*** 36 ***

Обед и ужин прошли в небольшой уютной столовой. Вместо чопорных слуг в черных ливреях еду подавали девушки-служанки. Двери на балкон стояли открытыми настежь, и в комнату проникал аромат цветов: каждый балкон Твердыни был превращен в маленький сад. Принцессы, перезнакомившись друг с другом еще за завтраком, в неофициальной обстановке расслабились: веселились и разговаривали.

За ужином Терри провозгласила тост и подняла бокал с вином:

— За Устину, на фаворитку сегодняшнего дня!

Было непонятно: то ли она подтрунивает над долговязой невестой, то ли действительно хочет подбодрить, но тост прозвучал искренне, и остальные принцессы с радостью откликнулись на него. Ива понимала, что это единодушие продержится до завтра, до следующего испытания, когда каждая из них будет стараться опередить соперниц, но сейчас никому не хотелось тратить отличный вечер на склоки и ревность.

Ива увлеклась разговором с Денизой о том, какие наряды и прически выбирают девушки в этом сезоне. Беседу начала Дениза, даже принялась вычерчивать на салфетке модные силуэты. Ива, которая часто помогала Ирис шить платья, заинтересовалась и постаралась запомнить эскизы. Краем глаза она увидела, что к Ксандору наклонилась одна из служанок и тихо произнесла несколько слов. Лицо ее при этом сделалось суровым. Она пошла к выходу, Ксандор поднялся и двинулся следом. Ива не хотела отпускать его одного, но пока выдумывала повод закончить разговор, Ксандора и след простыл.

Она едва досидела до конца трапезы. Все порывалась вскочить и бежать в комнату: вдруг Ксандор уже там. Однако пришлось дожидаться, когда придет распорядитель и пожелает всем спокойной ночи.

— Вы можете навещать друг друга в ваших покоях, это не запрещено, но я бы посоветовал вам выспаться хорошенько! Завтра предстоит нелегкий день!

«Ночь, боюсь, тоже предстоит непростая!» — мысленно проворчала Ива.

Ксандора в ее спальне не оказалось.

«Превосходно! Значит, принцесса Ксаня уверена, что танцует отлично! Что же…» — язвительно думала Ива, раздраженная самоуверенностью своей «ученицы».

Через полчаса она поймала себя на том, что нервно ходит из угла в угол, путаясь в платье. Где же этот невыносимый человек? А что если…

Она вспомнила служанку, которая увела его за собой, и еще больше разволновалась. Что если с ним случилась беда?

— Вас переодеть? Подготовить ко сну? — сунулась в дверь молоденькая горничная.

— Нет! Хотя… Пожалуй…

Платье натерло Иве бока и стесняло дыхание. Учить танцам проще в удобной одежде. Служанка помогла Иве переодеться в домашнее платье, распустила волосы. Принесла подсвечники и свечи, задернула шторы.

— Отдыхайте, принцесса.

Но принцессе было не до отдыха.

«Где же ты, Ксан?» — уже не на шутку переживала она.

Решила, что, если он так и не придет, она сама явится к нему в комнату. Удостоверится, что он жив и здоров, а завтра на балу пусть выкручивается, как хочет, если он такой самонадеянный.

Ксандор появился спустя несколько минут. Вломился без стука, захлопнул дверь и прижался к ней спиной, прислушиваясь к шагам в коридоре. Простоял так какое-то время и только потом расслабил плечи.

— Нет, не заметили…

— Кто не заметил? Где ты был?! Я волновалась…

Ива осеклась и закусила губу. Ксандор вскинул на нее взгляд, но тоже промолчал. Нарочито беспечно заговорил о другом.

— Я должен был узнать, действительно ли невест, не прошедших отбор, отправляют домой…

— Узнал? — перебила Ива, позабыв о том, что еще минуту назад ужасно злилась.

— Узнал.

Ксандор присел на постель, и Ива только сейчас заметила, что он пропотел насквозь, а подол платья кое-где испачкан в известке и грязи и порван.

— Ты бежал?

— Скорее полз, — усмехнулся он. — Карета должна была отправиться через восточные ворота. Но в восточной части замка нет ни балконов, ни окон. Пришлось пройти по карнизу.

— О, Ксан…

Он махнул рукой: «Ерунда!»

— Я увидел, что принцессу Регину проводили в карету, стражники, сопровождающие ее, сели рядом. Один из них держал небольшой кованый сундук, в таких, вероятно, перевозят деньги и драгоценности. Мост опустили, карета выехала через ворота и…

— И? — с замиранием сердца спросила Ива.

— И, вероятно, принцесс, не угодивших принцу, действительно отправляют домой. Да вдобавок выплачивают неплохую компенсацию.

Ива почувствовала, как напряжение, охватившее ее, схлынуло, и без сил опустилась рядом с Ксандором.

— Так странно… Кому же грозит опасность?

Они одновременно посмотрели друг на друга, озаренные одной и той же мыслью.

— Только той, кто останется! Той, кого выберет принц! — воскликнула Ива. — Поэтому Юстиниан и заменил Устину: служанки, которые тебе помогали, рассчитывали, что это ты, а не Регина, уже сегодня покинешь замок. Кстати, я видела, что служанка что-то прошептала тебе на ухо, и выглядела она при этом очень недовольной!

— Еще бы ей выглядеть довольной! Вместо того чтобы ехать домой, я, невесть каким образом, все еще на смотринах. Она напомнила мне о бедной матушке, которая места себе не находит. И полюбопытствовала, каким образом этот олух царя небесного смог заинтересовать принца.

— Как же ты оправдался? — полюбопытствовала Ива.

Действительно, если подумать, очень странно, что Его Высочество, который казался человеком неглупым, не раскусил Устину-Юстиниана и оставил его во дворце. В какой-то момент Иве даже показалось, что Лоуренс подыгрывает ему.

— Я сказал…— Ксандор откинулся на подушки, разметав руки по атласному одеялу.

— Я сказал…

Он покосился на Иву с хитрым видом. О богиня, он еще и дразнится! Ива вдруг ясно увидела мальчишку, которым грозный префект был когда-то. Он, восемнадцатилетний, возвращался домой на побывку из военной академии. Или как в Аланке называют учебные заведения, в которых обучают военных? Должно быть, вот так же раскидывался на своей детской постели, смотрел на полки, где по-прежнему стояли его игрушки: солдатики, кони, замки, склеенные из бумаги. И удивлялся тому, что так быстро повзрослел…

Она вспомнила жесткое, неулыбчивое лицо, суровый взгляд… Префект, встретивший ее в палатке, не имел, кажется, ничего общего с этим мальчишкой, что так загадочно поглядывал на нее сейчас. С мальчишкой, что стянул парик с головы: короткие темно-русые волосы слиплись от пота. С мальчишкой, что со стоном вытащил из декольте два комка ткани и отбросил их в сторону. И все же это был он…

Ах, Ксан. Когда же ты научился убивать?..

— Я сказал, что встретил девушку, которую полюбил, — закончил он предложение, решив, что театральная пауза затянулась.

Ива заморгала, опешив.

— Что?

Но Ксандор уже перестал улыбаться.

— Я ведь должен был придумать достоверную причину, ведьмочка, — тихо сказал он. — Никакой любви, конечно. У нас с тобой договор.

— Да. Да. Конечно.

Ива обняла колени. Ей вдруг сделалось холодно.

— Я знал, что такая причина вызовет сочувствие и служанки станут мне помогать с большей охотой, чем прежде. Мы можем рассчитывать на их помощь. Та женщина, которую ты видела, Донна, напутствовала меня словами: «Тогда бери в охапку эту бедняжку и бегите отсюда!» Каково?

— Мрачненько… — согласилась Ива. — Но мы не можем бежать. Если принц выберет кого-то, то это должна быть я.

— Или я! — шутливо возмутился Ксандор. — Разве Устина не милашка?

— Еще какая! — улыбнулась Ива.

Усилием воли она прогнала холодок, разлившийся в душе после его слов: «Никакой любви…». Он все сказал верно. Хорошо, что Ксандор честен и с собой, и с ней.

— Но ты рано разлегся! — Ива затормошила Ксандора, который, похоже, уже готовился задремать. — У нас танцы по плану!

— Я умею танцевать… — пробормотал он, поворачиваясь набок, спиной к Иве.

— Но не как девушка! Вставай!

Ксандор, издав душераздирающий стон, всем видом показывая, на какие жертвы он идет, сел на постели.

— Поднялся!

— Я бы даже сказала, восстал! — рассмеялась Ива.

Он рассмеялся в ответ. Впервые за все время, которое они были знакомы, Ксандор смеялся. И ненависти больше не было в его глазах. Какая бы черная тень ни стояла между ним и алыми жрицами, на время она развеялась.

«Стой, Ива. Остановись. Всё тут же изменится, когда вы вернетесь в Курж. Он станет командующим армией. Ты станешь гонимой алой жрицей… Остается только надеяться, что он не забудет о своем обещании…»

— Сначала я хочу посмотреть, как ты ведешь в танце, а потом поведу сама! — сказала она уже серьезно. — Повернись-ка спиной.

— Зачем? — удивился Ксандор, но послушался.

Ива принялась быстро распускать шнуровку платья и почувствовала, как напряглись мышцы Ксана под ее пальцами.

— Что ты делаешь? — сдержанно спросил он.

— Не бойся, на твою честь не покушаюсь! — фыркнула Ива. — В платье ты едва ходишь, танцевать точно не сможешь! Сначала доведем движения до автоматизма.

В итоге Ксандор предстал перед Ивой в прелестных кружевных панталончиках до колена, которые смотрелись на его поджаром мускулистом теле более чем забавно.

— Что же, покажи, на что ты способен, — скомандовала Ива.

Ксандор сделал шаг навстречу, быстрым кивком поприветствовал партнершу, предложил руку. И едва пальцы Ивы коснулись протянутой ладони, как вторая его рука оказалась на талии, а их тела — в опасной близости друг от друга.

— Какая ты маленькая, — тихо сказал Ксандор. — В нашем мире ты выше ростом.

— В нашем мире ты ниже, — улыбнулась она в ответ. — Там танцевать нам было бы удобнее.

— Там мы не потанцуем…

— Да…

Они замолчали, вальсируя. Ксандор вел в танце неожиданно хорошо для того, кто большую часть жизни проводит в военных походах. Вот только без музыки они все время сбивались с шага.

— Я напою.

Ива знала, что у нее отличный слух. На приемах, куда ее приглашали в качестве алой жрицы, она не только танцевала и играла на музыкальных инструментах. Очень часто гости, наслышанные о талантах Ивы, просили спеть.

— Спой. Ту самую песню.

Ксандор говорил о песне, которую он, отвлекая Вазира, наигрывал на лютне.

Как нежность мне в руны облечь?

Как мне в твоем сердце разжечь

Костер из того же огня,

Который сжигает меня?

Чтоб стали мы — огненный вихрь,

Где пламя одно на двоих,

Чтоб мир удивленный притих,

Когда мы с тобой — полетим…

Ива пела вполголоса и не решалась поднять глаза. Она знала, что стоит ей чуть дольше задержать взгляд, как снова проснется магия, связавшая их. Вместо юного долговязого Юстиниана Ива снова увидит его — темноволосого и сероглазого префекта. Ее погибель. Ее убийцу… А после, хочет она того или нет, придет влечение, которому почти невозможно сопротивляться.

— Почему? — услышала она свой голос. — За что ты нас так ненавидишь? Ты ведь нас даже не знаешь!

— Когда-то давно я любил одну из вас… — глухо ответил он. — Любил больше жизни.

— А она?

Как страшно было задавать этот вопрос! Сердце в груди чуть не оборвалось…

— А она меня едва не убила…