*** 24 ***

Следом за словами пришел запах пыли и древности — благородный, сладковатый, немного приторный аромат. Ива лишь однажды вдыхала похожий, когда сестра Ирис отправляла ее в Алый дом столицы, в архив, при котором находился музей. Ива навсегда запомнила полутемную комнату, где в шкафчиках за стеклянными дверцами хранились диковинки, добытые в разных мирах. Немногие алые жрицы обладали даром создавать порталы, и крайне редко случалось, что открывшийся портал отдавал своему создателю что-то ценное. На испытании Ива перенесла в свой мир птичку, но эта птичка стала единственной ее находкой. Веточки, камешки и перышки, пожалуй, не в счет.

В мире, где теперь оказалась Ива, пахло, как в музее. А когда Ива открыла глаза, она увидела полки, тянувшиеся вдоль стен, уставленные статуэтками, книгами, старинными предметами, склянками и прочими вещами.

Ива сидела за длинной стойкой на высоком стуле. Перед ней лежал лист бумаги — гладкий и белый, исписанный аккуратными круглыми буквами. С другой стороны стойки стоял старик в черной мантии, накинутой поверх элегантного, строгого темного костюма, который, однако, отвратительно сидел на его согнутой, худой, нескладной фигуре.

— Вот здесь! — узловатый старческий палец, покрытый желтыми пятнами, указал место на листе, где Ива должна была поставить подпись.

— К-ксандор? — ошеломленно прошептала Ива.

Старик, недовольный возникшей заминкой, нахмурил кустистые белые брови. Поблекшие голубые глаза кольнули, точно иглой.

— Кто? — проскрипел он. — Впервые слышу это имя. Ты пришла сама, девочка. Пришла за своим братом. Если передумала, тебя никто не держит!

— Я… Нет… Я не передумала.

Ива ничего не понимала. Она оглядывалась в поисках подсказки, чего-то, что поможет ей понять, что происходит, а потом взгляд зацепился за договор.

— Подождите, я еще раз прочитаю!

Старик дернул подбородком.

— Читай!

Он отступил в тень, принялся перебирать что-то на полках. Ива вцепилась в лист обеими руками.

«Я соглашаюсь на работу в лавке господина и госпожи Ильвиль. Обязуюсь ответственно исполнять все поручения работодателей. Обязуюсь своевременно вносить плату за каждый день пребывания. Если в течение семи дней я не отыщу моего брата, Оскара Виера, обещаю добровольно покинуть лавку и больше никогда не возвращаться. Обещаю хранить коммерческие и прочие тайны. Если я не смогу своевременно внести плату, мои тело и душа поступят в полное распоряжение господина и госпожи Ильвиль. Я, нижеподписавшаяся, Альбина Виер».

Ива потерла глаза и перечитала снова. Документ, написанный аккуратным почерком на прекрасной глянцевой бумаге, оказался бредом сумасшедшего.

— Извините, — вежливо произнесла Ива. — От волнения все в голове перепуталось! Не могли бы вы объяснить еще раз…

Старик заскрежетал зубами так громко и зло, что Ива отшатнулась. Стул покачнулся под ней, и она едва не загремела на пол.

— Тихо, тихо, Эсмус. Ты напугал бедняжку! Прошу простить моего несносного братца.

Из глубины лавки — а она была гораздо больше, чем показалась вначале, — выплыла пожилая женщина в нарядном кружевном платье. В отличие от своего сухопарого брата, госпожа Ильвиль оказалась полненькой приятной старушкой.

— Так и разбирайся с ней сама, Эсмеральда! Она мне уже два часа мозг канифолит! Ты уж определяйся, девочка, нужен тебе твой бестолковый Оскар или нет!

Эсмеральда подплыла ближе, накрыла руку Ивы своей белой пухлой рукой.

— Я понимаю, милая, нелегко в пятнадцать лет принять такое решение. Но твой брат сильно задолжал нам. Он пришел добровольно, так же, как и ты. Ты можешь отказаться и уйти, но тогда Оскар навсегда останется с нами.

У Ивы в голове шумело от избытка информации. Только что она стояла в лесу, залитом светом, ощущала руки Ксандора на своих плечах, и вот совсем одна, в какой-то пыльной, пропахшей древностью лавке, почти готова подписать зловещую долговую расписку. Но вроде бы госпожа Ильвиль не выглядела злюкой, в отличие от Эсмуса. Что если притвориться перепуганной дурочкой…

— Прошу, объясните мне все еще разок. Я плохо умею читать…

— Хорошо, милая. Смотри.

Толстенький, короткий палец Эсмеральды провел по первой строке.

— Здесь, думаю, все понятно. Ты соглашаешься работать у нас, пока действие договора не закончится. Значит — семь дней.

Ива кивнула.

— Со вторым пунктом вроде бы тоже не должно возникнуть трудностей, да, малышка?

— Да.

— Третий пункт всегда вызывает вопросы. Действительно, разве не мы должны были платить тебе за работу? Но считай, что ты выплачиваешь часть долга своего брата. Что если ты отыщешь его уже завтра и заберешь домой? Тогда его долг останется неотработанным.

Ива быстро скользнула взглядом по своей одежде. Увидела простое суконное платье, передник. Качнула ногой и заметила грубые, разношенные башмаки, кажется, даже мужские. Возможно, того самого Оскара. Она не обнаружила ни сумочки, ни кошелька.

— Чем я буду платить?

— О, насчет этого не беспокойся. Это будет посильная плата. Как только ты подпишешь договор, я помогу тебе совершить первый взнос, а потом позволю искать брата.

Ива кинула. Этот пункт плана не вызывал у нее доверия, но, похоже, подробнее объяснять ей пока не собирались.

— И, конечно, самое главное — твой брат Оскар. Ох уж эти мальчишки. Он подвел тебя. Занял денег, а отдать не смог. Теперь он в нашем распоряжении.

Эсмеральда развела руками, будто хотела обнять все полки, все безделушки, стоящие на них, и саму лавку. Ива словно заново посмотрела на все эти треснутые тарелки, шкатулки, куколок и прочие вещи.

— Что? — осипшим голосом прошептала она. — Это…

— Не все, не все, милая. Не пугайся. Но некоторые из них люди. Должны ведь мы как-то возместить убытки, понимаешь! Но если отыщешь своего брата за семь дней — забирай! Никто не станет его удерживать.

Оскар… Ива уже несколько раз услышала это имя, видела его написанным на договоре, и сам Оскар, превращенный неведомой магией в статуэтку или игрушечный барабан, тоже где-то поблизости. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто занял место этого несчастного.

«О, Ксандор! Вот это влипли мы с тобой!»

— Ну так как, милая? Будешь подписывать?

Эсмеральда подвинула к ней перо с сияющим золотым наконечником.

— Да, и еще одно — покинуть лавку до окончания действия договора ты не сможешь.

Ива взяла перо. Оно словно бы повернулось в пальцах, устраиваясь удобнее, а еще показалось теплым, будто живым. Ива с трудом подавила вскрик и оглянулась в поисках чернильницы.

— Я помогу, милая. Дай мне левую руку.

Ива протянула руку, и Эсмеральда ухватила ее за запястье мягкими, но удивительно крепкими пальцами. Ива уже давно перестала обращать внимание на старика, он слился с тенями лавки. Иве казалось, господин Ильвиль переставляет вещи на полках, а он внезапно подошел со спины и резко сжал ее правую руку, которая держала перо.

— Я тоже помогу. Это неприятно, но…

Ива вскрикнула, когда перо, подчиняясь силе Эсмуса, воткнулось под кожу левого запястья. На секунду ей почудилось, что у наконечника открылся маленький рот, вобравший в себя несколько капель крови Альбины. Ранка тут же затянулась, но перо в ее руке пульсировало и тянулось к бумаге.

— Пиши! — проскрежетал Эсмус. — Пиши!

— Подписывай, подписывай, милая, — растягивала слова, почти напевала Эсмеральда. — Ну, вот так, так… Хорошо…

Ива едва опустила перо на лист, как оно дернулось, вычерчивая короткую, неловкую подпись, какую могла бы оставить малообразованная пятнадцатилетняя девушка. «Альбина Виер», — накарябало перо и тут же, словно у него кончились силы, сломалось в ее пальцах.

— Ох…

— Не пугайся. Он давно служит нам и истратил свой свет жизни. Бедняжка Артур.

Ива с ужасом воззрилась на сломанное, поникшее перо. Бедняжка Артур? Так он тоже прежде был человеком? А что Эсмеральда имеет в виду, говоря про свет жизни?

Тем временем Эсмус ловко выдернул лист бумаги из-под руки Ивы, скатал в трубочку и сунул во внутренний карман мантии.

— Что же, осталось решить вопрос оплаты за сегодняшний день, — он улыбнулся тонкими бескровными губами.

Ива незаметно прощупала карманы передника, они, как и предполагалось, оказались пусты. Эсмеральда сказала, что плата будет посильной, поэтому Ива обратила взгляд на хозяйку, ожидая объяснений.

«Ну, Ксандор, дай только до тебя добраться!» — устало подумала она.

— Есть ли у тебя вещица, что дорога тебе? — ласково спросила хозяйка лавки. — Впрочем, догадываюсь, что есть. Вот это колечко, не правда ли?

Она указала на тонкое латунное колечко на безымянном пальце левой руки Ивы. Вернее, конечно, Альбины, ведь именно ей принадлежало кольцо.

— Но… Оно стоит совсем немного. Хватит ли этого?

— Хватит, хватит, милая. Главное, что оно дорого тебе. И расставаться будет больно. Правда? Но совсем чуть-чуть и ты потерпишь, да?

Ива нахмурилась, но потом быстро стянула с пальца кольцо и положила на протянутую пухлую ладонь. А после заметила, как переглянулись Эсмус и Эсмеральда, как в их глазах зажегся и тут же погас огонек восторга и радости. Иве почему-то казалось, что ее обманули, но она никак не могла понять, в чем заключается обман. Эсмеральда вынула из кармана белый накрахмаленный кружевной платок и осторожно, как величайшую ценность, завернула в него кольцо.

— Используем его завтра, Эсмус, — обратилась она к брату. — Сегодня день уже заканчивается. Жаль терять.

Тот кивнул. А Ива по-прежнему ничего не понимала.

— Я внесла плату, значит, я могу поискать… Оскара?

Она чуть не оговорилась и не сказала «Ксандора».

— Да, да, конечно!

Госпожа Ильвиль взяла ее за руку и повела за собой. Ива и не предполагала, что лавка так велика. Темные проходы петляли, как в лабиринте, и всюду, куда Ива ни кидала взгляд, находились полки с вещицами.

— Я тебя не тороплю, — сказала Эсмеральда. — Я даже тебе помогу! Ищи то, что отражает душу твоего брата, как-то связано с его внутренней сутью. Вот Артур при жизни был писарем, не правда ли, удачный оборот?

Ива подумала, что едва ли бедолага Артур чувствовал себя особенно удачливым, закончив жизнь в качестве пера.

— Если я найду его, что нужно сделать дальше?

— Просто скажи: «Я пришла за тобой!» И если это тот человек, которого ты ищешь, он вернет свой облик. Но если ты ошиблась — ничего не произойдет.

Ива кивнула и медленно пошла вперед. Серый свет пробивался сквозь узкие окошечки, расположенные на потолке, тускло освещая лавку. Уже спустя несколько минут у Ивы отчаянно закружилась голова. Глаза разбегались от множества безделушек.

«Где же ты можешь быть, Ксандор? Кем же ты можешь быть?»

Она только сейчас поняла, как мало знает своего врага. Знала лишь то, что он опытный и безжалостный воин. И вот совсем недавно выяснилось, что он сильно привязан к брату. Правда, Ксандор всегда подчеркивал то, что он воин, а значит…

Иве несколько раз встречались фигурки оловянных солдатиков, но та игрушка, что попалась ей на глаза в самом низу длинной полки, показалась особенной. Солдатик был вырезан из дерева, на нем был красный мундир, прорисованный до мельчайших подробностей, сапожки из настоящей коричневой кожи, а еще солдатик был темноволос и сероглаз. Ива взяла фигурку в руки и почувствовала тепло, исходящее от нее.

— Ксандор? — прошептала она.

Солдатик хранил молчание.

— Я пришла за тобой! — громко произнесла Ива.