно дергает щекой в сторону двери. Хочет, чтобы она ушла.И я прекрасно понимаю, почему отец так бесится.За спиной - скрип половиц. Мы остаемся один на один.Я подхожу к нему. Увожу руки за поясницу и остервенело царапаю ладони, прилагая все усилия для того, чтобы голос не дрожал.- Я знаю, что ты сделал, - зло шиплю. - Страшно, пап? Ты утопил меня в чувстве вины.Пришёл твой черед терять всё, что тебе дорого. Или даже не дорого, раз ты совсем не ценил нашу семью? Может, ты именно поэтому выставил меня из дома? Боялся, что Эрнест всё мне расскажет, и я передам его слова маме? А о Кларе ты подумал? Она боготворит тебя. Берет пример. Как жаль, что ты станешь её главным разочарованием.- Ральда, я всё могу объяснить. Мальдини наверняка исказил правду, чтобы заслужить твоё доверие.Ошибаешься. Он до последнего молчал, боясь сделать мне больно, вздергиваю подбородок и холодно обрываю. - Меня не интересуют твои мотивы. Сейчас я зайду в дом и всё расскажу маме, а потом сестре. Можешь забыть о них обеих. Такого предательства они не простят даже тебе.- дочка.- Дочка? - насмешливо изгибаю бровь и маню к себе пальцем. - Отныне мы - чужие друг для друга люди. Ты намеренно позволил мне думать, будто ты безгрешен. Я до последнего за тебя билась и во всём корила себя. Это не я - плохая дочь. Это ты - дерьмовый отец.- Ну расскажешь ты, и что дальше? - давится желчью и хрипит. - Им некуда идти. Да и ты на птичьих правах. Уверена, что однажды Мальдини не выставит тебя за дверь?Я делаю резкий выдох. Нити терпения рвутся с треском, но на провокацию я не поддаюсь.. Я уверена лишь в одном - в том, что без тебя нам будет лучше. Поверь, они не останутся на улице. К счастью, мой муж - очень щедрый человек. Он с радостью подыщет им подходящий дом.- Ты мне противна.Ядовито хмыкаю - приму за комплимент.- Спасибо. Это взаимно,- он отворачивается, но я хватаю его за локоть. - Не спеши. У именя остался последний вопрос. Когда я навещала тебя в тюрьме, ты сказал, что к тебе приходил Эрнест и угрожал расправой. Что было на самом деле? Больше незачем врать. Скажи правду.Сердито поджимает губы и устало щурит глаза. Меня буквально трясет от его спокойствия.Отец молчит. Долгим взглядом окидывает дом и отстраненно бросает.- Он предложил деньги взамен моего признания.- Зачем? Ведь ты и так виновен. Те люди погибли из-за тебя.
Мальдини был важен авторитет. Он знал, что я проиграю, и всё равно боялся за свой статус. Чертов идеалист. Каждого отпечатка страшится.Эрнест позволил мне себя ненавидеть, потому что понимал - твоё предательство просто убьёт меня. Но не волнуйся, теперь у меня точно есть люди, ради которых я любому глотку порву. И, если ты будешь вредить маме или манипулировать Кларой, тебя я тоже не пощажу.Мои слова вызывают у него злую улыбку.Пока я всё пытаюсь разглядеть хотя бы каплю раскаяния, он не удерживается от едкой усмешки.Мальдини сделал из тебя своё подобие. Этот мужчина так сильно вскружил твою голову, что ты начала угрожать родному отцу?Теперь моя очередь смеяться. Он понятия не имеет, о чем говорит.Эрнест скрыл правду, потому что боялся сделать мне больно. Ты же - потому что боялся за свою шкуру. Так кто из вас двоих имеет право считаться моим «родным»? Лишь ради меня он вытащил тебя из тюрьмы, хотя ты заслужил эту участь. Лучше замолчи, пока я не сказала что-то, о чем сильно пожалею.Игнорирую надрывный хрип и захожу в дом. Сразу же наталкиваюсь на маму - она тревожно выглядывает в окно и едва сдерживает слёзы.Собирай чемоданы. А я пока назову тысячу и одну причину уйти из этого дома.